← Назад к обзору

трансформеры анимейтед

Симфония шестерней и органики

Четвертый ангар «Самдэк Системс» официально числился как зона консервации устаревших прототипов, но на деле он был личной крепостью Сари. Огромное пространство с потолками высотой в тридцать метров идеально подходило для тех, кто привык мерить рост в этажах, а не в футах. Пока автоматические манипуляторы расчищали центральную площадку, Сари стояла на подвесном мостике, наблюдая, как пять массивных машин въезжают внутрь.

Первым шел красно-синий тягач, чьи колеса тяжело гудели по бетонному полу. За ним следовал громоздкий бело-красный фургон, желтый спорткар, синий мотоцикл и массивная зеленая спецтехника. Один за другим они начали трансформироваться — процесс, который для обычного человеческого глаза выглядел как хаотичное мелькание деталей, но для Сари был безупречно выверенным механическим балетом.

– Неплохое место, – Бамблби первым нарушил тишину, его оптика с любопытством сканировала стеллажи с оборудованием. – Чуть меньше пыли, чем на нашем корабле, и гораздо больше штук, которые выглядят так, будто их можно сломать!

– Бамблби, веди себя прилично, – Оптимус Прайм выпрямился во весь рост, едва не задев головой систему освещения. – Мы здесь гости.

Сари спустилась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Её движения были слишком плавными, слишком точными. Она чувствовала их. Не просто видела, а ощущала электромагнитный фон каждого из них. Рэтчет фонил старыми цепями и изношенными сервоприводами, Оптимус излучал стабильность, а Бамблби — высокочастотную энергию, похожую на статический заряд.

– Добро пожаловать в мой скромный гараж, – Сари подошла к Оптимусу, остановившись прямо перед его огромным металлическим сапогом. – Папа сейчас улаживает вопросы с городскими службами и полицией. Он скажет, что взрыв был запланированным испытанием нового двигателя. Это даст нам время.

Рэтчет трансформировал руку в сканер и провел им над Сари, прищурив оптические сенсоры.

– Всё еще не могу понять, – проворчал медик. – Ты выглядишь как органик, пахнешь как органик — ну, почти, если не считать запаха озона, — но твоя искра... Она резонирует на частоте, которую я видел только у старейшин в архивах Иакона.

Сари усмехнулась, скрестив руки на груди. В полумраке ангара её зеленые глаза светились так ярко, что казались двумя маленькими фонариками.

– Это потому, Рэтчет, что я — не совсем биологический вид. Моя ДНК сплетена с кибертронской технологией на таком глубоком уровне, что даже я не до конца понимаю границы своих возможностей. Но одно я знаю точно: ваш Оллспарк и я — старые знакомые.

– Извини, – вклинился в разговор Балкхэд, осторожно обходя кучу ящиков, чтобы ничего не раздавить. – Но как ты можешь быть «знакома» с Оллспарком? Это же... ну, источник всей жизни! Мы его едва не потеряли в космосе.

– Скажем так, у меня есть доступ к данным, которые не задокументированы в ваших учебниках истории, – Сари запрыгнула на ближайший верстак, болтая ногами. – Но сейчас важнее другое. Вы — ремонтная бригада. У вас изношены системы, не хватает качественного энергона, и вы понятия не имеете, как работает эта планета.

Она щелкнула пальцами, и в центре ангара развернулась огромная голографическая карта Детройта.

– Этот город — технологическая столица мира. Но он хрупок. Если десептиконы прознают про Оллспарк, они сотрут Детройт с лица земли просто чтобы забрать артефакт.

– Мы не допустим этого, – твердо сказал Оптимус, его маска на мгновение защелкнулась и тут же открылась. – Наш долг — защищать артефакт.

– Вашего «долга» может не хватить против Мегатрона, если вы не обновитесь, – Сари спрыгнула на пол и подошла к Рэтчету. – Твои магнитные захваты... они работают на 60% мощности. У тебя микротрещина в левом распределителе.

Старый бот замер, его оптика расширилась.

– Откуда ты...

– Я же сказала: я вижу вас иначе, – она коснулась его манипулятора.

В месте касания по коже Сари пробежали зеленые искры. Рэтчет вздрогнул, почувствовав, как волна тепла прошла через его системы, мгновенно диагностируя и «подлечивая» поврежденный узел.

– Шлак... – выдохнул медик. – Это было... эффективно.

– Это была демо-версия, – Сари подмигнула ему. – У меня есть лаборатория этажом ниже. Там я синтезирую топливные присадки, которые помогут вам адаптироваться к земной атмосфере и нагрузкам. Но мне нужны ваши спецификации. Добровольно.

– Оптимус, она пугает меня и восхищает одновременно, – прошептал Бамблби, наклоняясь к командиру. – Она как миниатюрная версия Альфа Триона, только с рыжими волосами и характером как у Старскрима в плохой день.

Прайм внимательно смотрел на девушку. Он чувствовал исходящую от неё уверенность — не детскую браваду, а глубокое, осознанное знание.

– Мы предоставим тебе данные, Сари. Если ты действительно можешь помочь нам стать сильнее, мы будем в долгу перед тобой.

– Оставим долги для политиков, – отмахнулась она. – Сейчас мне нужно, чтобы вы трансформировались в свои транспортные формы. Я установлю на вас модули невидимости для местных сканеров. Если спутники «Самдэк Системс» вас не засекли — это моя заслуга, я заранее подправила протоколы. Но другие корпорации могут быть не так слепы.

Пока автоботы выполняли её просьбу, в ангар вошел Айзек Самдэк. Он выглядел так, будто постарел на десять лет за последний час. Его взгляд метался между гигантскими машинами и дочерью.

– Сари, дорогая... Я распорядился насчет охраны. Но... ты уверена, что это безопасно? Они такие... огромные.

Сари подошла к отцу и мягко взяла его за руки. Её прикосновение всегда успокаивало его, словно она могла гармонизировать его сердечный ритм.

– Папа, они — единственная причина, по которой мы всё еще дышим. Тот двигатель в ангаре... он вошел в резонанс с их кораблем. Без их вмешательства Детройт стал бы историей. Верь мне. Я знаю их лучше, чем они сами себя знают.

Айзек вздохнул, поправляя очки.

– Я всегда знал, что ты особенная, Сари. С того самого дня, когда я нашел тебя в той лаборатории... Но я не думал, что твоя судьба будет связана с гигантскими роботами из космоса.

– Судьба любит иронию, помнишь? – она улыбнулась ему, но в глубине её глаз промелькнула тень.

Она помнила. Помнила вспышки другой жизни. Помнила, как это — быть кем-то другим, в другом мире, где трансформеры были лишь картинками на экране. Но здесь, в этой реальности, они были из металла и искр, и они были её единственным шансом понять, кто она такая на самом деле.

– Эй, Сари! – крикнул Бамблби, который уже успел трансформироваться в желтый хэтчбек. – А когда мы поедем кататься? Я хочу посмотреть этот город! Тут столько дорог!

– Скоро, Би, – ответила она, возвращаясь к своему терминалу. – Как только я закончу с вашими сигнатурами. И поверь, со мной ты узнаешь, что такое настоящая скорость. Мои модификации двигателя заставят твой спидометр сойти с ума.

– О, мне это нравится! Слышишь, Прайм? Она — лучший напарник на свете!

Оптимус, в форме тягача, лишь тяжело вздохнул через решетку радиатора.

– Сари, – его голос раздался из динамиков автомобиля, – почему ты помогаешь нам так охотно? Ты ведь понимаешь, что наше присутствие здесь принесет войну на твою планету?

Сари замерла, её пальцы замерли над голографической клавиатурой. Она медленно обернулась.

– Война уже здесь, Оптимус. Она началась в тот момент, когда ваш корабль вошел в атмосферу. Десептиконы не уйдут просто так. И я помогаю вам не потому, что я добрая самаритянка.

Она сделала шаг к тягачу, и её голос стал холодным, почти механическим.

– Я помогаю вам, потому что я — одна из вас. Возможно, в органическом теле, возможно, с другой историей, но моя искра поет ту же песню, что и ваши. И если этот мир должен стать полем битвы, я сделаю так, чтобы у моей стороны были лучшие пушки, лучшие щиты и лучший шанс на выживание.

В ангаре воцарилась тишина. Даже Бамблби перестал крутить колесами. Рэтчет, всё еще в форме фургона, тихо произнес:

– У неё дух кадета элитных войск. Оптимус, я начинаю думать, что она не просто случайно нашла Оллспарк. Она — его часть.

– Возможно, – отозвался Прайм. – Сари, мы принимаем твою помощь. Что нам делать дальше?

Сари снова улыбнулась, и этот переход от холодной решимости к девичьему задору был почти пугающим.

– Дальше? Дальше мы будем делать из вас не просто ремонтную бригаду, а нечто, способное выстоять против Мегатрона. Рэтчет, мне нужны твои чертежи медицинских инструментов. Я собираюсь превратить их в нечто... более универсальное.

– Эй! Мои инструменты и так совершенны! – возмутился медик.

– Они устарели на пару миллионов лет, ворчун, – парировала Сари. – А теперь все тихо. Мне нужно сосредоточиться.

Она закрыла глаза, и её сознание мгновенно подключилось к сети ангара. Она не просто печатала код — она чувствовала его. Потоки данных текли через её разум, смешиваясь с энергией Оллспарка, которая всё еще вибрировала в её теле после инцидента. Она видела структуру металла автоботов, видела слабые места в их броне, видела потенциал для улучшений.

Для неё это было как собирать пазл. Сложный, многомерный пазл, где ценой ошибки была жизнь.

Через несколько часов напряженной работы Сари выдохнула и открыла глаза. Она выглядела уставшей, но довольной.

– Готово. Бамблби, подъезжай к сервисной платформе. Сейчас мы сделаем тебя по-настоящему быстрым.

– Ура! – желтая машина сорвалась с места, едва не сбив стойку с инструментами.

– Осторожней, камикадзе! – крикнула она вслед.

Наблюдая за ними, Сари чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она больше не была просто Сари Самдэк, дочерью изобретателя. Она становилась связующим звеном.

Где-то на окраине города, в заброшенном шахтном стволе, один из сканеров зафиксировал мощный всплеск энергии. Сигнал был коротким, но четким. Он не был человеческим. И он определенно не принадлежал автоботам.

Сари почувствовала это. Резкая боль прошила её виски, и она на мгновение схватилась за голову.

– Сари? Что случилось? – Оптимус мгновенно трансформировался, делая шаг к ней.

Девушка выпрямилась, её лицо было бледным, а глаза светились тревожным изумрудным светом.

– Они здесь, – прошептала она.

– Кто? – Бамблби замер на платформе.

– Охотники. Я почувствовала их сканирующий луч. Они ищут Оллспарк. И они только что засекли остаточный фон от взрыва на фабрике.

Оптимус Прайм выхватил свой топор, его оптика вспыхнула боевым азартом.

– Автоботы, к бою!

– Стоять! – Сари вскинула руку. – Если вы сейчас выскочите на улицу, вы только подтвердите их подозрения. Нам нужно действовать тоньше.

– У нас нет времени на «тоньше», если десептиконы близко! – отрезал Рэтчет.

– У нас есть преимущество, – Сари быстро застучала по клавишам. – Они не знают обо мне. Они ищут кибертронские сигнатуры. Я создам ложный след в другом конце города. Рэтчет, мне нужна твоя частота передачи, я использую её как приманку.

– Ты хочешь использовать меня как наживку? – возмутился медик.

– Я хочу использовать твое эхо, – поправила она. – А пока они будут гоняться за призраком, мы закончим вашу модернизацию. Оптимус, доверься мне. Я знаю этот город. Я знаю, как спрятать иголку в стоге сена, если эта иголка — пятиметровый робот.

Прайм долго смотрел на неё, оценивая риск. Затем он медленно опустил топор.

– Хорошо, Сари. Веди нас.

Девушка довольно улыбнулась, и в этой улыбке было нечто такое, что заставило бы любого десептикона дважды подумать, прежде чем нападать.

– Вот это правильный подход. Бамблби, заводи мотор. У нас сегодня много работы, а времени — до рассвета.

В ту ночь Детройт даже не подозревал, что его судьба решается в старом ангаре, где шестнадцатилетняя девушка с зелеными глазами переписывала код самой жизни, соединяя сталь Кибертрона с волей Земли. Сари знала: это только начало. И она была готова к тому, что за это начало придется сражаться.

– Папа, – позвала она, не оборачиваясь. – Закажи на завтра двойную порцию запчастей для тяжелой техники. Кажется, наши гости здесь надолго.

Айзек Самдэк, глядя на свою дочь, понимал: маленькая Сари, которую он когда-то нашел, окончательно исчезла. На её месте стояла та, кто поведет за собой гигантов. И, возможно, именно она была тем самым «технологическим резонансом», который спасет их всех.

– Как скажешь, дорогая, – тихо ответил он. – Как скажешь.

За окнами ангара город продолжал жить своей жизнью, не ведая, что в его сердце только что родилась новая легенда. Симфония шестерней и органики начала свою первую партию, и Сари Самдэк была её главным дирижером.