← Назад к обзору

Тушка кролика

Рассвет нового дня

Камень лежал, его тело ныло от боли и изнеможения. Слова Тернового эхом отдавались в его голове: «Теперь ты мой, Камень. Только мой». В этих словах не было угрозы, лишь странная, почти болезненная нежность, которая пугала его больше, чем любая угроза. Он попытался пошевелиться, но лианы все еще держали его крепко. Утробный стон вырвался из его груди. Он чувствовал себя пустым, сломленным, будто часть его души была вырвана.

Терновый, прижавшийся к нему, тяжело дышал. Его морда покоилась на плече Камня, а его тело излучало тепло, которое раньше Камень находил утешительным, а теперь – отвратительным. Каждая клеточка его тела кричала от омерзения, от стыда, от ярости. Как он мог допустить это? Как он мог позволить Терновому так унизить его?

С первыми лучами солнца, проникающими сквозь расщелины в потолке пещеры, Камень почувствовал, как к нему возвращается часть его силы. Не физической – его тело все еще было связано и измучено, – а внутренней. Ярость, подавленная шоком и унижением, начала подниматься из глубин его существа. Он был воином! Он был сильным! Его не сломить!

– Отпусти меня, – прохрипел Камень, его голос был сухим и хриплым.

Терновый вздрогнул, его глаза медленно открылись. Он поднял голову и посмотрел на Камня, его взгляд был затуманен сонной негой.

– Камень? Ты проснулся? – Он мягко лизнул его щеку. – Как ты себя чувствуешь, мой дорогой?

Камень дернулся, пытаясь отстраниться от прикосновения.

– Не называй меня так! – Его голос был полон ненависти. – Отпусти меня немедленно!

Улыбка Тернового померкла. В его глазах появилась тень боли.

– Почему ты так говоришь, Камень? Разве тебе не понравилось? Я ведь видел, как ты…

– Заткнись! – Камень зарычал, его глаза наполнились яростью. – Я тебя ненавижу! Ты… ты мерзкое чудовище! Ты изнасиловал меня!

Терновый отпрянул, будто Камень ударил его. Его глаза расширились, и Камень увидел в них не только боль, но и глубокое, почти детское недоумение.

– Изнасиловал? – прошептал Терновый, его голос дрогнул. – Но… но ты же… ты ведь кончил, Камень! Ты стонал! Ты отвечал мне!

– Мое тело предало меня! – выплюнул Камень. – Оно не имеет ничего общего с тем, что я чувствую! Я тебя ненавижу! Я никогда не прощу тебе этого!

Слова Камня, казалось, ударили Тернового сильнее, чем любой физический удар. Он опустил голову, его уши прижались к черепу.

– Я… я думал, что ты… – Его голос был едва слышен. – Я думал, что ты тоже…

– Ты ошибся! – Камень выплюнул каждое слово, как ядовитую колючку. – Я не такой! Я не гей! И я никогда не буду твоим!

Терновый поднял голову, и в его глазах Камень увидел проблеск чего-то нового – не боли, не недоумения, а решимости.

– Ты мой, Камень, – сказал Терновый, и на этот раз в его голосе не было нежности, лишь твердая, холодная уверенность. – Ты мой, потому что я хочу этого. И потому что я никогда не отпущу тебя.

Камень почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Эта новая сторона Тернового была ему незнакома, и она пугала его больше, чем его прежняя безумная влюбленность.

– Что ты собираешься делать? – спросил Камень, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Терновый медленно поднялся. Он выглядел измученным, но его взгляд был тверд.

– Мы останемся здесь, – сказал он. – Пока ты не поймешь. Пока ты не примешь меня.

– Я никогда не приму тебя! – воскликнул Камень. – Я лучше умру!

Терновый лишь покачал головой.

– Ты не умрешь, Камень. Ты будешь жить. И ты будешь моим.

Он подошел к выходу из пещеры и осторожно выглянул наружу.

– Мне нужно найти еду, – сказал он, не оборачиваясь. – Ты голоден?

Камень ничего не ответил. Он лишь смотрел на спину Тернового, его разум лихорадочно искал выход. Он должен был сбежать. Он должен был выбраться из этой пещеры, от этого безумного кота.

Терновый вышел из пещеры, оставив Камня одного в полумраке. Камень тут же начал дергаться, пытаясь ослабить лианы. Его лапы были онемевшими, и он чувствовал, как кожа натирается до крови. Но он не сдавался. Он был воином. Он должен был бороться.

Он провел несколько долгих минут, пытаясь высвободиться, но лианы были завязаны слишком крепко. Отчаяние начало подкрадываться к нему. Что, если он никогда не выберется? Что, если Терновый действительно удержит его здесь навсегда?

Внезапно он услышал шорох за спиной. Камень замер, его сердце бешено забилось. Неужели Терновый вернулся так быстро?

Но это был не Терновый. Из темноты пещеры появилась маленькая мышка, ее глазки-бусинки блестели в полумраке. Мышка осторожно приблизилась к Камню, ее усики подрагивали.

И тут Камень понял. Лианы! Они были живыми! Он видел, как одна из них, та, что обвивала его переднюю лапу, была немного тоньше остальных. Может быть…

Он начал осторожно тереться об нее, пытаясь перетереть волокна. Мышка, казалось, наблюдала за ним, ее маленькое тельце замерло. Камень работал изо всех сил, его мышцы напряглись, а зубы скрежетали от напряжения.

Прошло, казалось, целая вечность. Его лапа болела, а лиана, казалось, не поддавалась. Но Камень не сдавался. Он представлял себе, как возвращается в лагерь, как рассказывает все старейшинам. Он представлял себе, как Тернового изгоняют, навсегда. Эта мысль придавала ему сил.

Наконец, с тихим треском, волокна лианы начали рваться. Камень почувствовал прилив надежды. Еще немного! Еще чуть-чуть!

И вот, с последним рывком, лиана лопнула. Камень почувствовал, как его передняя лапа освободилась. Он тут же начал освобождать вторую, затем задние. Его тело болело, но он чувствовал прилив адреналина.

Он был свободен!

Камень поднялся на трясущиеся лапы. Он чувствовал слабость, но его решимость была непоколебима. Он должен был уйти. Сейчас же.

Он осторожно подошел к выходу из пещеры. Сердце колотилось в груди. Что, если Терновый ждет его снаружи? Что, если он поймает его?

Камень выглянул наружу. Никого. Он глубоко вдохнул свежий лесной воздух, и почувствовал, как к нему возвращается жизнь. Он был дома. Он был свободен.

Он выбрался из пещеры и начал осторожно пробираться сквозь кусты. Ему нужно было быть максимально осторожным. Он не мог позволить Терновому найти его.

Он шел быстро, несмотря на боль в теле. Он должен был добраться до лагеря. Он должен был рассказать все.

Внезапно он услышал шорох позади себя. Камень замер. Он обернулся.

Из-за кустов показалась морда Тернового. В его пасти был пойманный кролик. Его глаза были широко раскрыты, в них читалось удивление и… боль.

– Камень? – прошептал Терновый, роняя кролика. – Ты… ты сбежал?

Камень не ответил. Он лишь смотрел на Тернового, его глаза были полны ненависти.

– Ты не должен был этого делать, Камень, – сказал Терновый, его голос был полон печали. – Я ведь хотел, чтобы ты остался со мной.

– Никогда! – выплюнул Камень. – Я никогда не буду с тобой!

Терновый медленно опустил голову.

– Я не хотел причинять тебе боль, Камень, – прошептал он. – Я просто… я люблю тебя.

– Твоя любовь – это болезнь! – воскликнул Камень. – Она отвратительна!

Терновый поднял глаза. В них уже не было ни печали, ни боли. Только холодная, расчетливая решимость.

– Ты не оставил мне выбора, Камень, – сказал он. – Если ты не можешь быть со мной по своей воле, то будешь по моей.

С этими словами Терновый бросился на Камня. Камень, хоть и был измотан, был опытным бойцом. Он увернулся от первого удара, но Терновый был быстрым и ловким. Он был одержим.

Их драка была жестокой и отчаянной. Камень сражался за свою свободу, за свою честь. Терновый сражался за свою любовь, за свою одержимость.

Камень был сильнее, но Терновый был быстрее. Он наносил удары лапами, кусал, царапал. Камень отвечал тем же, его когти рвали шерсть Тернового, его зубы впивались в его плоть.

Наконец, Терновый, воспользовавшись моментом, когда Камень пошатнулся, нанес ему мощный удар по голове. Мир снова завертелся перед глазами Камня, и он упал на землю.

Терновый склонился над ним, его дыхание было прерывистым.

– Я не хотел этого, Камень, – прошептал он. – Но ты не оставил мне выбора.

Он снова связал Камня лианами, на этот раз еще крепче. Затем он поднял его на спину и потащил обратно в пещеру.

Камень был в сознании, но не мог пошевелиться. Он чувствовал, как его тело волочится по земле, как ветки царапают его шерсть. Он чувствовал себя полностью бессильным.

Когда они вернулись в пещеру, Терновый уложил Камня на то же самое место, где он лежал раньше. Затем он снова связал его, на этот раз еще надежнее, чем прежде. Он даже обмотал лианами его челюсти, чтобы Камень не мог говорить.

Камень смотрел на Тернового, его глаза были полны отчаяния. Он чувствовал себя пойманным в ловушку, без единого шанса на спасение.

Терновый сел рядом с ним, его глаза были полны печали.

– Я знаю, что ты ненавидишь меня, Камень, – прошептал он. – Но я сделаю так, что ты меня полюбишь. Я сделаю так, что ты увидишь, как сильно я люблю тебя.

Он осторожно лизнул лоб Камня. Камень дернулся, но не мог отстраниться.

– Мы будем счастливы здесь, Камень, – сказал Терновый. – Только мы вдвоем. Никто не будет нам мешать.

Камень закрыл глаза, пытаясь не думать, не чувствовать. Он был сломлен. Его воля была сломлена. Он был в ловушке. Навсегда.

Терновый лег рядом с ним, обняв его своим телом. Камень чувствовал его тепло, его дыхание, его сердцебиение. Он чувствовал себя грязным, униженным, но он не мог ничего поделать.

Он был во власти Тернового. И он не знал, что будет дальше. Он не знал, сможет ли он когда-нибудь снова стать прежним Камнем. Он был потерян. И он был одинок. В этой темной пещере, в объятиях своего похитителя.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, освещая вход в пещеру. Новый день начинался. Но для Камня это был не рассвет, а лишь продолжение его кошмара.