Тень Хинаты
Сталь и Сакура: Осколки прошлого
Утро в «Хината-су» началось не с криков Кэйтаро, улетающего в полет от очередного удара Нару, и не с грохота изобретений Су. Оно началось с тишины, которая бывает только в домах, где наконец-то воцарился мир. Солнечный луч пробивался сквозь щель в сёдзи, рисуя золотистую полосу на татами и на плече спящей Мотоки.
Гарри открыл глаза и несколько секунд просто лежал, слушая ее ровное дыхание. Вчерашний день казался сном: белые одежды, клятвы перед алтарем, вкус саке на губах и, наконец, ночь, которая стерла последние границы между ними. Он осторожно, чтобы не разбудить жену, убрал прядь черных волос с ее лица. Теперь она была его семьей в самом полном смысле этого слова.
Однако где-то на границе сознания Гарри все еще чувствовал остаточное жжение. Не в шраме — тот давно стал просто бледной отметиной, лишенной магии, — а в самой ауре этого места. Вчерашний визит Поттеров оставил после себя неприятный осадок, словно кто-то пролил желчь на чистый шелк.
Он тихо встал, оделся в тренировочное ги и вышел на веранду. Воздух был свежим, пахнущим влажной землей и хвоей.
– Не спится, Гарри-кун? – раздался хрипловатый голос.
Харука Урашима сидела в дальнем конце веранды, попыхивая своей неизменной трубкой. Рядом с ней стоял поднос с остывшим чаем.
– Просто привычка, Харука-сан, – Гарри присел на край деревянного настила. – После стольких лет тренировок с Мотокой тело само просыпается с рассветом.
– Или ты ждешь, что они вернутся, – Харука выпустила облачко дыма, прищурившись на восходящее солнце. – Маги из твоего прошлого. Они не выглядели как люди, которые легко принимают отказ. Особенно тот мальчишка, твой брат. В его глазах слишком много гордыни и слишком мало понимания того, как устроен этот мир.
Гарри сжал кулаки.
– Годрик всегда был таким. Родители создали для него кокон, в котором он — центр вселенной. Они думают, что могут прийти сюда, в мой дом, и потребовать меня, как вещь из кладовки.
– В Японии говорят: «Сломанная ветка не прирастет к дереву, если сок в ней замерз», – Харука постучала трубкой по перилам. – Ты больше не их ветка, Гарри. Ты — корень нового леса. Но будь осторожен. Люди, привыкшие к власти, часто путают настойчивость с правом собственности.
Гарри хотел ответить, но в этот момент двери сёдзи за его спиной мягко разъехались. Мотока вышла на порог, уже полностью одетая, с мечом за поясом. Ее взгляд был сосредоточенным, а движения — отточенными.
– Они не ушли, Гарри-сан, – произнесла она, глядя в сторону ворот. – Я чувствую их присутствие у подножия холма. Они поставили лагерь прямо за границей наших владений.
Гарри поднялся, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.
– Они не понимают слова «нет».
– Они понимают только силу, – Мотока подошла к нему и положила руку на эфес Шинигами-гари. – Позволь мне прогнать их. Как законная жена, я имею право защищать покой нашего дома.
– Нет, Мотока. Если они увидят в тебе угрозу, они могут использовать магию, к которой ты не привыкла. Я сам поговорю с ними. В последний раз.
***
У подножия лестницы, ведущей к общежитию, действительно раскинулась роскошная палатка, которая выглядела совершенно неуместно среди японского пейзажа. Она была украшена гербами Поттеров и Гриффиндора, а вокруг нее мерцало едва заметное защитное поле.
Джеймс Поттер расхаживал перед входом, нервно взмахивая палочкой, а Лили сидела на складном стуле, прижимая к лицу платок. Годрик же, скрестив руки на груди, упражнялся в заклинаниях, сбивая лепестки сакуры с ближайшего дерева короткими вспышками света.
– Это вандализм, Годрик, – холодный голос Гарри заставил магов вздрогнуть.
Он спускался по ступеням один, хотя знал, что Мотока наблюдает за ним из тени деревьев, готовая вмешаться в любую секунду.
– О, явился! – Годрик развернулся, на его лице играла неприятная ухмылка. – Я уж думал, ты спрятался за юбками своей... как ты ее назвал? Жены? Серьезно, Гарри, жениться на местной девчонке в таком возрасте? Ты совсем деградировал в этой глуши.
– Гарри, сынок, – Лили вскочила, бросаясь к нему, но остановилась, наткнувшись на его ледяной взгляд. – Пожалуйста, выслушай нас. Мы не хотели, чтобы всё закончилось вчерашним скандалом. Мы просто напуганы. Волдеморт вернулся, он сильнее, чем когда-либо. Пророчество говорит о силе, которой он не знает...
– И вы решили, что эта сила — я? – Гарри приподнял бровь. – Сын, которого вы отдали Дурслям, чтобы он не мешал «герою»? Сын, о котором вы не вспоминали десять лет?
– Мы думали, Петунья позаботится о тебе! – воскликнул Джеймс, подходя ближе. – Мы были в состоянии войны, Гарри! Годрик требовал всего нашего внимания, его нужно было защищать, обучать...
– И поэтому вы решили, что одного ребенка можно выбросить на помойку, чтобы спасти другого? – Гарри сделал шаг вперед, и Джеймс невольно отступил, пораженный той аурой власти, что исходила от его «немагического» сына. – Дурсли оставили меня в Токио. Одного. Мне было семь лет. Я не знал языка, у меня не было денег. Если бы не семья Урашима, я бы погиб в первую же неделю. Где была ваша «родительская любовь» тогда?
– Хватит ныть! – вмешался Годрик, делая шаг к брату. – Тебе выпал шанс стать частью великой истории. Ты должен гордиться тем, что твоя жизнь послужит моей победе. Мы проведем ритуал «Кровного Единства». Твоя жизненная сила перетечет в мою палочку, и я одним ударом уничтожу Темного Лорда. Ты станешь героем... посмертно или как получится.
Гарри посмотрел на брата с искренним сочувствием, как смотрят на душевнобольного.
– Ты действительно веришь в этот бред, Годрик? Ты думаешь, что мир — это сказка, где ты главный герой, а все остальные — лишь декорации?
– Я и есть главный герой! – закричал Годрик, теряя самообладание. Его лицо покраснело. – Я — Мальчик-Который-Выжил! А ты — никто! Сквиб, который возомнил себя воином, размахивая железкой!
Он вскинул палочку.
– *Инкарцеро!*
Магические путы вырвались из кончика палочки, устремляясь к Гарри. Но то, что произошло дальше, заставило Лили вскрикнуть от ужаса, а Джеймса — замереть на месте.
Гарри не стал уворачиваться. Его рука, двигаясь быстрее, чем человеческий глаз мог уловить, скользнула к рукояти меча. Сталь звякнула, покидая ножны лишь на треть. Воздух перед Гарри словно треснул. Невидимая волна энергии Ки, спрессованная мастерством школы Синмэй-рю, встретила заклинание. Магические веревки лопнули, рассыпавшись искрами, даже не коснувшись его одежды.
– Твоя магия медленная, Годрик, – спокойно произнес Гарри, убирая меч обратно. – Она полагается на слова и жесты. Моя сила — это я сам.
– Ах ты... – Годрик замахнулся снова. – *Ступефай! Круцио!*
– Годрик, нет! – закричала Лили, но было поздно.
Гарри исчез. Для магов это выглядело как мгновенная телепортация, но это было «Шунпо» — техника мгновенного шага. В следующую секунду он оказался прямо перед братом. Годрик почувствовал, как холодная сталь гарды меча уперлась ему под подбородок, а сильная рука перехватила его запястье, выкручивая палочку.
– Ты нарушил законы гостеприимства, – прошептал Гарри ему в самое ухо. – Ты напал на мастера меча на его земле. В Японии за это раньше лишали головы.
– Отпусти его! – Джеймс вскинул свою палочку, но тут же почувствовал, как к его горлу прижалось что-то острое.
Мотока появилась из ниоткуда, ее меч едва касался кожи Джеймса.
– Еще одно движение, мистер Поттер, – ее голос был подобен звону льда, – и ваша жена станет вдовой. Я не знаю ваших заклинаний, но я знаю анатомию. Я перережу вам артерию раньше, чем вы успеете подумать о защите.
Лили упала на колени, рыдая.
– Пожалуйста... пожалуйста, не надо! Мы просто хотели...
– Вы хотели использовать меня, – Гарри оттолкнул Годрика. Тот упал на траву, тяжело дыша и с ужасом глядя на брата. – Слушайте меня внимательно. Я не Гарри Поттер. Тот мальчик умер от холода и страха на вокзале Синдзюку много лет назад. Я — Гарри Урашима. Я муж Мотоки Аоямы, наследник школы меча и член семьи, которая дорожит мной.
Он подошел к Лили и протянул ей руку, помогая подняться, но как только она коснулась его, он тут же отстранился.
– Уходите из Японии. Если я еще раз увижу вас рядом с «Хината-су», я сочту это объявлением войны моему клану. И поверьте, ваши палочки не спасут вас от тех, кто тренируется убивать демонов с детства.
Джеймс, бледный и трясущийся от ярости и унижения, опустил палочку.
– Ты пожалеешь об этом, Гарри. Когда Волдеморт придет за тобой...
– Пусть приходит, – Гарри улыбнулся, и в этой улыбке было что-то пугающее. – У нас в подвалах живут существа пострашнее вашего Темного Лорда. И они всегда голодны.
Поттеры начали поспешно собирать вещи. Годрик, спотыкаясь, побрел к палатке, бросая на брата взгляды, полные ненависти. Он не мог смириться с тем, что «запасной» оказался сильнее «героя».
Когда их палатка исчезла в вихре аппарации, на поляне снова воцарилась тишина. Мотока медленно убрала меч в ножны и подошла к мужу.
– Ты в порядке? – спросила она, заглядывая ему в глаза.
– Да, – Гарри выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает плечи. – Теперь всё действительно кончено. Последняя нить оборвана.
Мотока взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его.
– Значит, мы можем вернуться к нашим делам? Нару-сан сказала, что если мы опоздаем к завтраку, она заставит нас мыть все полы в общежитии вручную.
Гарри рассмеялся. Этот смех был чистым и легким, без тени горечи.
– Тогда нам лучше поторопиться. Гнев Нару страшнее любого проклятия Годрика.
Они начали подниматься по лестнице. Солнце уже высоко стояло над Токио, освещая древние крыши «Хината-су». В окнах уже виднелись заспанные лица Кэйтаро и Су, слышался лай Широ и звуки утренней суеты.
– Знаешь, Мотока, – сказал Гарри, остановившись на верхней ступени. – Вчера ночью, когда мы... когда всё случилось... я впервые почувствовал, что я на своем месте.
Мотока слегка покраснела, вспоминая их близость, но не отвела взгляда.
– Ты всегда был на своем месте, Гарри. Просто тебе нужно было время, чтобы это понять. А теперь идем. Нас ждут.
***
Вечер того же дня застал их в библиотеке. Мотока чистила свой меч, а Гарри перелистывал старый свиток с техниками Ки. Между ними царило то уютное молчание, которое доступно только людям, полностью доверяющим друг другу.
– Гарри-сан, – тихо позвала Мотока.
– Да?
– Ты не жалеешь? О магии? О том, что мог бы быть великим волшебником в той стране?
Гарри отложил свиток и посмотрел на свои руки — мозолистые от меча, крепкие, надежные.
– Магия — это дар по праву рождения, Мотока. Но то, что есть у меня здесь — это результат моего труда. Моя сила, моя техника, моя любовь к тебе... это не было предсказано никаким пророчеством. Я сам выбрал этот путь. И если бы мне предложили прожить жизнь снова, я бы снова выбрал этот вокзал, этот дождь и эту встречу с семьей Урашима.
Мотока отложила меч и пересела к нему на футон, прижимаясь головой к его плечу.
– Я рада. Потому что без тебя «Хината-су» была бы просто старым домом. А для меня мир был бы просто полем боя.
Гарри обнял ее, вдыхая аромат ее волос — смесь сакуры и стали. Он знал, что впереди их ждет еще много трудностей: экзамены Кэйтаро, капризы жильцов, возможно, даже новые попытки магов вмешаться в их жизнь. Но сейчас, в этом моменте, всё было идеально.
Он вспомнил лицо Годрика — искаженное злобой и непониманием. Его брат так и не понял, что настоящая сила заключается не в способности подчинять себе стихии, а в способности найти дом и тех, ради кого стоит обнажать клинок.
– Знаешь, – прошептал Гарри, целуя Мотоку в макушку. – Я думаю, нам стоит подумать о будущем. О настоящем будущем.
Мотока подняла на него взгляд, в котором читалось любопытство.
– О чем ты?
– О том, что школа Синмэй-рю нуждается в новом поколении. И я был бы не против, если бы у наших детей были твои глаза и моя... ну, скажем, решимость.
Мотока густо покраснела, но не отстранилась. Напротив, она притянулась к нему для поцелуя — глубокого, нежного, полного обещаний.
– Я думаю, это отличная идея, Гарри-сан. Но сначала... давай просто побудем вдвоем.
Свет в комнате погас, и только луна продолжала серебрить лезвие меча, стоящего в углу — символ их силы и их защиты. Гарри Поттера больше не существовало. Был Гарри Урашима, человек, который нашел свою судьбу не в старых пророчествах, а в сердце женщины, ставшей его мечом и его душой.
А в Англии, в холодном замке Хогвартс, старый директор смотрел на потускневший прибор, который должен был отслеживать магию второго сына Поттеров. Прибор молчал. Магия крови была мертва, замененная чем-то гораздо более древним и прочным. Пророчество рассыпалось в прах, потому что один маленький мальчик когда-то решил, что он не будет частью чужой игры.
И в этом была его самая великая победа.