← Назад к обзору

Треш

Сладкая ловушка в четыре стены

Пробуждение было странным. Ася привыкла к запаху своей старой квартиры — едва уловимому аромату лавандового кондиционера для белья и старых книг, которые она проверяла по вечерам, готовясь к лекциям в колледже. Но сейчас в ноздри ударил совсем другой запах. Тяжелый, дорогой, с нотками сандала и холодного металла. Запах, который она не чувствовала полтора месяца.

Она попыталась пошевелиться, но тело словно сковало невидимыми оковами. Тяжелая, горячая рука собственнически покоилась на её талии, прижимая хрупкое тело к широкой мужской груди. Ася резко распахнула глаза.

Это была не её спальня. Огромная кровать с шелковым бельем, панорамные окна, за которыми еще теплились сумерки, и гнетущая тишина роскошных апартаментов Макарова.

– Проснулась, сладкая? – Голос над самым ухом был низким, с хрипотцой, от которой по позвоночнику пробежал табун мурашек.

Ася вздрогнула и попыталась вырваться, но кольцо рук сомкнулось еще крепче. Она обернулась, сталкиваясь взглядом с ледяной синевой глаз Никиты. Он смотрел на неё так, словно она была его самой ценной добычей, которую он наконец-то загнал в угол.

– Никита? – голос дрогнул. – Как я здесь оказалась? Я же... я заснула у себя.

– У себя? – Никита усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. – Ты моя жена, Ася. Твой дом там, где я. А твоя квартира... считай, что я помог тебе с переездом, пока ты спала. Ты слишком долго бегала от меня, прикрываясь работой в своем колледже.

– Ты не имел права! – Она уперлась ладонями в его грудь, чувствуя под пальцами твердые мышцы. – Это похищение!

– Это возвращение блудной жены в семью, – отрезал он, перехватывая её запястья одной рукой и занося их над её головой. – Я отсутствовал полтора месяца, разгребая дерьмо, которое оставил отец, чтобы эта компания стала моей. Чтобы у тебя было всё. А ты даже не удосужилась ответить на мои последние звонки.

– Я была занята, Никита... Проверки, сессия... – Ася сжалась, чувствуя, как его тело, спортивное и мощное, нависает над ней, подавляя своей энергетикой.

Разница в их росте всегда казалась ей пугающей: её 154 сантиметра против его 185. Она чувствовала себя дюймовочкой, попавшей в клетку к ястребу.

– Занята? – Никита опустил лицо к её шее, вдыхая аромат кожи. – Теперь ты будешь занята только мной. Я соскучился, сладкая. До одури соскучился.

Он приник губами к пульсирующей жилке на её шее, и Ася всхлипнула. Она помнила их брачную ночь. Договорной брак, устроенный родителями, казался ей приговором, пока она снова не увидела Никиту — возмужавшего, жесткого, совершенно не похожего на того мальчишку-одноклассника, которого она знала. В ту ночь он был первым и единственным. Он взял её властно, не оставляя сомнений в том, кому она принадлежит. А потом уехал, оставив её наедине с непонятными чувствами и страхом перед этой неконтролируемой страстью.

– Пусти, – прошептала она, хотя тело уже предательски отзывалось на его близость.

– Никогда, – прорычал он в её кожу. – Ты хоть представляешь, что я чувствовал там? В этих бесконечных перелетах и офисах? Я видел твоё лицо перед глазами. Твои стоны звенели у меня в ушах. Я хотел тебя так, что готов был бросить всё и прилететь через неделю.

Никита отпустил её руки, но лишь для того, чтобы начать избавляться от одежды. Ася смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Он был идеален — литые мышцы, четкий рельеф пресса, уверенность в каждом движении. Настоящий хищник, который наконец-то добрался до своей жертвы.

– Ты же знаешь, что никто, кроме меня, не смеет на тебя смотреть, – он провел ладонью по её бедру, заставляя девушку вздрогнуть. – Ты только моя. Вся, до последней клеточки. И сегодня я напомню тебе об этом.

Ася поняла, что бежать некуда. Да и хотела ли она бежать на самом деле? Глубоко внутри, за слоями страха и гордости, жило странное, тягучее чувство к этому человеку. Он был её мужем. Её единственным мужчиной.

Она видела, как потемнели его голубые глаза, превращаясь в два бездонных озера желания. Он хотел её здесь и сейчас, грубо, отчаянно, по-настоящему.

– Никита... – она выдохнула его имя, и в этом звуке было больше согласия, чем протеста.

Он навис над ней, целуя жадно, глубоко, словно пытался выпить её душу. Его руки блуждали по её худощавому телу, запоминая каждый изгиб, каждую родинку. Ася чувствовала, как внутри всё плавится. Полтора месяца воздержания и одиночества вылились в ответный порыв.

Неожиданно для него самого, Ася уперлась ладонями в его плечи и слегка толкнула назад. Никита, удивленно вскинув брови, подчинился, откидываясь на подушки.

– Сама? – хрипло спросил он, наблюдая за тем, как она медленно поднимается.

– Сама, – Ася закусила губу, чувствуя, как щеки обдает жаром.

Она перекинула ногу через его бедра, оседлав мужа. В позе наездницы она чувствовала себя одновременно уязвимой и властной. Никита смотрел на нее снизу вверх, и в его взгляде читалось такое неприкрытое обожание, смешанное с похотью, что у неё перехватило дыхание.

– Давай, сладкая. Сделай мне хорошо, – его руки легли на её талию, направляя, но не перехватывая инициативу.

Ася медленно, очень осторожно начала опускаться. Из-за внушительных размеров мужа и её собственной узости, каждое движение давалось с трудом. Она почувствовала, как он заполняет её, растягивая, заставляя тело привыкать к забытому ощущению полноты.

– Боже, Никита... – она запрокинула голову, чувствуя, как по спине струится пот.

– Ты такая тесная, – прохрипел он, впиваясь пальцами в её бедра. – Как в первый раз. Невероятно.

Она начала двигаться — сначала медленно, притираясь, ловя ритм, а потом всё увереннее. Она видела, как он сжимает зубы, как вздуваются вены на его шее от напряжения. Ему было чертовски хорошо, и это осознание давало Асе невероятную силу.

– Скажи моё имя, – потребовал он, резко дернув бедрами вверх, отчего Ася вскрикнула и припала к его груди.

– Никита... Никита, пожалуйста... – она стонала, теряя контроль над реальностью.

– Чья ты? Отвечай!

– Твоя... только твоя, – выдохнула она, срываясь на шепот.

Он больше не мог сдерживаться. Макаров перехватил инициативу, резко перевернув её под себя, не разрывая контакта. Теперь он диктовал темп, вбиваясь в неё мощными, уверенными толчками. Ася обхватила его ногами, прижимаясь как можно плотнее, желая раствориться в этом человеке, забыть о договорах, о бизнесе, о коллежде — обо всем, кроме этого момента.

– Я никогда тебя не отпущу, слышишь? – он шептал это ей в самые губы, прежде чем окончательно утонуть в наслаждении. – Ты моя собственность. Моя жизнь. Моя Ася.

Когда всё закончилось, и они лежали, тяжело дыша, в полумраке комнаты, Никита не отстранился. Он укрыл её одеялом, притягивая к себе и утыкаясь носом в макушку.

– Завтра я распоряжусь, чтобы твои вещи перевезли окончательно, – тихо сказал он, и в его голосе уже не было прежней стали, только спокойная уверенность хозяина. – И не вздумай спорить.

– Ты неисправим, – Ася закрыла глаза, чувствуя, как усталость берет свое.

– Я просто люблю то, что принадлежит мне, – он поцеловал её в лоб. – А ты, сладкая, — самое лучшее, что у меня есть.

Ася засыпала, зная, что завтра её ждет долгий разговор и, возможно, борьба за остатки независимости. Но сейчас, в кольце его рук, она впервые за долгое время чувствовала себя на своем месте. Брак, который начался как сделка, превращался в нечто гораздо более опасное и притягательное. В зависимость, от которой ни один из них не хотел лечиться.