← Назад к обзору

трансформеры анимейтед

Стальной завет Самдэка

Детройт больше не был тем городом, который Сари помнила по своему детству или по обрывкам воспоминаний из прошлой жизни. Небо над мегаполисом теперь постоянно было затянуто серой дымкой от работающих на износ заводов и частых пожаров. Полгода. Всего шесть месяцев прошло с того дня, как первый десептиконский снаряд врезался в асфальт набережной, но казалось, что война длится вечность.

Линия фронта пролегала везде: от канализационных коллекторов, где затаились инсектиконы, до стратосферы, где Старскрим и его клоны вели бесконечные дуэли с элитными силами Кибертрона. Автоботы прибывали — Ультра Магнус прислал подкрепление, когда понял, что Земля стала ключевой точкой интереса Мегатрона. Но десептиконов становилось только больше. Они летели на зов Оллспарка, как осы на сироп, и их ярость не знала границ.

В глубине секретной базы «Самдэк Системс», укрытой под толщей скальных пород далеко за пределами города, Айзек Самдэк сидел перед огромной стеной мониторов. Его лицо, теперь гладкое и лишенное признаков старения благодаря модификациям дочери, освещалось холодным светом сотен графиков и видеопотоков.

На одном экране Сари — в своем изящном, покрытом боевыми шрамами черно-зеленом теле — уходила от залпа тяжелых орудий Лугната. На другом Оптимус Прайм с трудом сдерживал натиск целого отряда вехиконов. Статистика была неумолимой: расход ресурсов превышал поставки, а износ искр автоботов достигал критической отметки.

– Мы проигрываем, – негромко произнес Айзек, и его голос, усиленный встроенным синтезатором, прозвучал пугающе ровно.

Он встал с кресла. Его движения были точными, лишенными старческой нерешительности. Модификации Сари спасли ему жизнь и вернули молодость, но они не могли спасти его мир.

– Ты видишь то же самое, что и я, ИИ? – обратился он к главному компьютеру базы.

– Вероятность полного подавления организованного сопротивления в течение следующих трех недель составляет восемьдесят четыре процента, создатель Самдэк, – ответил механический голос.

Айзек подошел к панорамному окну, за которым находился огромный цех, скрытый во тьме. Он нажал кнопку на пульте, и ряды мощных прожекторов вспыхнули один за другим, выхватывая из темноты ряды металлических гигантов.

Это не были живые трансформеры. Это были пустые оболочки — шедевры инженерной мысли, созданные на стыке земных технологий и кибертронских чертежей, которые Сари «вспоминала» во время своих медитаций с Оллспарком. Десятки тел, от легких разведчиков до массивных джаггернаутов, стояли в стазис-зажимах, ожидая искры. Или чего-то, что сможет их заменить.

– Сари отдала свою человечность, чтобы стать щитом, – Айзек смотрел на свое отражение в стекле. – Она думает, что я остался последним якорем, который держит её в мире органиков. Но какой толк в якоре, если корабль идет ко дну?

Он вспомнил её глаза — те самые зеленые глаза, которые теперь светились из-под маски кибертронской воительницы. Она сражалась за его право оставаться человеком, за его безопасность. Но Айзек Самдэк всегда был прежде всего инженером. А инженер знает: когда система идет вразнос, нужно менять структуру, а не латать дыры.

– Я хочу увидеть своих внуков, – прошептал он, и в его глазах блеснула искра фанатичной решимости. – Я хочу увидеть, как она идет под венец — пусть даже алтарем будет энергоблок, а священником — Прайм. Я хочу держать на своих манипуляторах её спарлингов, какими бы из металла они ни были. И я не позволю Мегатрону отнять у меня это будущее.

Айзек развернулся и решительно зашагал вглубь лаборатории, к платформе, которая была подготовлена специально для него. Это было не просто лечение, как в прошлый раз. Это был финал.

На платформе покоилось тело. Оно было массивным, величественным, выполненным в теплых золотистых и медных тонах, напоминающих о классических костюмах Айзека. Мощные плечи, сложная система сенсоров на голове, имитирующая его привычные очки, и огромные манипуляторы, способные как дробить камень, так и собирать тончайшие микросхемы.

– Инициализировать протокол «Отец», – скомандовал он.

– Предупреждение, – отозвался ИИ. – Данная процедура необратима. Ваша органическая составляющая будет полностью переработана в био-механический субстрат для поддержания ядра личности. Вы перестанете быть человеком в биологическом смысле.

– Я перестал быть просто человеком в тот день, когда нашел Сари в своей лаборатории, – Айзек лег на операционный стол, чувствуя, как холодный металл принимает его тело. – Начинай.

Процесс начался в полной тишине. Тысячи наноботов, созданных по технологии Сари, вошли в его кровь, приступая к великой трансформации. Айзек не чувствовал боли — только странное расширение сознания. Его мысли начали течь быстрее, он начал чувствовать электрические цепи базы как собственные нервы.

В это время на поверхности, в руинах промышленного района Детройта, Сари приземлилась на одно колено, тяжело дыша. Её броня была покрыта копотью, а левый манипулятор искрил.

– Сари! Уходи оттуда! – голос Бамблби в коммуникаторе сорвался на крик. – Блицвинг заходит на вираж!

– Не дождутся, – прошипела она, вскидывая руку.

Зеленый луч плазмы прорезал небо, заставив трехликого десептикона уйти в крутое пике. Но на его место тут же встали двое других. Автоботы были измотаны. Оптимус, стоявший неподалеку, едва удерживал щит, прикрывая раненого Рэтчета.

– Нам нужно отступать к базе, – скомандовал Прайм, его голос звучал глухо. – Мы не удержим этот сектор.

– Если мы отступим, они найдут вход! – Сари трансформировала клинок, готовясь к последнему рывку. – Я их задержу. Уходите!

– Нет! – Оптимус сделал шаг к ней, но в этот момент земля под их ногами вздрогнула.

Это не был взрыв. Это была вибрация колоссальной мощности, исходящая из самых глубин планеты. Десептиконы в небе замерли, их сенсоры зафиксировали аномальный всплеск энергии, сопоставимый с активацией космического моста.

С грохотом, который заглушил даже гул двигателей Блицвинга, земля в полумиле от них разверзлась. Из-под обломков старого завода начал подниматься массивный объект. Сначала показались титанические плечи, затем голова с характерными круглыми линзами окуляров, светящимися теплым янтарным светом.

– Что это за чертовщина? – выкрикнул Старскрим, зависнув в воздухе.

Гигант, ростом не уступающий Ультра Магнусу, полностью выбрался на поверхность. Его броня сияла золотом и медью, а за спиной развернулись мощные строительные манипуляторы, похожие на крылья.

Сари замерла, её сенсоры в панике пытались идентифицировать объект. Сигнатура была знакомой... невыносимо знакомой.

– Папа? – прошептала она по открытому каналу.

Гигант повернул голову в её сторону. Янтарные окуляры мигнули, и по всему району разнесся голос, который Сари знала всю свою жизнь, но теперь он обладал мощью горного обвала.

– Сари, дорогая, ты снова забыла про калибровку правого сервопривода. Я же говорил тебе, что баланс — это главное.

– Профессор Самдэк? – Рэтчет выронил свой диагностический инструмент. – Шлак меня дери, он это сделал...

– Десептиконы, – гигант развернулся к замершим в небе врагам. – Вы совершили большую ошибку. Вы пришли в мой город. Вы угрожали моей дочери.

В его руках, словно из ниоткуда, сформировались огромные гравитационные молоты.

– И теперь вы узнаете, на что способен отец, защищающий свою семью.

Старскрим, придя в себя, взвизгнул:

– Уничтожить его! Это просто еще один органический мусор в железной банке!

Десятки ракет устремились к Айзеку, но он даже не шелохнулся. Вокруг него вспыхнуло золотистое силовое поле такой плотности, что снаряды просто испарялись при контакте.

– Моя очередь, – произнес он.

Одним мощным прыжком, который оставил глубокий кратер в асфальте, Айзек взмыл в небо. Его движения не были неуклюжими — в них была точность мастера, знающего каждую шестеренку в механизме врага. Первым же ударом молота он отправил Блицвинга в глубокий нокаут, впечатав его в кирпичную стену склада.

Сари смотрела на это, не в силах пошевелиться. Её отец, тихий и суетливый ученый, превратился в сокрушительную силу природы.

– Оптимус, – передала она по связи, и в её голосе слышались слезы пополам с гордостью. – Кажется, у нас появилось тяжелое подкрепление.

– Вижу, Сари, – Оптимус поднял свой топор, чувствуя, как надежда возвращается к его бойцам. – Автоботы, в атаку! Поддержим профессора!

Битва, которая должна была стать последней для защитников Детройта, превратилась в разгром десептиконов. Айзек Самдэк сражался не просто как воин — он сражался как архитектор, разбирающий дефектное здание. Он перехватывал ракеты голыми руками, перегружал системы врагов направленными импульсами и двигался с грацией, которая казалась невозможной для его размеров.

Когда последние десептиконы позорно бежали, скрываясь в облаках, над доками воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском пожаров.

Айзек медленно опустился на землю рядом с дочерью. Он трансформировал свои молоты обратно в манипуляторы и осторожно, словно боясь сломать, протянул руку к Сари.

Она не колебалась. Она прыгнула вперед, и её металлическая ладонь коснулась его огромного пальца.

– Папа... зачем? – тихо спросила она. – Ты ведь так хотел остаться человеком. Ты всегда говорил, что я — лучшее, что есть в этом мире, потому что я соединяю две расы.

– Я и остался человеком, Сари, – его голос стал мягче, в нем снова проступили те самые добрые нотки. – Быть человеком — это не значит иметь кожу и кости. Это значит любить так сильно, что ты готов изменить саму свою суть ради спасения тех, кто тебе дорог.

Он немного склонился, и его сенсоры просканировали её поврежденный манипулятор.

– К тому же, – он издал звук, подозрительно похожий на смешок, – кто-то же должен следить за тем, чтобы твой будущий избранник был достоин руки моей дочери. Я слышал, у кибертронцев принято проводить спарринг с отцом невесты? Кажется, теперь я в подходящей весовой категории.

Сари рассмеялась — впервые за долгие месяцы войны. Это был чистый, звонкий смех, который разнесся над руинами, обещая, что жизнь продолжается.

– О, папа, я думаю, Бамблби уже начал составлять завещание, – она прижалась головой к его бронированной ладони.

К ним подошли остальные автоботы. Оптимус Прайм остановился перед Айзеком и склонил голову в знак глубокого уважения.

– Профессор Самдэк. То, что вы сделали... это великая жертва.

– Это не жертва, Прайм, – Айзек выпрямился, и в лучах восходящего солнца его золотая броня сияла, как маяк. – Это модернизация. Моя дочь показала мне путь, и я лишь последовал по нему.

Он обернулся к горизонту, где за дымом пожаров всё еще виднелись очертания «Самдэк Системс».

– У нас внизу еще пятьдесят тел, готовых к активации. Я разработал систему «Аватар». Мы призовем добровольцев из числа защитников города — тех, кто готов сменить плоть на сталь ради победы. Мы создадим Легион Детройта.

Рэтчет хмыкнул, потирая затылок.

– Похоже, Мегатрон еще не понял, во что он ввязался. Одно дело воевать с ремонтниками, и совсем другое — с семьей инженеров, у которых слишком много свободного времени и неограниченный запас металла.

– Именно, Рэтчет, – Сари посмотрела на отца, и в её глазах отразилось его янтарное свечение. – Война еще не закончена, но сегодня мы изменили правила игры.

Айзек Самдэк осторожно поднял Сари и посадил её на своё массивное плечо, как делал это много лет назад, когда она была маленькой девочкой в обычном платье.

– Пойдем домой, дочка, – сказал он. – Нам нужно подготовить базу. И, кажется, пришло время обсудить твое обучение высшей инженерии Искр. Если ты собираешься присматривать за моими внуками, ты должна знать, как чинить их системы стабилизации.

Сари улыбнулась, глядя на просыпающийся город. Война была жестокой, а будущее — туманным, но теперь она знала: что бы ни случилось, они справятся. Потому что теперь они были не просто союзниками автоботов. Они были новой расой. Первыми истинными Техносимбиотами Земли.

И в этом стальном союзе отца и дочери ковалась победа, которую не смог бы предсказать ни один компьютер Кибертрона.