← Назад к обзору

тень

Шелковые тени и стальной пульс

Университетская библиотека в субботу вечером напоминала склеп, в котором вместо тел хранились забытые знания. Кристина сидела в самом дальнем углу, зажатая между стеллажами по криминалистике и психоанализу. На ее шее, скрытый под высоким воротником кашемирового свитера, покоился рубин. Камень казался тяжелым, почти раскаленным, словно он впитывал тепло ее тела и превращал его в пульсирующую тревогу.

Она пыталась сосредоточиться на тексте о девиантном поведении, но буквы расплывались. В каждом термине ей виделся Брайан, в каждой сухой сноске — Декстер. Они стали ее личным алфавитом, единственным языком, на котором она теперь могла изъясняться с миром.

– Ты ищешь ответы не в тех книгах, Кристина.

Голос Декстера заставил ее вздрогнуть. Он появился бесшумно, словно соткался из теней между стеллажами. На нем была простая синяя рубашка с аккуратно подвернутыми рукавами. В руках он держал стопку архивных папок.

– Мистер Морган... я не слышала, как вы вошли, – прошептала она, инстинктивно поправляя воротник.

– Я всегда хожу тихо, – он сел напротив, и пространство вокруг них мгновенно сузилось до размеров допросной комнаты. – Ты выглядишь бледной. Тот препарат, который мы использовали вчера, имеет побочный эффект — легкую апатию. Тебе нужно больше сахара.

Он протянул ей маленькую шоколадку в прозрачной обертке. Кристина взяла ее дрожащими пальцами.

– Спасибо. Вы... вы сегодня работаете?

– Смерть не берет выходных, – Декстер пристально посмотрел ей в глаза. – Как и контроль. Брайан сказал мне, что ты начала задавать вопросы о его прошлом. Не стоит этого делать. Прошлое — это то, что мы препарируем и выбрасываем, чтобы оно не мешало настоящему.

– Я просто хотела понять его... и вас, – она опустила взгляд на шоколадку. – Вы двое... вы как две стороны одной медали. Одна холодная, другая обжигающая.

– И обе могут причинить боль, если их неправильно держать, – раздался голос Брайана из-за спины Декстера.

Мозер шел по проходу с той небрежной грацией, которая всегда пугала Кристину. Он выглядел слишком живым для этого мертвого места. В руках он нес два стакана латте. Пенка была такой густой, что казалась искусственной.

– Мы решили, что тебе одиноко в этой пыльной тишине, – Брайан поставил кофе перед ней и Декстером. – Библиотека — прекрасное место для нового урока, не находишь, Декс? Здесь так много правил, которые так и хочется нарушить.

– Здесь люди, Брайан, – спокойно напомнил Декстер, делая глоток кофе.

– Тем интереснее, – Брайан наклонился к Кристине, проводя пальцем по ее щеке. – Риск быть обнаруженным обостряет чувства. Наша Кристина ведь любит острые ощущения, верно?

– Я боюсь, что нас увидят, – честно призналась она, чувствуя, как под взглядами двух мужчин ее тело начинает предательски ныть.

– Страх — это всего лишь химическая реакция, – Декстер отставил кофе и открыл одну из своих папок. – Посмотри сюда.

Он развернул перед ней фотографии с места преступления. Кристина зажмурилась, почувствовав подступающую тошноту. На снимках была кровь — много крови, застывшей на кафеле причудливыми узорами.

– Открой глаза, – скомандовал Декстер. – Ты обещала, что будешь учиться. Смотри. Это не просто насилие. Это порядок, нарушенный хаосом. Мы учим тебя быть тем, кто наводит порядок. Или тем, кто наслаждается хаосом.

Кристина заставила себя посмотреть. Ее зрачки расширились. Под действием их присутствия ужас начал трансформироваться в болезненное любопытство.

– Красиво, не правда ли? – прошептал Брайан ей на ухо. – Почти как тот грим на твоем теле. Только это — настоящее. Это жизнь, которая перестала быть тайной.

Он запустил руку под стол и положил ладонь на ее колено. Кристина вздрогнула, но не отодвинулась. Его пальцы начали медленно подниматься выше по внутренней стороне бедра.

– Брайан, – предостерегающе произнес Декстер, переводя взгляд на проход между стеллажами.

– О, брось, Декс. Здесь никого нет, кроме старого библиотекаря, который заснул в своем кресле три часа назад. Кристина хочет знать, насколько далеко может зайти ее преданность.

Брайан резко сжал ее бедро, заставляя девушку всхлипнуть. Она вцепилась в край стола, глядя на Декстера умоляющим взглядом. Но Декстер лишь наблюдал, его лицо оставалось маской профессионального интереса.

– Сними это, – приказал Брайан, кивнув на ее свитер.

– Здесь? Но... – она оглянулась на пустые ряды книг.

– Это часть упражнения на подавление социального стыда, – добавил Декстер своим ровным, лекторским тоном. – Если ты сможешь принадлежать нам в публичном месте, значит, твоя воля полностью синхронизирована с нашей.

Дрожащими руками Кристина потянула за край свитера. Ткань неохотно скользнула через голову, обнажая ее кружевное белье и бледную кожу, на которой еще виднелись едва заметные желтоватые следы вчерашних ласк. Рубин на шее ярко блеснул в свете флуоресцентных ламп.

– Какая послушная девочка, – Брайан встал и подошел к ней вплотную.

Он развернул ее стул так, чтобы она оказалась спиной к столу и лицом к нему. Декстер продолжал сидеть напротив, его руки лежали на столешнице, пальцы были переплетены.

– Ты чувствуешь этот холод, Кристина? – спросил Брайан, расстегивая ремень на своих брюках. – Холод осуждения, который мог бы обрушиться на тебя, если бы кто-то вошел?

– Да... – она едва дышала.

– Этот холод — твоя броня. Пока ты с нами, никто не может тебя судить. Мы — твой суд. Твои присяжные. И твои палачи.

Брайан подхватил ее и усадил на стол, прямо на раскрытые папки с фотографиями мертвых тел. Кристина почувствовала под собой глянцевую бумагу снимков. Это было кощунственно, страшно и невыносимо возбуждающе.

Декстер встал и подошел к ней сбоку. Он взял ее за руку, нащупывая пульс на запястье.

– Сто сорок ударов в минуту, – констатировал он. – Ты на пике возбуждения, вызванного страхом смерти и позора. Идеальное состояние для импринтинга.

Он наклонился и прикусил ее плечо — не так сильно, как это делал Брайан, но достаточно, чтобы оставить четкий след. Кристина выгнулась, ее пальцы запутались в волосах Брайана, который уже ласкал ее грудь, сминая кружево бюстгальтера.

– Кого ты выберешь сейчас, Кристина? – прошептал Брайан, расстегивая ее юбку. – Того, кто заставляет твое сердце биться чаще, или того, кто знает, как остановить его одним движением?

– Я не могу... – она задыхалась от нахлынувших ощущений. – Пожалуйста, не заставляйте меня выбирать...

– Мы и не заставляем, – Декстер развернул ее лицо к себе, заставляя смотреть в его пустые, как зимнее небо, глаза. – Выбор — это иллюзия для слабых. Ты принадлежишь системе. Нашей системе.

Он вошел в нее резко, без прелюдий, прямо там, на столе, заваленном свидетельствами чужих смертей. Кристина вскрикнула, и звук ее голоса эхом разнесся под высокими сводами библиотеки. Брайан тут же накрыл ее рот ладонью, заглушая стоны.

– Тсс... ты же не хочешь, чтобы нас прервали? – его глаза сияли безумным азартом. – Наслаждайся тишиной, маленькая птичка.

Декстер двигался методично, с пугающей силой. Каждый его толчок вжимал Кристину в фотографии преступлений, словно он пытался впечатать ее в саму суть боли и конца. Брайан в это время ласкал ее клитор, доводя ее до безумия своими быстрыми, умелыми движениями.

Она была зажата между ними, как между молотом и наковальней. Холодный металл стола, жесткая бумага снимков, горячие тела мужчин и абсолютная, звенящая тишина библиотеки, которую нарушали только их тяжелое дыхание и тихий скрип мебели.

Кристина чувствовала, как ее сознание распадается на части. Она больше не была студенткой, не была дочерью, не была личностью. Она была лишь точкой пересечения двух темных сил. Она чувствовала, как внутри нее нарастает оргазм — темный, тяжелый, как кровь, которую она так боялась.

– Сейчас, – выдохнул Декстер ей в шею.

Она взорвалась. Это был не просто физический пик, это был момент полного ментального крушения. В ее глазах потемнело, и на мгновение ей показалось, что она сама стала одной из тех фотографий на столе — неподвижной, вечной, принадлежащей только этим двоим.

Когда всё закончилось, Декстер отстранился первым. Он аккуратно поправил свою одежду, словно ничего не произошло. Его лицо снова было бесстрастным, только капля пота на виске выдавала недавнее напряжение.

Брайан же, напротив, выглядел довольным и расслабленным. Он помог Кристине спуститься со стола, придерживая ее за талию, пока она пыталась нащупать ногами пол.

– Ты была великолепна, – шепнул он, целуя ее в кончик носа. – Самая лучшая работа в этой библиотеке.

Кристина дрожащими руками начала одеваться. Ее свитер пах кофе и их парфюмом. Она чувствовала себя опустошенной, но это была та пустота, в которой рождается новая жизнь.

Декстер начал собирать папки. Он аккуратно сложил фотографии, на которых остались влажные следы их близости.

– Эти снимки теперь испорчены для архива, – заметил он без тени упрека. – Придется распечатать новые.

– Оставь их себе на память, Декс, – усмехнулся Брайан. – Как доказательство того, что даже ты можешь быть... импульсивным.

Они вышли из библиотеки вместе. На улице уже воцарились сумерки. Майами зажигал свои неоновые огни, готовясь к ночной охоте.

– Проводи ее до машины, Брайан, – сказал Декстер, останавливаясь у своей машины. – Мне нужно заехать в лабораторию. Пришли результаты по делу о «Мяснике из Бэй-Харбор».

– Конечно. Иди, работай, брат. Мы с Кристиной найдем, чем заняться.

Декстер посмотрел на Кристину. В его взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на заботу, но оно тут же исчезло за ледяной коркой.

– Увидимся в понедельник на лекции, Кристина. Подготовь доклад по теме «Психопатия в условиях социальной интеграции». У тебя теперь достаточно материала.

Он сел в машину и уехал, оставив их одних на пустой парковке.

Брайан взял ее за руку, переплетая свои пальцы с ее. Его ладонь была горячей.

– Поедем ко мне? – предложил он. – Я купил твое любимое латте. И у меня есть шелковые ленты, которые гораздо нежнее тех, что мы использовали вчера.

Кристина посмотрела на него. Она знала, что должна сказать «нет». Знала, что должна бежать, пока еще может дышать самостоятельно. Но она лишь кивнула, чувствуя, как внутри нее растет темное, сладкое подчинение.

– Да, – прошептала она. – Я поеду с тобой.

Они сели в его черный внедорожник. Брайан вел машину уверенно, превышая скорость, наслаждаясь ветром из открытых окон. Кристина смотрела на проносящиеся мимо огни города и понимала, что ее прежняя жизнь закончилась. Она была втянута в воронку, из которой не было выхода, и самое страшное было в том, что она больше не хотела его искать.

В доме Брайана пахло сандалом и чем-то острым. Он не стал зажигать свет, оставив только мягкое сияние уличных фонарей, пробивающееся сквозь панорамные окна.

– Разденься сама, – приказал он, садясь на диван и наблюдая за ней.

Она подчинилась. Одежда падала на пол бесшумными кучами. Когда она осталась полностью обнаженной, Брайан подозвал ее к себе.

– Посмотри на себя, – он развернул к ней зеркало в тяжелой раме. – Ты видишь эту девушку? Она больше не боится крови. Она больше не боится боли. Она — наше творение.

Кристина смотрела на свое отражение. На ее теле были видны следы их рук, укусы, покраснения. Она выглядела как жертва, но в ее глазах горел огонь, которого никогда не было раньше.

– Я... я принадлежу вам, – произнесла она, и это не было вопросом.

– Полностью, – подтвердил Брайан, доставая из ящика стола моток черного шелка. – И сегодня мы проверим, насколько глубоко заходит эта принадлежность.

Он начал связывать ее, медленно и артистично. Шелк скользил по коже, стягивая ее конечности, ограничивая движения, превращая ее в живую скульптуру. Кристина закрыла глаза, отдаваясь его рукам. Она чувствовала каждую петлю, каждый узел.

– Декстер думает, что контроль — это дисциплина, – шептал Брайан, затягивая ленту на ее груди. – А я знаю, что контроль — это страсть. Ты ведь чувствуешь разницу?

– Да... – она выгнулась, когда он коснулся ее самого сокровенного места.

– Он изучает твой пульс, а я слушаю твои стоны. Он хочет знать, как ты устроена, а я хочу знать, как тебя сломать, чтобы ты стала еще прекраснее.

Брайан вошел в нее медленно, растягивая удовольствие, наслаждаясь ее беспомощностью. Кристина была связана, она не могла пошевелиться, могла только принимать его. Это было высшее проявление доверия и абсолютного рабства.

В какой-то момент зазвонил телефон. Брайан, не прерывая движений, дотянулся до аппарата.

– Да, Декс? – его голос был ровным, несмотря на физическую нагрузку. – Да, она со мной. Мы как раз обсуждаем твой доклад... Да, она очень старается. Хорошо, увидимся завтра.

Он положил трубку и посмотрел на Кристину с торжествующей улыбкой.

– Он ревнует, – сообщил он. – На своем странном, холодном языке он сходит с ума от того, что ты сейчас со мной, а не с ним. И это делает наше свидание еще слаще, не так ли?

Кристина не ответила. Она была на грани очередного срыва. Весь мир сузился до этого черного шелка, до этого мужчины над ней и до голоса другого мужчины, который всё еще звучал в ее ушах.

Она была их общим секретом. Их общей добычей. И когда Брайан наконец позволил ей достичь финала, она закричала так громко, что, казалось, стекла в доме могли треснуть.

Ночью, когда Брайан уснул, Кристина лежала рядом с ним, глядя на свои связанные запястья. Она не стала развязывать узлы, хотя они были не слишком тугими. Она хотела чувствовать этот шелк на своей коже как можно дольше.

Ей приснился сон. Она шла по бесконечной лаборатории, где на столах лежали не трупы, а латте с идеальной пенкой. Но когда она подносила стакан к губам, пенка превращалась в кровь. И вместо того чтобы закричать, она пила ее, чувствуя прилив невероятной силы.

Она проснулась от того, что кто-то коснулся ее руки. В комнате было темно, но она узнала этот холодный запах антисептика.

– Декстер? – прошептала она.

– Брайан забыл закрыть дверь, – раздался тихий голос из темноты. – Или он оставил ее открытой специально для меня.

– Что вы здесь делаете?

– Я не мог уснуть, – Декстер сел на край кровати. – Я думал о твоем пульсе. О том, как он меняется, когда ты думаешь обо мне.

Он коснулся ее шеи, там, где пульсировала жилка. Его пальцы были ледяными.

– Развяжи ее, Декс, – послышался сонный голос Брайана с другой стороны кровати. – Она твоя до утра.

Кристина почувствовала, как шелковые ленты ослабевают. Декстер разрезал их своим скальпелем, который он всегда носил с собой. Острое лезвие прошло в миллиметре от ее кожи, но она даже не вздрогнула.

– Теперь мой урок, – произнес Декстер, нависая над ней в темноте.

И Кристина поняла, что эта ночь никогда не закончится. Она будет длиться вечно, в этом странном танце между льдом и пламенем, между двумя монстрами, которые стали ее единственным домом. Она закрыла глаза и приготовилась к новой боли, которая была для нее слаще любого латте. Она была готова. Она была их.