Только моя
Шепот на коже и тени сомнений
Два месяца пролетели как один затянувшийся, но удивительно спокойный вдох. Город накрыло душным июльским маревом, и даже ночи не приносили желанной прохлады. В квартире Иры и Кати всё окончательно встало на свои места: выломанная когда-то дверь была заменена на новую, из светлого дуба, а в воздухе больше не пахло тревогой — только свежезаваренным кофе и тонкими нотками ванили, которые так любила Катя.
Ира действительно изменилась. Она всё еще была той же резкой, физически мощной блондинкой с короткой стрижкой, но в её движениях появилась осознанная медлительность. Она научилась ловить вспышки своего гнева на взлете и гасить их, просто глядя на Катю. Психолог оказался дельным мужиком, и Ира честно выполняла все его упражнения, хотя поначалу и ворчала, что это «бабские нежности».
Вечер пятницы выдался тихим. За окном стрекотали цикады, а в комнате горел только один ночник, отбрасывая мягкие блики на стены. Ира сидела на кровати, прислонившись спиной к изголовью, и наблюдала, как Катя расчесывает свои отросшие на пару сантиметров волосы перед зеркалом.
– Ир, ты чего так смотришь? – Катя обернулась, поймав её взгляд в отражении. Она улыбнулась — той самой открытой, доверчивой улыбкой, которая каждый раз заставляла сердце Иры сжиматься.
– Просто думаю, какая ты красивая, – негромко ответила Ира. – И какая ты... моя. До сих пор иногда не верю.
Катя отложила расческу и подошла к кровати. На ней была легкая шелковая ночнушка на тонких бретелях, которая почти не скрывала очертаний её хрупкого тела. Она опустилась на колени рядом с Ирой, положив ладони ей на грудь, прямо поверх татуировок.
– Твоя, – прошептала Катя, подаваясь вперед. – Навсегда твоя.
Ира обхватила её за талию, притягивая ближе. В этот момент всё остальное — прошлое, страхи, мир за окном — перестало существовать. Между ними больше не было той стеклянной стены, которую они так долго и мучительно разбивали. Осталась только нежность, переходящая в жгучую, давно сдерживаемую страсть.
Ира всегда была активной, доминирующей, но сегодня её движения были пропитаны почти благоговейным трепетом. Она бережно уложила Катю на подушки, покрывая поцелуями её лицо, шею, плечи. Катя выгнулась навстречу, её пальцы запутались в светлых волосах Иры, притягивая её еще ближе.
– Ира... – выдохнула Катя, когда губы партнерши спустились к ключицам.
В порыве чувств, которые за два месяца воздержания и «работы над собой» накопились в избытке, Ира на мгновение потеряла контроль. Её поцелуи становились всё более жадными, собственническими. Она оставляла метки на нежной, почти прозрачной коже Кати — там, где пульсировала жилка на шее, на хрупких плечах, на внутренней стороне бедер.
Катя не сопротивлялась. Напротив, она словно хотела этих отметин, хотела чувствовать себя полностью принадлежащей этой сильной женщине. Она доверяла Ире настолько, что даже следы от укусов и засосы воспринимались ею как знаки защиты, как клеймо любви, которое никто не увидит под одеждой.
В ту ночь они уснули только под утро, переплетенные руками и ногами, утомленные и абсолютно счастливые. Свет из окна падал на их спящие лица, и казалось, что городское поверие наконец-то выполнило свою миссию до конца.
***
Субботний полдень ворвался в квартиру вместе с настойчивым звонком в дверь. Ира, завернутая в одни спортивные штаны, побрела открывать, потирая заспанные глаза.
– Кого там черти принесли в такую рань? – проворчала она, распахивая дверь.
На пороге стояли Вика и Адель. Вика, как обычно, в черной кепке и с неизменным спокойствием во взгляде, и Адель — яркая, в широких дизайнерских брюках и коротком топе, с пакетом свежих круассанов в руках.
– Рань? Ир, уже час дня, – усмехнулась Вика, проходя мимо подруги в коридор. – Мы решили, что хватит вам киснуть вдвоем. Погода — огонь, мы едем на озеро. Собирайтесь.
– Ой, да ладно тебе, Вик, дай людям выспаться, – Адель подмигнула Ире, проходя на кухню. – Где наш «мишка»? Катюха, вставай, соня!
Катя появилась в дверях спальни через пару минут. Она была в просторной футболке Иры, которая доходила ей почти до колен, и с заспанным, но сияющим лицом.
– Привет, ребята, – она сладко потянулась, забыв на мгновение о том, что ворот футболки довольно широкий. – Сейчас, я только умоюсь и поставлю чайник.
Адель, которая уже хозяйничала на кухне, выкладывая круассаны на тарелку, замерла. Её профессиональный взгляд дизайнера, привыкший подмечать малейшие детали на теле моделей, мгновенно зацепился за яркие пятна на шее и ключицах подруги.
– Ого... – Адель выронила пакет. – Кать, повернись-ка.
Катя замерла, непонимающе глядя на подругу.
– Что такое?
Адель подошла вплотную и бесцеремонно отодвинула край футболки на плече Кати. Её глаза расширились. На бледной коже красовались сочные, багрово-фиолетовые следы — засосы и явные отпечатки зубов.
– Ира, ты что, решила её съесть на завтрак? – Адель обернулась к Ире, которая как раз заходила на кухню. В голосе Адель прозвучала смесь иронии и внезапного, острого беспокойства.
Вика, стоявшая у окна, тоже обернулась. Она молча перевела взгляд с Кати на Иру, и её брови слегка поползли вверх.
Ира густо покраснела — зрелище, которое Вика видела от силы раза три за всю их многолетнюю дружбу.
– Слышь, Адель, не лезь не в своё дело, – буркнула Ира, отворачиваясь к плите, чтобы скрыть смущение.
– Кать, это... это вообще нормально? – Адель продолжала рассматривать отметины. – Ты вся в пятнах. Ир, ты же обещала быть осторожнее. Это выглядит так, будто ты её в борцовском захвате держала.
Катя быстро поправила футболку, густо краснея.
– Адель, перестань, всё хорошо. Правда. Это просто... ну, так получилось.
– «Так получилось»? – Адель прищурилась, её защитный инстинкт, выработанный годами опеки над Катей, снова подал голос. – Ты уверена, что тебе не было больно? Потому что если эта светлая голова снова начала терять контроль...
– Адель, хватит, – Вика подошла к своей девушке и мягко положила руку ей на талию. – Видишь же, Катя светится. Это не те следы, о которых ты думаешь.
Адель замолчала, переводя взгляд с сияющей Кати на смущенную Иру. Она видела разницу. Два месяца назад Катя после любого конфликта выглядела как сломленная кукла. Сейчас же она выглядела как женщина, которую любят — страстно, может быть, немного грубовато, но абсолютно искренне.
– Ладно, – Адель выдохнула, расслабляясь. – Но, Ир, серьезно. У неё кожа как пергамент. Ты хоть в следующий раз не так усердствуй, а то люди подумают, что мы её в заложниках держим.
– Я учту, – Ира наконец-то обернулась, и на её губах заиграла дерзкая ухмылка. – Но обещать ничего не могу. Сама понимаешь, «свет» иногда ослепляет.
Катя подошла к Ире и незаметно сжала её руку под столом. Она чувствовала себя защищенной даже под этим перекрестным огнем шуток.
– Так что там про озеро? – спросила Катя, переводя тему. – Я быстро соберусь. Только... мне, кажется, придется надеть что-то с высоким воротником.
– Или просто перестать стесняться того, что тебя любят, – Вика подмигнула ей, снимая кепку. – Ладно, девчонки, завтракаем и выдвигаемся. Байки заждались.
За завтраком атмосфера окончательно разрядилась. Адель продолжала подкалывать Иру, Вика изредка вставляла свои веские замечания, а Катя просто наслаждалась моментом. Она смотрела на своих друзей — на резкую, но преданную Иру, на мудрую Вику, на взрывную Адель — и понимала, что они действительно стали семьей.
Когда они уже выходили из дома, Адель придержала Катю в дверях.
– Кать, – тихо спросила она, когда Вика и Ира ушли вперед к лифту. – Ты правда в порядке? Ты же знаешь, я за тебя горой. Если она хоть на секунду...
– Аделька, – Катя обняла подругу. – Я никогда не чувствовала себя лучше. Она — это всё, что мне нужно. Даже с её характером и этими... укусами. Это просто жизнь, понимаешь? Настоящая. Не та, где меня прятали или били. А та, где меня хотят.
Адель внимательно посмотрела ей в глаза и увидела в них ту самую искру, которой не было там долгие годы.
– Понимаю, – Адель улыбнулась и чмокнула её в щеку. – Ладно, беги к своей «хищнице». Но если что — я всё еще занимаюсь боксом, напомни ей об этом.
***
Дорога к озеру была наполнена ревом моторов и запахом свободы. Вика вела свой байк уверенно, Адель прижималась к ней сзади, подставляя лицо ветру. Ира ехала следом, чувствуя на своей спине тепло рук Кати.
Озеро встретило их прохладной синевой и соснами, подступающими к самой воде. Они нашли уединенный пляж, подальше от шумных компаний.
Когда Катя начала раздеваться, чтобы зайти в воду, она на мгновение замялась. На её плечах и шее всё еще были видны те самые следы. Ира, заметив её нерешительность, подошла сзади и обняла, закрывая своими широкими ладонями самые заметные пятна.
– Стесняешься? – шепнула Ира ей на ухо.
– Немного, – призналась Катя. – Вдруг люди увидят.
– Пусть смотрят, – Ира развернула её к себе. – Пусть знают, что ты занята. И что я тебя никому не отдам.
Они зашли в воду вместе. Вика и Адель уже вовсю брызгались неподалеку, ведя себя как дети. Вика, обычно такая серьезная, сейчас смеялась во весь голос, пытаясь увернуть Адель от очередной волны брызг.
– Смотри на них, – Катя кивнула в сторону подруг. – Поверие не обмануло, да? Они ведь тоже совсем разные.
– Как небо и земля, – согласилась Ира. – Но без земли небу некуда отражаться. А без неба земле темно.
Они плавали долго, пока кожа не покрылась мурашками от прохладной воды. Потом был костер, запах печеной картошки и бесконечные разговоры под звездным небом.
Адель сидела у огня, набрасывая в блокноте эскиз новой коллекции. Она то и дело поглядывала на Катю и Иру. Катя лежала, положив голову на колени Иры, а та лениво перебирала её волосы, что-то тихо рассказывая.
– Вик, – позвала Адель, не отрываясь от рисунка.
– М-м? – Вика приоткрыла один глаз, лежа на расстеленной куртке.
– Мы ведь правильно всё сделали тогда, в баре?
Вика села, обнимая свои колени. Она посмотрела на огонь, затем на друзей.
– Мы просто не могли иначе, Адель. Когда видишь свой свет, ты либо идешь к нему, либо остаешься в темноте навсегда. Мы выбрали идти.
– И даже если этот свет иногда кусается? – Адель хихикнула, вспоминая утреннюю сцену.
– Особенно если он кусается, – серьезно ответила Вика. – Это значит, что он живой.
К полуночи они начали собираться домой. Город звал обратно своими неоновыми огнями и привычным шумом.
Когда байки остановились у дома Иры и Кати, Адель подошла к Кате для прощального объятия.
– Завтра придешь в студию? – спросила Адель. – Мне нужно примерить на тебя ту белую блузку с высоким воротом. Думаю, она тебе сейчас очень пригодится.
Катя рассмеялась, бросив быстрый взгляд на Иру.
– Приду. Но блузку давай лучше с открытыми плечами. Я решила, что не буду ничего прятать.
Ира, услышав это, довольно хмыкнула и притянула Катю к себе.
– Вот это мой мишка.
Вика завела мотор, и Адель запрыгнула на сиденье.
– Пока, банда! Не скучайте!
Мотоцикл скрылся в ночи, оставив после себя легкий запах бензина. Ира и Катя остались одни на пустой улице.
– Знаешь, – сказала Ира, когда они поднимались в лифте. – Я сегодня весь день думала о том, что сказала Адель. Про контроль.
Катя напряглась, но Ира тут же взяла её за руку.
– Я не про то, что я сорвусь. Я про то, что я никогда не хочу делать тебе больно. Если я перехожу черту... ты просто скажи, ладно? Даже если это в постели.
Катя остановила лифт, нажав на кнопку «Стоп». В маленьком пространстве кабины стало очень тихо.
– Ира, посмотри на меня.
Ира подняла взгляд.
– То, что было вчера... это была не боль. Это была ты. Вся твоя страсть, вся твоя любовь. Я не хочу, чтобы ты была «осторожной» со мной, как с хрустальной вазой. Я хочу чувствовать тебя. Понимаешь?
Ира медленно кивнула, и в её глазах отразилось такое облегчение, что Кате захотелось плакать от нежности.
– Понимаю. Но я всё равно буду стараться быть твоим щитом. А не твоим шрамом.
Они зашли в квартиру, где всё еще пахло ванилью и спокойствием. В эту ночь Ира была еще нежнее, а Катя — еще смелее. Они учились друг у друга, заполняя пустоты, оставленные прошлым, новыми, счастливыми воспоминаниями.
А на тумбочке в спальне так и осталась лежать записка от Вики, которую та незаметно подложила в карман Кати на озере: «Свет не только освещает, он согревает. Не бойся его тепла».
Городское поверие продолжало жить в каждой их улыбке, в каждом жесте, в каждом следе на коже. Потому что когда встречаются противоположности, рождается не просто искра — рождается мир, в котором больше нет места для одиночества. И этот мир стоил любых укусов, любых ссор и любого пути, который им пришлось пройти, чтобы оказаться здесь, в объятиях друг друга, под защитой своего собственного, личного света.