Цшоуыоьы
Точка невозврата
В комнате Майка Уилера пахло старыми комиксами и чем-то неуловимо домашним. Уилл Байерс сидел на краю кровати, бессмысленно перебирая пальцами край одеяла. Майк только что ушел в душ, бросив короткое «я быстро», и звук льющейся воды за дверью ванной комнаты стал для Уилла своего рода триггером.
Напряжение, которое он копил в себе годами, видя, как Майк смотрит на Одиннадцать, как он держит её за руку и как яростно защищает свои идеалы «нормальности», достигло предела. Майк часто отпускал грубые шутки в адрес тех, кто «не такой», подчеркивая свою неприязнь к подобным вещам. Но для Уилла эта ненависть Майка была лишь фоном для его собственной, почти болезненной одержимости.
Уилл встал. Его движения были механическими, словно он находился в трансе. Он подошел к двери ванной и осторожно нажал на ручку. Дверь оказалась не заперта — Майк никогда не ждал подвоха от своего лучшего друга.
Внутри было душно от пара. Сквозь полупрозрачную занавеску Уилл видел силуэт Майка. Тот стоял под струями воды, закинув голову назад, позволяя потокам стекать по кудрявым волосам и мускулистой спине. Уилл почувствовал, как во рту пересохло, а внизу живота завязался тугой узел. Майк выглядел идеально: рельеф мышц, широкие плечи, плавные линии тела. Это зрелище вызывало у Уилла не просто восхищение, а неконтролируемую жажду.
Сбросив с себя одежду прямо на кафельный пол, Уилл, не колеблясь, отодвинул занавеску и шагнул в кабину.
– Какого черта?! – Майк резко обернулся, отряхивая воду с лица. Его глаза расширились от шока и мгновенной вспышки гнева. – Уилл, ты что творишь? Выйди вон!
Но Уилл не слушал. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума. Его руки, дрожащие от возбуждения, легли на мокрые плечи Майка.
– Замолчи, Майк, – прошептал Уилл, его голос сорвался.
Уилл прижался к нему, впиваясь губами в шею Майка. Кожа была горячей и пахла мылом. Майк попытался оттолкнуть его, упираясь ладонями в грудь друга, но Уилл, который за последний год стал заметно крепче, стоял как вкопанный.
– Ты с ума сошел? Пусти меня! – Майк закричал, его голос эхом отразился от кафеля. – Это мерзко! Ты что, один из этих?! Убирайся!
Майк предпринял попытку вырваться, его локоть задел стенку кабины, но Уилл перехватил его руки. Одной рукой он прижал запястья Майка к мокрой плитке, а другой начал бесцеремонно исследовать его тело. Пальцы Уилла скользнули вниз по животу Майка, дразняще касаясь кожи, пока не достигли цели.
Майк дернулся, его лицо исказилось от смеси ярости и отвращения.
– Прекрати сейчас же! Я серьезно, Уилл, я тебя ударю! – Он тяжело дышал, пытаясь высвободить руки. – Мы друзья! Оди узнает, я... я убью тебя!
– Тебе не обязательно ненавидеть это, – пробормотал Уилл в самые губы Майка, игнорируя его сопротивление.
Он накрыл ладонью пах Майка, сжимая его. Майк издал сдавленный звук — то ли протест, то ли непроизвольную реакцию тела, которую он не мог контролировать под напором опытных, настойчивых движений Уилла. Уилл начал двигать рукой, задавая быстрый, рваный темп. Его губы снова нашли губы Майка, пытаясь превратить крики в стоны.
Майк отворачивал голову, его тело била дрожь. Вода продолжала хлестать по ним обоим, смывая слезы, которые начали наворачиваться на глаза Майка от унижения и непонимания.
– Нет... Уилл, пожалуйста... это неправильно... – голос Майка стал слабее, хотя он все еще пытался вырваться, толкая Уилла бедром.
– Для меня это единственное, что правильно, – Уилл прижался еще плотнее, чувствуя твердость собственного возбуждения через соприкосновение их тел.
Он начал покрывать поцелуями ключицы Майка, кусая нежную кожу и оставляя яркие отметины. Свободной рукой Уилл продолжал ласкать Майка, доводя его до предела. Майк зажмурился, его пальцы судорожно вцепились в занавеску, едва не обрывая кольца. Несмотря на все его внутреннее сопротивление и гомофобные установки, физиология брала верх.
Уилл опустился на колени прямо под струи воды. Майк попытался отступить назад, вжимаясь спиной в холодный кран, но Уилл крепко обхватил его за бедра, не давая двинуться.
– Что ты... нет! Не смей! – выдохнул Майк, но его голос надломился.
Уилл действовал уверенно и жадно. Он хотел присвоить себе каждую частицу этого человека, который столько времени был для него недосягаем. Каждое движение Уилла было наполнено отчаянием и страстью, накопленной за годы молчания. Майк стонал, и эти звуки были полны боли и невольного удовольствия, которое он явно ненавидел. Его руки вцепились в волосы Уилла, сначала пытаясь оттащить его, но затем пальцы просто застыли в кудрях, когда тело окончательно предало разум.
Когда всё закончилось, в ванной воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая только шумом воды. Уилл поднялся, тяжело дыша, его глаза блестели от лихорадочного возбуждения.
Майк стоял, привалившись к стене, его грудь судорожно вздымалась. Он медленно открыл глаза, и в них не было ничего, кроме холодного, ледяного ужаса и безграничной ненависти.
– Убирайся, – прошептал Майк. Его голос был едва слышен, но в нем чувствовалась такая сталь, какой Уилл никогда раньше не слышал. – Убирайся из моего дома и никогда... никогда больше не приближайся ко мне.
Уилл хотел что-то сказать, протянуть руку, но Майк дернулся, словно от удара током.
– Если ты хоть слово скажешь Оди или кому-то еще... – Майк сглотнул, его лицо побледнело. – Я уничтожу тебя, Байерс. Ты мне больше не друг. Ты — ничто.
Уилл молча подобрал свои вещи и вышел, оставив Майка одного в облаке пара и разбитых надежд на то, что всё может быть как прежде. Точка невозврата была пройдена, и назад пути не было.