← Назад к обзору

Такая странная любовь

Ледяное дыхание севера

Свинцовое небо над горами Шотландии казалось настолько низким, что, казалось, его можно было коснуться кончиком волшебной палочки. Холодный ветер завывал между скал, принося с собой запах мокрого камня и древней, грубой магии. Беллатриса Лестрейндж стояла на самом краю обрыва, и полы ее тяжелой дорожной мантии яростно бились на ветру, словно крылья огромной черной птицы.

Ее лицо, обычно бледное, раскраснелось от ледяного воздуха. Она не чувствовала холода — вернее, он ее не беспокоил. Внутри нее горел внутренний огонь, разожженный последним прикосновением Господина в том темном зале поместья Малфоев. Она всё еще чувствовала вкус его власти на своих губах.

Позади нее, стараясь держаться подальше от края, переминались с ноги на ногу двое Пожирателей смерти — Эйвери и Крэбб-старший. Они выглядели жалкими в своих попытках согреться заклинаниями, которые едва работали в этом месте, насыщенном дикой магией великанов.

– Беллатриса, они не выходят, – пробормотал Эйвери, пряча подбородок в меховой воротник. – Мы ждем здесь уже три часа. Эти тупоголовые твари просто не понимают человеческого языка. Может, стоит...

Она обернулась так резко, что он отпрянул. В ее глазах, темных и глубоких, как ночное небо, вспыхнуло опасное веселье.

– Ты предлагаешь мне вернуться к Моему Лорду с пустыми руками, Эйвери? – голос ее был обманчиво мягким, но в нем слышался скрежет стали. – Ты хочешь, чтобы я сказала ему, что ты замерз и проголодался, поэтому мы решили оставить армию великанов Дамблдору?

– Нет, я не это имел в виду... – заикнулся волшебник, бледнея.

– Тогда заткнись и жди, – отрезала она. – Они чуют силу. Если мы будем вести себя как испуганные кролики, они раздавят нас, даже не заметив.

В этот момент земля под их ногами вздрогнула. Сначала это был лишь легкий гул, но через мгновение камни начали осыпаться в пропасть. Из огромной расщелины в скале, которую до этого скрывали чары отвода глаз, начали выходить тени. Огромные, гротескные фигуры, возвышающиеся на двадцать футов, облаченные в шкуры диких животных.

Во главе шел Каркус — гург великанов, существо с лицом, похожим на изъеденный эрозией утес. Он остановился в десяти шагах от волшебников, и каждый его вдох звучал как кузнечный мех.

– Маленькие люди, – пророкотал он, и от этого звука у Крэбба подкосились колени. – Зачем вы пришли в наши горы? Старый волшебник с бородой уже присылал своих. Они говорили о мире.

Беллатриса сделала шаг вперед. Она казалась крошечной по сравнению с этим колоссом, но в ее осанке было столько высокомерия, что даже великан на мгновение прищурился.

– Мы пришли не просить о мире, – громко произнесла она, вскидывая голову. – Мы пришли предложить вам месть. И власть, о которой вы забыли в этих дырах.

– Месть? – Каркус наклонился ниже, обдавая их зловонным дыханием. – Кому?

– Тем, кто загнал вас в эти скалы. Тем, кто запретил вам охотиться там, где вы хотите. Мой Лорд, величайший маг современности, сокрушит Министерство. Он вернет вам ваши земли. Но взамен он хочет ваши дубины и вашу ярость.

Великан издал звук, похожий на камнепад — это был смех.

– Почему мы должны верить тебе, девчонка? Твой «лорд» прислал женщину, чтобы говорить с великанами?

Беллатриса почувствовала, как внутри нее закипает гнев, но она подавила его, вспоминая наставления Волан-де-Морта. «Сила — это не только Круциатус, Белла. Это умение заставить врага признать твое превосходство еще до того, как ты поднимешь палочку».

– Мой Лорд прислал ту, которой он доверяет больше всех, – она медленно вытянула руку, и на ее ладони заплясало фиолетовое пламя, не обжигающее кожу, но распространяющее вокруг ауру невыносимой мощи. – И если ты думаешь, что пол здесь имеет значение, попробуй сделать шаг вперед. Я превращу твои горы в твой надгробный камень.

Каркус замер. Он видел много магов, но эта женщина... в ней было что-то, чего не было в посланниках Дамблдора. В ней была тьма, родственная той, что жила в самых глубоких пещерах. Тьма, которая не знала жалости.

– Мы подумаем, – наконец буркнул гург. – Принеси дары. Мясо и золото. Тогда мы будем говорить о войне.

– Дары будут завтра, – Беллатриса опустила руку, пламя погасло, но напряжение в воздухе осталось. – И помни, Каркус: Мой Лорд не предлагает дважды. Когда его армия маршем пройдет по Лондону, ты либо будешь в первых рядах, либо под копытами его коней.

Она развернулась, не дожидаясь ответа, и направилась прочь от обрыва. Эйвери и Крэбб поспешили за ней, едва поспевая за ее стремительным шагом.

– Беллатриса, это было... рискованно, – выдохнул Крэбб, когда они отошли на достаточное расстояние. – Он мог просто раздавить нас.

– Он не посмел, – она даже не взглянула на него. – Он почувствовал тень Моего Лорда за моей спиной.

Внутри нее всё пело. Она справилась. Первый шаг к созданию великой армии был сделан. Теперь ей хотелось только одного — аппарировать обратно, упасть к его ногам и услышать скупую похвалу, которая для нее стоила больше, чем все сокровища мира.

***

Поздней ночью замок Малфоев казался спящим чудовищем. Окна были темными, лишь в кабинете на верхнем этаже мерцал слабый свет свечей.

Волан-де-Морт стоял у окна, глядя на залитый лунным светом сад. Его мысли были заняты картами Европы и донесениями шпионов, но когда внизу, за пределами защитных чар, раздался едва слышный хлопок аппарации, он почувствовал, как его губы непроизвольно сжались.

Он знал этот ритм магии. Он узнал бы его из тысячи.

Через несколько минут дверь кабинета тихо отворилась. Он не оборачивался, чувствуя, как она входит — стремительно, принося с собой запах горного снега и свежей крови.

– Мой Лорд, – ее голос, хриплый от холода, прозвучал в тишине комнаты как музыка.

Он медленно повернулся. Беллатриса стояла у порога, ее мантия была порвана на подоле, волосы спутались, но глаза сияли таким восторгом, что в комнате, казалось, стало светлее.

– Ты вернулась раньше, чем я ожидал, Белла, – произнес он, делая шаг ей навстречу.

Она немедленно опустилась на одно колено, склонив голову.

– Гург принял условия. Они ждут даров, но я видела в их глазах страх и жадность. Они будут вашими. Все до единого.

Волан-де-Морт подошел к ней вплотную. Его длинная бледная рука опустилась на ее макушку, пальцы зарылись в спутанные черные кудри. Беллатриса вздрогнула от этого прикосновения, издав тихий, почти кошачий звук.

– Встань, – приказал он.

Когда она поднялась, он увидел на ее щеке глубокую царапину — след от острого камня или когтя. Его глаза сузились.

– Ты ранена.

– Это пустяк, Мой Лорд, – она попыталась улыбнуться, но он коснулся раны кончиком пальца. Магия, черная и густая, сорвалась с его кожи, и царапина затянулась мгновенно, не оставив даже шрама. – Благодарю вас.

– Ты слишком ценное оружие, чтобы позволять тебе ржаветь, – сказал он холодно, хотя в глубине его сознания билась иная мысль.

Он ненавидел эту привязанность. За пять лет она проросла в нем, как сорняк, который невозможно вырвать, не повредив основу. Он, величайший темный маг, ловил себя на том, что во время важных совещаний его взгляд ищет ее фигуру в толпе. Он знал, что это слабость. Если враги узнают, что у него есть нечто, что ему дорого...

Но была ли она ему дорога? Или он просто привык к этому абсолютному, граничащему с безумием обожанию?

– Подойди ближе, – прошептал он.

Беллатриса шагнула в его пространство, нарушая все границы, которые он устанавливал для других. Она прижалась лбом к его плечу, закрыв глаза.

– Я так скучала, – прошептала она. – Каждая минута вдали от вас была пыткой. Горы казались пустыми, магия — безвкусной.

– Ты ведешь себя как влюбленная девчонка, Белла, – в его голосе прозвучало предупреждение, но он не оттолкнул ее. Напротив, его руки легли ей на талию, притягивая почти грубо. – Это опасно. Для нас обоих.

– Пусть весь мир сгорит, если это цена за то, чтобы стоять здесь, – она подняла на него взгляд, полный такой неистовой преданности, что даже он на мгновение почувствовал головокружение. – Вы — мой мир. Мой бог. Мой Лорд.

Он смотрел в ее лицо, изучая каждую черту. В ней не было того страха, который он читал в глазах Люциуса или Барти. Она видела в нем не только монстра, но и мужчину, и это было самым странным и пугающим в их связи.

– Ты принесла мне вести о победе, – сказал он, его голос стал ниже. – Какую награду ты хочешь? Золото? Новые заклинания из запретной библиотеки?

Беллатриса тихо рассмеялась, и ее руки скользнули по его груди вверх, к шее.

– Вы знаете, чего я хочу. Ваше время. Ваше внимание. Позвольте мне остаться в замке на эту ночь. Позвольте мне... быть вашей тенью.

Волан-де-Морт молчал долгое время. В камине треснуло полено, выбросив сноп искр. Он знал, что завтра ему нужно быть холодным лидером, стратегом, который не знает пощады. Но сейчас, в этой полутьме, когда за окном бушевала стихия, он позволил себе сдаться.

– Оставайся, – произнес он, и это слово прозвучало как приговор.

Он наклонился и прижался губами к ее виску. Беллатриса прерывисто вздохнула, ее пальцы впились в его спину.

– Мой Лорд... – выдохнула она, и в этом обращении было больше страсти, чем в любом признании в любви.

– Тише, – он перехватил ее губы своими.

Этот поцелуй был другим — не таким яростным, как в прошлый раз, но более глубоким и собственническим. Он забирал ее дыхание, ее волю, ее жизнь, а она отдавала всё это с радостью мученицы. В этот момент не было ни войны, ни Дамблдора, ни пророчеств. Была только тьма, которая нашла свое отражение в другом человеке.

Позже, когда она уснула на кушетке у камина, укрытая его мантией, Волан-де-Морт снова подошел к окну. Он смотрел на свои руки — руки, которые завтра отдадут приказ о начале кровавой жатвы.

Он вспомнил лицо Рудольфуса Лестрейнджа. Муж Беллатрисы был верным слугой, но он был лишь прикрытием. Иногда Волан-де-Морт задавался вопросом: понимает ли Лестрейндж, что его жена никогда не принадлежала ему даже на долю секунды? Что каждый раз, когда она возвращается в их поместье, она приносит на своей коже запах другого мужчины — магии и смерти?

Это не имело значения. Чистокровные браки были лишь инструментом политики. Беллатриса была выше этого. Она была его созданием.

Он почувствовал легкое движение за спиной. Беллатриса не спала, она просто наблюдала за ним из-под полуприкрытых век, ее взгляд был прикован к его силуэту.

– Вы не спите, Мой Лорд? – тихо спросила она.

– Сон — это трата времени, которого у меня нет, – ответил он, не оборачиваясь. – Скоро рассвет. Тебе нужно подготовить отряд для сопровождения груза великанам.

– Я знаю, – она села, откидывая мантию. Ее черные волосы рассыпались по плечам. – Я всё сделаю.

Она встала и подошла к нему, становясь рядом, но не решаясь коснуться его снова. Между ними снова выросла стена — стена между Господином и слугой, которую они сами воздвигли.

– Когда Лондон падет... – начала она, глядя в ту же даль, что и он.

– Мы перестроим этот мир, Белла, – закончил он за нее. – Мы очистим его от скверны. И те, кто смеялся над нами, будут ползать в пыли.

– И я буду рядом, – прошептала она.

– Ты всегда будешь рядом, – он наконец повернул к ней голову. – Это не просьба, Беллатриса. Это факт. Ты часть меня, нравится мне это или нет.

Она просияла. Для нее эти слова были высшим признанием. Не «я люблю тебя», а «ты — часть меня». Для женщины, которая жила ради его величия, не могло быть награды лучше.

Рассвет начал пробиваться сквозь тучи, окрашивая небо в цвет запекшейся крови. Замок начал просыпаться. В коридорах послышались шаги эльфов-домовиков и отдаленные голоса Пожирателей.

Беллатриса поправила платье и набросила дорожную мантию. Ее лицо снова стало жестким, скулы — острыми, а взгляд — безумным. Она снова была Беллатрисой Лестрейндж, самой опасной женщиной в Британии.

– Идите, Мой Лорд, – сказала она, склоняясь в глубоком реверансе. – Ваши верные слуги ждут своего короля.

Он кивнул, и она вышла, не оглядываясь.

Волан-де-Морт остался один в кабинете. Он взял со стола свою палочку — тринадцать с половиной дюймов, тис и перо феникса. Она была холодной и послушной.

Он знал, что впереди — величайшая битва в истории. Он знал, что его имя будут шептать со страхом веками. Но он также знал, что в этой вечности у него будет одна-единственная константа.

Женщина с глазами цвета шторма, которая называла его своим Богом даже тогда, когда он сам сомневался в своей божественности.

– Моя Белла, – тихо произнес он, и на этот раз в его голосе не было тоски. Только холодная, абсолютная уверенность.

Армия великанов была лишь началом. Мир скоро узнает, что такое настоящий террор. И в центре этого террора будут они — Тёмный Лорд и его верная тень, связанные узами, которые были крепче любого заклятия и темнее любой магии.

Он вышел из кабинета, и его шаги гулко отдавали в пустых коридорах замка, предвещая начало конца старого мира.