темный попутчик
Тишина разбитых зеркал
Суббота встретила Кристину тяжелым, серым небом, которое, казалось, давило прямо на крышу ее небольшой уютной квартиры. Запах клубничного парфюма, еще вчера казавшийся символом ее триумфа и власти над двумя самыми опасными мужчинами университета, сегодня вызывал лишь тошноту. Она сидела на полу в ванной, прислонившись спиной к холодному кафелю, и слезы крупными каплями катились по ее щекам, исчезая в воротнике домашней фланелевой рубашки.
Ей было больно. Физическая боль внизу живота и на бедрах, где остались багровые отпечатки пальцев Брайана, была лишь тенью той душевной судороги, что скручивала ее изнутри. Она чувствовала себя оскверненной и одновременно вознесенной на пьедестал. Кристина, «чистая душа», отличница с безупречной репутацией, добровольно шагнула в бездну, и теперь бездна смотрела на нее из зеркала ее собственными заплаканными глазами.
– Почему это так больно? – прошептала она в пустоту, обнимая свои колени.
Ее длинные черные волосы, которые Брайан так жадно наматывал на кулак, сейчас спутанным водопадом лежали на плечах. Она чувствовала себя сломанной куклой, которую поиграли и бросили на полку архива среди пыльных папок. Но хуже всего было осознание того, что в понедельник она снова захочет увидеть их. Снова захочет почувствовать холодный, препарирующий взгляд Декстера и обжигающую, хищную хватку Брайана.
Кристина заставила себя встать. Слезы не помогут сдать зачет по токсикологии. Она включила ледяную воду и долго умывалась, пытаясь смыть с себя ощущение чужих рук.
Весь день прошел в каком-то лихорадочном оцепенении. Она начала с уборки. Кристина чистила квартиру с маниакальным усердием, словно могла вымести из углов саму память о пороке. Она вытирала пыль с полок, перемывала посуду, до блеска натирала зеркала. Каждое движение причиняло дискомфорт, напоминая о событиях в архиве, но она использовала эту боль как якорь, удерживающий ее в реальности.
Затем настало время учебы. Она разложила учебники на кухонном столе. Строгие схемы, формулы ядов, описания посмертных изменений — это был ее мир. Понятный, логичный, предсказуемый.
– Цианиды вызывают ярко-алый цвет трупных пятен... – читала она вслух, стараясь заглушить в голове эхо голоса Декстера, рассуждающего о «редком сочетании чистоты и жажды знаний».
Она писала конспекты до тех пор, пока пальцы не свело судорогой. Ее почерк оставался каллиграфически идеальным, несмотря на то что сердце пропускало удары при каждом шорохе за дверью. Ей казалось, что они могут прийти. Брайан, который просто выбьет дверь, или Декстер, который проскользнет внутрь бесшумной тенью.
К середине дня силы окончательно покинули ее. Кристина доползла до кровати и провалилась в тяжелый, безрадостный сон. Ей снились коридоры, пахнущие формалином, и два волка, которые загоняли ее в тупик, но вместо того чтобы растерзать, начинали зализывать ее раны ледяными языками.
Проснулась она уже в сумерках. В квартире было темно и тихо. Кристина села на кровати, чувствуя, как по спине бежит холодок. Ей нужно было отвлечься. Она подошла к шкафу и достала свою самую строгую одежду для завтрашнего дня: узкую юбку, чулки и блузку с высоким воротником. Это была ее броня.
Внезапно в тишине раздался резкий звук — вибрация телефона на столе. Кристина вздрогнула так сильно, что едва не упала. Она подошла к аппарату. На экране высветилось сообщение с незнакомого номера.
«Ты хорошо выучила урок, Кристина? Отдыхай. Завтра нам понадобится вся твоя сосредоточенность».
Сердце ухнуло куда-то вниз. Брайан. Только он мог написать так — с этой невыносимой смесью заботы и угрозы.
Она не ответила. Вместо этого она пошла в ванную и начала расчесывать волосы. Это заняло почти час. Она аккуратно распутывала каждый узелок, нанося на кончики дорогое масло. Ее волосы были ее гордостью, ее единственной вольностью в этом строгом мире.
– Я справлюсь, – сказала она своему отражению. – Я просто студентка. Это просто опыт.
Но она лгала самой себе.
Воскресенье прошло в таком же режиме: сон, еда через силу и бесконечные страницы учебников. Кристина выучила всё, что было задано на две недели вперед. Она знала каждый параграф, каждую сноску. Она надеялась, что знания станут стеной между ней и братьями.
Вечером она приняла горячую ванну, добавив туда соль с ароматом лаванды, чтобы перебить этот навязчивый запах клубники, который, казалось, въелся в саму ее кожу. Она смотрела на свои ноги, на тонкую кожу бедер, и вспоминала, как Декстер разводил их, глядя на нее с тем странным выражением, в котором научный интерес боролся с чем-то пугающе человеческим.
– Он не умеет любить, – прошептала она, закрывая глаза. – А Брайан... Брайан любит только процесс разрушения.
Она вышла из ванной и надела лосины клеш, которые так выгодно подчеркивали ее фигуру, и простую майку. Дома она позволяла себе быть мягче, но даже сейчас ее движения были скованными.
Перед сном она снова проверила телефон. Новое сообщение.
«Декстер считает, что ты слишком много плачешь. Не расстраивай его. Красные глаза не идут будущему криминалисту. Б.М.»
Кристина почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Они следили за ней? Или просто знали ее слишком хорошо? Она подошла к окну и осторожно отодвинула штору. Улица была пуста, лишь одинокий фонарь мигал желтым светом.
Она выключила свет и легла в постель, натянув одеяло до самого подбородка. Завтра понедельник. Завтра ей снова придется надеть маску идеальной ученицы, спрятать синяки под плотной тканью одежды, а страсть — за сухими ответами на лекциях.
– Я не их игрушка, – твердила она себе, засыпая.
Но в глубине души, там, где рождались самые темные сны, она знала: игра только начинается. И правила в этой игре устанавливают не профессора университета, а два брата, для которых человеческая душа была лишь очередным объектом для вскрытия.
Утро понедельника выдалось ослепительно солнечным, словно издеваясь над внутренним состоянием Кристины. Она стояла перед зеркалом, застегивая пуговицы на строгом сером жакете. Под ним была блузка, закрывающая шею до самого подбородка. Она выбрала юбку чуть длиннее обычной и самые плотные чулки.
Ее длинные черные волосы были собраны в безупречно гладкий низкий хвост. Ни одной выбившейся пряди. Никакого блеска для губ, только гигиеническая помада. Она выглядела как само воплощение академической строгости.
Когда она вошла в здание университета, она почувствовала на себе взгляды. Но это были не обычные взгляды сокурсников. Она кожей ощущала присутствие Брайана еще до того, как увидела его.
Он стоял у перил широкой лестницы, лениво перелистывая какой-то журнал. На нем была простая черная рубашка, рукава которой были закатаны, обнажая сильные предплечья. Когда Кристина поравнялась с ним, он даже не поднял головы, но его голос прозвучал отчетливо:
– Выглядишь... неприступно, Кристина. Почти как крепость.
Она не остановилась, лишь крепче сжала лямку сумки.
– У меня сегодня важный коллоквиум, Брайан. Мне не до разговоров.
– О, я уверен, ты блеснешь знаниями, – он наконец поднял глаза, и в них вспыхнул тот самый темный огонь. – Но помни: крепости строят для того, чтобы их брали штурмом.
Кристина ускорила шаг, чувствуя, как щеки начинают гореть вопреки ее воле. Она вошла в аудиторию и заняла свое привычное место на первой парте. Декстер уже был там. Он сидел в самом конце зала, погруженный в свои записи. Он даже не взглянул в ее сторону, но Кристина знала, что он зафиксировал каждое ее движение, каждый вздох.
Лекция тянулась бесконечно. Кристина записывала каждое слово профессора, стараясь не оборачиваться. Но на середине занятия она почувствовала, как на ее плечо легла чья-то рука. Она вздрогнула и обернулась.
Это был староста их группы, симпатичный парень по имени Марк.
– Кристина, у тебя упала ручка, – он улыбнулся и протянул ей предмет.
– Спасибо, Марк, – она ответила на улыбку, чувствуя мимолетное облегчение от нормального человеческого общения.
Но радость была недолгой. Она случайно бросила взгляд в конец аудитории и встретилась глазами с Декстером. Его лицо было абсолютно неподвижным, но в глазах застыл такой холод, что у нее перехватило дыхание. Он медленно, очень медленно перевел взгляд на Марка, а затем снова на Кристину. В этом взгляде не было ревности в обычном понимании — это было холодное обещание последствий.
После лекции Кристина попыталась быстро уйти, но в коридоре ее перехватил Брайан. Он бесцеремонно взял ее под локоть и завел в нишу между шкафами.
– Кто этот мальчик, который так мило тебе улыбался? – спросил он, прижимая ее к стене.
– Это просто однокурсник, Брайан! Отпусти меня, люди смотрят!
– Пусть смотрят, – он наклонился к ее уху. – Декстеру очень не понравилось, как он на тебя смотрел. А когда Декстеру что-то не нравится, это обычно плохо заканчивается для объекта его недовольства.
– Вы сумасшедшие, – прошептала Кристина, пытаясь оттолкнуть его.
– Мы просто ценим то, что принадлежит нам, – Брайан провел ладонью по ее лицу, его пальцы коснулись губ. – Ты ведь не хочешь, чтобы с Марком что-то случилось по дороге домой?
Кристина замерла. Она знала, что это не пустая угроза. В этих двоих жила тьма, которую она только начала осознавать.
– Не трогайте его. Он ни в чем не виноват.
– Тогда будь послушной девочкой, – Брайан улыбнулся своей самой обворожительной и опасной улыбкой. – Сегодня вечером. В старом анатомическом театре. Приходи одна.
Он отпустил ее и ушел, насвистывая какой-то мотивчик. Кристина осталась стоять, прислонившись к стене. Ее ноги дрожали. Она знала, что должна бежать. Должна заявить в полицию, уехать из города, сменить имя.
Но вместо этого она поправила свою строгую юбку, пригладила волосы и пошла на следующую лекцию. Потому что под слоем страха и боли в ней жило нечто, что жаждало этого безумия. Что-то, что пахло клубникой и кровью, и что уже невозможно было вытравить никакой уборкой или зубрежкой учебников.
Она была криминалистом. Она изучала преступления. И теперь она сама становилась частью самого прекрасного и ужасного преступления в истории их жизней.
Вечер опускался на город, окрашивая небо в цвета свежего синяка. Кристина шла к старому зданию анатомического театра, и каждый ее шаг отдавался в ушах как удары похоронного колокола. Но она не оборачивалась. Она знала, что там, в темноте, ее ждут те, кто стал ее персональным адом и раем одновременно.
– Я иду, – прошептала она, входя в массивные дубовые двери, которые со скрипом закрылись за ее спиной, отрезая путь назад.
Внутри пахло пылью и формалином. В центре зала, на возвышении, стоял операционный стол, освещенный единственной лампой. Брайан и Декстер стояли по обе стороны от него, словно жрецы у алтаря.
– Ты пришла, – произнес Декстер, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на облегчение.
– Я не могла не прийти, – ответила Кристина, расстегивая верхнюю пуговицу своего строгого жакета.
Игра продолжалась. И на этот раз ставки были выше, чем когда-либо.