Тайм Шадоу и.. Асфодель
Мерцание призрачных лепестков и шёлк теней
Утро в квартире «преступников времени» и духов Тартара началось не с запаха свежей выпечки Овенхеда, а с оглушительной, почти осязаемой тишины. Но это была не та благостная тишина, которую так любил Асфодель, а нечто странное, вибрирующее, словно сама ткань реальности дала трещину и теперь пыталась срастись вкривь и вкось.
Первым проснулся Асфодель. Он привычно потянулся, ожидая почувствовать привычную легкость своего духа, но вместо этого ощутил странную тяжесть в области груди и какой-то непривычный изгиб в бедрах. Его уши — те самые, белые с оранжевой сердцевиной — дернулись, уловив тихий шорох ткани.
– Что за... – голос, сорвавшийся с его губ, был не его. Вместо мягкого, меланхоличного баритона раздался мелодичный, высокий, кристально чистый девичий голосок.
Асфодель резко сел на кровати, и его мятные волосы, ставшие заметно длиннее и гуще, рассыпались по плечам. Он посмотрел на свои руки. Пальцы стали тоньше, изящнее, а кожа — если это было возможно — еще бледнее и нежнее. Под белым плащом, который он никогда не снимал даже во сне, теперь скрывались очертания, которые явно принадлежали девушке.
– Это... побочный эффект вчерашнего? – прошептал Асфодель, касаясь своего лица. – Неужели магия Мацуды была настолько... розовой, что исказила саму суть?
В этот момент на соседней кровати зашевелилась тьма. Тайм Шадоу, обычно просыпавшийся с безупречной улыбкой и в полной готовности плести интриги, сейчас издал звук, подозрительно похожий на сдавленный писк.
Теневой силуэт, обычно высокий и широкоплечий, словно сжался, обретая невероятно женственные, плавные очертания. Фрак, сотканный из материи времени, теперь облегал тонкую талию и подчеркивал пышную грудь. Высокий воротник скрывал изящную шею, а белоснежная ухмылка на безликом лице сменилась выражением крайнего недоумения.
Тайм Шадоу поднялся, и Асфодель невольно затаил дыхание. Даже в женском обличье «преступник времени» сохранил свою пугающую элегантность. Теперь это была высокая, статная леди из чистой тьмы, чьи движения стали еще более текучими и опасными.
– Асфодель... – голос Тайм Шадоу теперь напоминал шелест ночного ветра в саду, глубокий, но отчетливо женский. – Кажется, хронология событий дала сбой, о котором я не просил.
Тайм Шадоу перевел взгляд на Асфоделя и замер. Искры в его глазах вспыхнули ярче. Перед ним сидела маленькая, хрупкая нимфа Тартара. Плащ сполз с одного плеча, открывая бледную ключицу, а большие светло-оранжевые глаза смотрели с такой невинной растерянностью, что у Тайм Шадоу внутри что-то сладко екнуло.
«О, великие песочные часы... – пронеслось в голове теневой леди. – Я и раньше считал его прекрасным, но сейчас... эта хрупкость, эти длинные мятные локоны... Она выглядит как самый драгоценный цветок в моем саду теней. Хочется не просто спрятать её, а окружить вечностью, чтобы никто никогда не увидел эту красоту, кроме меня».
– Ты... ты тоже? – Асфодель смущенно поправил плащ, чувствуя, как его щеки заливает слабый голубоватый румянец.
– Очевидно, – Тайм Шадоу плавно подошла к зеркалу, рассматривая свои новые формы. Она провела теневой рукой по изгибу бедра, и её улыбка стала чуть более хищной. – Любопытно. Крайне любопытно. Мацуда, вероятно, сама того не ведая, активировала какой-то древний гендерный сдвиг в пространстве нашей квартиры.
– Нам нужно выйти к остальным, – Асфодель попытался встать, но запутался в подоле своего плаща, который теперь казался слишком длинным.
– Не спеши, мой дорогой... то есть, моя дорогая, – Тайм Шадоу обернулась, и её взгляд задержался на лице Асфоделя. – В этой форме есть свое очарование. Но ты прав, нужно проверить, не превратился ли Овенхед в огромную розовую микроволновку.
Однако, стоило им сделать шаг к двери, как в комнате стало невыносимо душно. Воздух словно загустел, превращаясь в горячий пар.
– Овенхед, кажется, перегрелся от шока, – пробормотала Тайм Шадоу, расстегивая верхние пуговицы своего фрака. – Здесь становится жарко. Невыносимо жарко.
– Я... я не могу дышать, – Асфодель почувствовал, как пот выступает на лбу. Его плащ, всегда даривший прохладу Тартара, сейчас казался тяжелым шерстяным одеялом.
Тайм Шадоу, не теряя времени на церемонии, щелкнула пальцами. Её фрак и брюки из тёмной материи просто растаяли, сменяясь лаконичным, но невероятно стильным комплектом нижнего белья из той же чернильной тьмы. Черный кружевной лифчик и такие же трусики смотрелись на её идеальном теневом теле как произведение искусства.
– Советую последовать моему примеру, Асфодель, – сказала она, обмахиваясь рукой. – Иначе мы просто растаем до того, как найдем противоядие.
Асфодель, чье сознание и так было затуманено, медленно, дрожащими руками начал развязывать завязки плаща. Он никогда не раздевался при ком-то, даже при Тайм Шадоу, но жара была поистине адской. Когда плащ упал на пол, Асфодель остался в простом белом белье, которое подчеркивало его девичью хрупкость. Маленький лифчик едва прикрывал аккуратную грудь, а короткие трусики открывали вид на стройные, бледные ноги и раздвоенный хвост, который нервно подергивался.
Тайм Шадоу застыла. Её мысли, обычно четкие, как секундная стрелка, превратились в хаотичный вихрь.
«Святые тени... – она не могла оторвать взгляда от Асфоделя. – Белый цвет на этой коже... эти маленькие цветы, украшающие лямки... Она похожа на призрачную невесту, потерявшуюся во времени. Как же мне хочется...»
Тайм Шадоу сглотнула, чувствуя, как её собственная теневая материя начинает пульсировать от возбуждения. Она подошла ближе, и её высокая фигура нависла над маленьким Асфоделем.
– Тебе... тебе не холодно? – прошептала она, хотя в комнате было +40.
Асфодель поднял голову. Его взгляд невольно упал на грудь Тайм Шадоу, которая в этом черном кружеве выглядела пугающе притягательно. Он увидел, как теневая материя колышется, словно живое море, и как глубоко вырезан лифчик, открывая вид на безупречную ложбинку.
– Я... – Асфодель быстро отвел взгляд, чувствуя, что его лицо горит. – Тайм Шадоу, ты... ты очень...
– Да? – Тайм Шадоу наклонилась еще ниже, так что её дыхание — прохладное, несмотря на жару — коснулось уха Асфоделя. – Продолжай, дорогая. Какая я?
– Красивая, – выдохнул Асфодель, не в силах больше сопротивляться. – Ты выглядишь как... как сама ночь, которая решила стать женщиной.
Тайм Шадоу тихо рассмеялась. Этот смех, теперь более высокий и грудной, отозвался дрожью во всем теле Асфоделя.
– А ты, мой маленький дух, выглядишь как мечта, которую я забыл увидеть, – она протянула руку и нежно провела кончиками пальцев по краю его белого лифчика. – Знаешь, в Тартаре, наверное, никогда не было так жарко, как сейчас в этой комнате.
Асфодель снова случайно взглянул на неё — Тайм Шадоу не пыталась прикрыться, напротив, она словно наслаждалась его реакцией. Её уверенность, её новая, женственная сила подавляли и манили одновременно.
– Ты на меня смотришь, – заметила Тайм Шадоу с хитрой ухмылкой. – Тебе нравится то, что ты видишь?
– Я... я не должен, – пролепетал Асфодель, но его глаза снова предательски опустились к её пышным формам. – Это... это странно. Мы же...
– Мы — это мы, – отрезала Тайм Шадоу, делая шаг еще ближе, так что их тела почти соприкоснулись. Белое белье Асфоделя контрастировало с её чернильной кожей. – Форма не меняет сути, она лишь подчеркивает скрытые желания.
Она взяла его за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои сияющие глаза-искры.
– Скажи мне, Асфодель, если бы мы остались такими навсегда... ты бы расстроился?
Асфодель посмотрел на неё, чувствуя, как страх перед переменами отступает, сменяясь чем-то новым и теплым. Он представил их жизнь — двух леди, одна из которых соткана из тумана и цветов, а другая из времени и теней.
– С тобой... мне все равно, какая у нас форма, – честно ответил он.
Тайм Шадоу довольно сощурилась. Она уже собиралась сказать что-то еще более дерзкое, но в этот момент дверь в комнату с грохотом распахнулась.
– Ребята! Вы не поверите, что произошло! Я... я... – В комнату влетела Пульпо.
Она замерла на пороге. Её глаза округлились, а синие щупальца мгновенно свернулись в тугие, дрожащие колечки. Она увидела двух прекрасных полуобнаженных женщин, одна из которых была подозрительно похожа на Асфоделя, а вторая — на Тайм Шадоу.
– Ой... – Пульпо густо покраснела, закрывая лицо руками, хотя между пальцами все равно остались щелочки. – Я... я, кажется, зашла не вовремя. Но Овенхед... он стал... он стал женщиной-печкой! И он сейчас печет розовые кексы и плачет!
Тайм Шадоу медленно выпрямилась, ничуть не смущенная своим видом.
– Пульпо, дорогая, – произнесла она своим новым, бархатным голосом. – Успокойся. Как видишь, мы тоже... сменили имидж.
Асфодель поспешно схватил свой плащ и накинул его на плечи, пытаясь скрыть свое полуобнаженное тело.
– Мы сейчас выйдем, Пульпо, – сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Дай нам... минуту.
Пульпо кивнула и пулей вылетела из комнаты, что-то бормоча про «эстетику женственности» и «почему у Тайм Шадоу такой дорогой лифчик».
Тайм Шадоу обернулась к Асфоделю. Она щелкнула пальцами, и её теневое белье снова превратилось в элегантное, хоть и женское, платье-фрак.
– Ну что ж, дорогая, – она протянула руку Асфоделю. – Пойдем утешать нашу «печку». Но запомни... этот момент в белье я сохраню в своей памяти как самую ценную секунду во всем временном потоке.
Асфодель взял её за руку, чувствуя, как холод теней приятно контрастирует с его собственной теплой кожей.
– Я тоже, – тихо ответил он.
Когда они вышли в гостиную, зрелище было поистине эпическим. Овенхед, теперь ставшая массивной дамой в строгом платье, чей белый шарф был повязан как изящная косынка, действительно стояла у плиты. Её духовка теперь имела более округлые формы, а огонь внутри горел нежным розовым пламенем.
– Она... она говорит, что кексы не поднимаются из-за «этого ужасного гендерного диссонанса»! – всхлипнула Пульпо, которая, к слову, осталась прежней, лишь её бантик стал еще больше.
Тайм Шадоу подошла к Овенхеду и похлопала её по массивному стальному плечу.
– Полноте, дорогая. В этом есть свой шарм. Представьте, какой фурор мы произведем, если решим выйти в свет в таком составе. Банда преступниц времени и призраков... звучит куда более интригующе, не так ли?
Асфодель стоял чуть позади, глядя на своих друзей. Несмотря на весь хаос, несмотря на то, что он теперь был девушкой, а его лучший друг — роковой теневой леди, он чувствовал себя странно счастливым.
«Дом — это не то, кто ты снаружи, – подумал он, поправляя мятный локон. – Дом — это те, кто не смеется над твоим новым лифчиком, а считает тебя в нем прекрасным».
– Асфодель, – Тайм Шадоу обернулась, и её глаза-искры весело блеснули. – Как насчет того, чтобы помочь Овенхеду? Говорят, у женщин-духов выпечка получается более воздушной.
Асфодель улыбнулся и подошел к столу. В конце концов, если время решило подшутить над ними, то лучшим ответом на эту шутку будет чаепитие. Даже если вместо привычного джентльмена чай будет разливать таинственная незнакомка из чистой тьмы, которая весь вечер не будет сводить с него своего восхищенного взгляда.