← Назад к обзору

«Такая же как ты»

Зеленое безумие на двоих

Ночной город казался Вару огромным полем для экспериментов. Фонари отбрасывали длинные, ломаные тени, а редкие прохожие шарахались от двух странных фигур, облаченных в ядовито-зеленое. Вару чувствовал себя так, словно он сорвал джекпот в казино, где ставкой была сама реальность.

Кира шла впереди легкой, пружинистой походкой, периодически подбрасывая в руке баллончик с краской. Она двигалась так уверенно, будто этот город принадлежал ей по праву рождения. Вару, который всегда считал себя центром вселенной, вдруг поймал себя на мысли, что ему чертовски нравится просто следовать за ней.

– Эй, вождь, не отставай! – Кира обернулась, и свет неона на мгновение заставил спирали на её очках закрутиться в бешеном ритме. – Мы почти на месте. Эта галерея — просто оплот пафоса. Завтра там будут выставлять «Глубинные смыслы пустоты» или какую-то подобную чушь. Представляешь, сколько там будет охраны?

– Охрана — это просто кегли, которые нужно красиво сбить, – фыркнул Вару, поправляя свои очки. – У меня есть пара дымовых шашек с зеленым газом. Сделаем им такую «пустоту», что они своих рук не увидят.

– Газ? – Кира остановилась и посмотрела на него с нескрываемым восторгом. – Вару, ты просто кладезь полезного мусора! Это же гениально.

В этот момент Вару ощутил странный толчок в груди. Это не было похоже на страх перед Пиком или злорадство над Зонтиком. Это было что-то новое, щекочущее и пугающе приятное. Он смотрел на Киру и видел в ней не просто сообщницу, а... себя. Но только лучше. Смелее. И, как ни странно, красивее, хотя он никогда не признал бы, что кто-то может быть красивее его, великого Вару.

– Ну, я такой, – он картинно поклонился, скрывая внезапное смущение за маской самодовольства. – Номер один во всем, детка.

Они подошли к зданию галереи — современному строению из стекла и бетона. Кира ловко подтянулась на пожарной лестнице и жестом позвала его за собой. Когда они оказались на крыше, перед ними открылся вид на внутренний дворик, где уже стояли какие-то футуристические скульптуры, накрытые брезентом.

– Смотри, – прошептала Кира, наклоняясь к самому его уху. – Те три статуи в центре. Это гордость их коллекции. Будет очень печально, если они внезапно станут выглядеть... более живыми.

Вару едва слышал её слова. От неё пахло не только краской, но и чем-то сладким, вроде мятных леденцов, и этот запах дурманил голову сильнее, чем любые химикаты. Он смотрел на её профиль, на то, как прядь зеленых волос выбилась из-под капюшона, и вдруг понял, что Пик может сжечь его вещи, запереть дверь и вообще стереть его имя из памяти клонов — ему плевать. Пока рядом есть эта девчонка со спиралями в глазах, всё остальное не имело значения.

– Вару? Ты чего завис? – Кира щелкнула пальцами перед его лицом. – У тебя что, процессор перегрелся от гениальности?

– Я просто прикидываю траекторию полета краски, – быстро нашелся он, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Давай, доставай свои баллончики. Покажем этим эстетам, что такое настоящий арт-объект.

Следующий час прошел как в тумане. Они скользили по теням, обходя камеры (Кира заранее знала все слепые зоны), и методично превращали скучные серые скульптуры в шедевры кислотного безумия. Вару рисовал огромные спирали, Кира добавляла едкие надписи и кляксы. Они работали слаженно, без слов понимая друг друга. Когда Вару заканчивал одну сторону, Кира уже подхватывала другую.

– Знаешь, – прошептала Кира, когда они, запыхавшиеся, присели за одной из колонн, чтобы перевести дух, – мне всегда говорили, что я слишком... много на себя беру. Что я порчу всё, к чему прикасаюсь.

– Знакомая песня, – Вару усмехнулся, вытирая испачканные краской руки о брюки. – Мои «братья» только и делают, что ноют об этом. Курилка читает лекции о морали, Тряпка плачет, Рогатый рычит. Они думают, что если они серые, то и весь мир должен быть таким же.

– Именно! – Кира вдруг схватила его за руку. Её пальцы были прохладными, но Вару показалось, что его ударило током. – Они боятся яркости. Боятся, что мы выбьем их из зоны комфорта.

Она смотрела прямо на него, и через зеленые линзы её очков Вару видел не только спирали, но и какой-то дикий, первобытный огонь. В этот момент он понял окончательно и бесповоротно: он влип. Он, великий тролль и манипулятор, влюбился в девчонку, которая была его точной копией. Это было иронично, это было глупо, и это было абсолютно в его стиле.

– Слушай, Кира... – начал он, сам не зная, что хочет сказать.

– Тсс, – она приложила палец к губам. – Слышишь?

Снизу послышались шаги охраны и негромкий говор рации. Пора было делать ноги.

– Бежим! – Кира вскочила и, не выпуская его руки, потянула к забору.

Они перемахнули через ограду в тот самый момент, когда луч фонаря скользнул по изуродованной краской статуе. Позади раздался возмущенный крик охранника, но они уже неслись по переулкам, задыхаясь от смеха и адреналина.

Остановились они только через несколько кварталов, в тихом тупике за старым кинотеатром. Оба тяжело дышали, прислонившись к кирпичной стене.

– Это... было... круто! – выдавила Кира, пытаясь отдышаться. Она сорвала очки и вытерла лицо краем свитера.

Вару впервые увидел её глаза без линз. Они были ярко-зелеными, искрящимися и какими-то невероятно настоящими. Без очков она казалась менее защищенной, но еще более притягательной.

– Ты без очков выглядишь... – Вару запнулся, подбирая слово, которое не звучало бы слишком мягко. – Менее подозрительно. Но всё равно как катастрофа.

– Ха! От катастрофы слышу, – Кира улыбнулась, и эта улыбка была лишена её обычной язвительности. – Знаешь, Вару, я рада, что встретила тебя сегодня. Без тебя я бы просто изрисовала стену, а с тобой... это было похоже на восстание.

Вару почувствовал, как внутри всё сжимается от нежности — чувства, которое он презирал во всех остальных. Ему хотелось сказать ей что-то важное, что-то, что выделило бы его среди всех тех, кого она встречала раньше. Но вместо этого он просто поправил свои очки и ухмыльнулся.

– Конечно, ты рада. Кто бы не радовался встрече с номером один?

Кира на мгновение замолчала, внимательно вглядываясь в его лицо. Затем она сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума.

– Ты такой идиот, Вару, – тихо сказала она.

И прежде чем он успел выдать очередную колкость, она быстро поцеловала его в щеку, прямо рядом с краем его зеленых очков. Поцелуй был мимолетным, как вспышка молнии, но для Вару время в этот миг просто остановилось.

– Завтра в полдень у того же парка, – Кира отстранилась и снова нацепила свои очки со спиралями. – Не опаздывай, помощник лидера. Нам еще нужно решить, что делать с байком твоего Рогатого.

Она развернулась и скрылась в темноте переулка прежде, чем он успел хоть что-то ответить. Вару стоял, прижавшись спиной к холодной стене, и чувствовал, как место поцелуя буквально горит.

– Помощник лидера, значит? – пробормотал он в пустоту, и на его лице расплылась самая широкая и искренняя улыбка за всю его жизнь. – Ну-ну. Посмотрим, кто из нас еще будет главным.

Он побрел в сторону заброшенного чердака, который присмотрел себе для ночлега, насвистывая ту самую мелодию, которую прервала Кира в парке. Обида на Пика исчезла, сменившись предвкушением завтрашнего дня. Вару знал, что клоны будут его искать, что Куромаку будет строить графики его падения, а Феликс — молиться о его исправлении. Но им всем было невдомек, что Вару больше не нуждается в их одобрении или их доме.

У него была Кира. У него была краска. И у него была любовь, которая пахла мятой, химикатами и чистым, незамутненным хаосом.

Этой ночью Вару заснул на куче старых газет, сжимая в руке пустой баллончик, и во сне он видел мир, раскрашенный в два оттенка зеленого, где спирали никогда не заканчивались, а Пик навсегда остался в прошлом, со своим скучным фиолетовым гневом и правилами, которые больше не имели над Вару никакой власти.

Он был влюблен, и это было самое лучшее преступление, которое он когда-либо совершал.