← Назад к обзору

тварень

Апофеоз страсти, красные веревки и азартные игры

Воздух в комнате стал настолько густым, что его, казалось, можно было мазать на хлеб. Карина, эта маленькая извращенка с душой заправского крупье, чувствовала себя в своей стихии. Ее пальцы, привыкшие перебирать фишки и нажимать на кнопки игровых автоматов, теперь с не меньшим азартом блуждали по необъятной груди Богдана.

– Богдан, ты мой главный джекпот, – прошептала она, прикусывая губу. – Твои соски тверже, чем мои убеждения в том, что я когда-нибудь брошу лудоманию.

Богдан, этот двухметровый чеченский викинг с душой ранимого любителя манги, издал низкий рокочущий звук. Его огромные ладони покоились на талии Карины, а пальцы невольно сжимали ее бока, оставляя легкие покраснения. Он чувствовал, как внутри него просыпается тот самый «гуль», о котором он читал в последних главах, только вместо жажды плоти его терзала жажда обладания.

– Карина, ты играешь с огнем, – пробасил он, и его кучерявая борода коснулась ее лба. – Я ведь могу и не сдержаться. Я ведь мужчина страстный, анельные радости для меня — не пустой звук, а стиль жизни.

В этот момент Подушка, наша драгоценная и самая ахуенная девочка на свете, почувствовала, что ее звездный час настал. Она сидела между ними, маленькая, хрупкая, со своим четвертым размером, который вызывал зависть у всех женщин Ли Юэ и окрестностей. Ее длинные каштановые волосы окутывали ее, словно живой шелк.

– Хватит болтать! – вдруг выкрикнула она, и в ее голосе прорезались нотки типичной цундере. – Вы что, совсем тупые? Я тут сижу, такая вся идеальная, фитоняшная и из психушки сбежавшая, а вы на меня даже не смотрите! Бака! Дебилы! Обожаю вас, придурков!

Она схватила Богдана за край его порванной майки и потянула вниз, к своему лицу. Ее очки слегка запотели от жара, исходящего от его тела.

– Я хочу видеть, как ты страдаешь от любви ко мне, – прошептала Подушка, внезапно сменив гнев на милость. – Я ведь самая лучшая, правда? Скажи это!

Богдан посмотрел на нее своими огромными глазами, в которых читалось обожание.

– Ты — совершенство, Подушка. Ты — как редкое издание «Токийского гуля» в твердом переплете, – выдохнул он.

Шэнь Хэ, стоявшая чуть поодаль, медленно обходила их по кругу. Красная веревка, которую она сняла с волос, теперь змеилась в ее руках. Ее гетерохромные глаза светились странным, почти мистическим светом. Она наблюдала за этой сценой с холодным любопытством исследователя, изучающего повадки диких животных.

– В горах Адептов нас учили, что избыток эмоций ведет к разрушению, – начала она своим ровным, отрешенным голосом. – Но глядя на вас, я понимаю, что разрушение может быть... эстетичным. Богдан, твоя мускулатура развита лучше, чем у многих воинов Миллелитов. Твои волосы на теле... они напоминают мне мех горных львов.

Она подошла ближе и коснулась плеча Богдана. Ее рука была прохладной, что создавало резкий контраст с его пылающей кожей.

– Я никогда не видела таких больших... сисек у мужчин, – честно призналась Шэнь Хэ, глядя прямо на его грудь. – Это функционально? Или это для привлечения самок?

Карина расхохоталась, запрокинув голову.

– Шэнь Хэ, дорогая, это для любви! И сейчас мы покажем тебе, как именно это работает. Подушка, детка, не сиди просто так, ты же у нас главная по тарелочкам.

Подушка, чье эго сейчас раздулось до размеров Мондштадта, грациозно потянулась. Она знала, что она — центр этой вселенной. Ее маленькие ручки скользнули по бедрам Богдана, нащупывая край его брюк.

– Я люблю маленькие члены, – вдруг невпопад ляпнула она, краснея. – Но Богдан... Богдан — это исключение из всех моих правил. Он такой большой, такой волосатый... Я чувствую себя рядом с ним такой крошечной и защищенной, хотя я и сама могу кому угодно лицо разбить, я же из дурки!

Богдан почувствовал, как его лицо заливает краска. Он привык к вниманию, но такая концентрация женской энергии (и безумия) даже для него была чересчур.

– Подушка, ты... ты просто чудо, – прохрипел он. – Карина, Шэнь Хэ... я не знаю, с кого начать.

– Начни с послушания, – отрезала Карина, и в ее руках внезапно оказались наручники, которые она явно припасла заранее. – Я давно хотела взять тебя в рабство, Богдан. Твоя волосатая попка сегодня будет принадлежать государству Карины!

Она ловко защелкнула один браслет на запястье гиганта, а другой пристегнула к тяжелой ножке дубового стола. Богдан даже не сопротивлялся. Напротив, его соски стали еще тверже, а дыхание — чаще.

– О да... приказы... – простонал он. – Только не заставляй меня читать мангу про любовь, это слишком больно.

Шэнь Хэ внимательно наблюдала за процессом связывания. В ее голове щелкнул какой-то механизм.

– Если это форма пленения, то я могу помочь, – сказала она. – Мои веревки заговорены Адептами. Они не дадут пленнику вырваться, даже если в нем проснется сила демона.

Она сделала шаг вперед и начала обвивать красную нить вокруг мощных рук Богдана, переплетая ее с его волосами на предплечьях. Это выглядело как странный, пугающий ритуал. Карина и Подушка завороженно смотрели на то, как белые пальцы Шэнь Хэ мелькают на фоне смуглой кожи Богдана.

– Ты такая крутая, Шэнь Хэ, – выдохнула Подушка, прижимаясь к боку адептки. – Давай вместе его мучить? Ну, по-доброму. Как мы любим.

Подушка, будучи истинной «матерью» этой компании, начала расстегивать пуговицы на своей блузке. Ее четвертый размер наконец-то вырвался на свободу, и комната словно озарилась светом.

– Смотрите на меня! – провозгласила она. – Я — воплощение красоты и фитнеса! Мои щечки созданы для поцелуев, а мое тело — для того, чтобы вы все сошли с ума!

Карина, не теряя времени, прильнула к Подушке с одной стороны, а Богдан, насколько позволяли путы, потянулся к ней с другой. Шэнь Хэ же, оказавшись в эпицентре этого сплетения, вдруг почувствовала, как ледяная корка вокруг ее сердца начинает трескаться.

– Это... тепло, – прошептала Шэнь Хэ, когда рука Карины коснулась ее талии. – Человеческое тепло. Оно пугает меня больше, чем орды хиличурлов.

– Не бойся, снежинка, – Карина сняла очки и посмотрела на Шэнь Хэ своим «азартным» взглядом. – Мы просто играем. И сегодня ставка — всё или ничего.

Богдан, чьи мышцы перекатывались под кожей, издал победный клич. Он подхватил Подушку своими связанными руками и усадил ее к себе на колени.

– Ты моя маленькая королева, – сказал он, зарываясь лицом в ее каштановые волосы. – Твой запах... он пахнет свободой и немного таблетками, которые тебе давали в больнице. Это сводит меня с ума.

– Это запах победы, дурачок! – хихикнула Подушка, кусая его за ухо. – Шэнь Хэ, иди к нам! Ты такая высокая и классная, нам не хватает твоего холода в этом аду!

Шэнь Хэ помедлила секунду, а затем, словно решившись на прыжок со скалы, прижалась к ним обоим. Ее длинные серебристые волосы смешались с темным каре Карины и каштановым водопадом Подушки.

– Я... я не знаю, что делать дальше, – призналась Шэнь Хэ, и в ее голосе впервые прозвучала неуверенность. – Мои наставники не давали инструкций для таких... конфигураций.

Карина хищно улыбнулась, облизывая губы.

– Просто делай то, что велит тебе твоя подавленная кровожадность, дорогая. Только перенаправь ее в русло страсти. Богдан выдержит всё. Он у нас крепкий орешек.

Богдан в подтверждение этих слов напряг свой кучерявый лоблок, который теперь был виден во всей красе, так как Карина ловко избавила его от остатков одежды.

– Я готов! – проревел он. – Ради Подушки, ради Карины, ради Шэнь Хэ... и ради Канеки Кена!

Комната наполнилась звуками, которые заставили бы покраснеть даже самых искушенных обитателей Ли Юэ. Подушка, чувствуя себя настоящим куколдом-вдохновителем, то подбадривала их своими криками, то сама бросалась в гущу событий, доказывая, что она — самая замечательная женщина на свете.

– Посмотрите на меня! – кричала она, когда Карина и Шэнь Хэ одновременно ласкали Богдана. – Я стою этого зрелища! Я — ваша муза! Я — ваша Подушка!

Карина, чьи извращенные фантазии наконец-то воплотились в реальность, работала руками и губами с ловкостью карточного шулера. Она знала каждое чувствительное место на теле Богдана, каждый волосок, который отзывался на ее прикосновение.

– Ты мой раб, Богдан, – шептала она ему в самое ухо. – Мой большой, волосатый, страстный раб. И ты будешь делать всё, что я скажу.

– Да, госпожа... – выдыхал Богдан, и его огромные груди вздымались в такт его тяжелому дыханию.

Шэнь Хэ, постепенно входя во вкус, начала использовать свои техники Адептов для... не совсем стандартных целей. Ее прикосновения были точечными, вызывая волны наслаждения, которые прошибали Богдана до самых кончиков его кучерявых волос на голове.

– Твои энергетические каналы открыты, – констатировала она, проводя ладонью по его животу. – Я чувствую, как твоя жизненная сила... пульсирует. Это весьма... любопытный феномен.

Подушка, наблюдая за этим, чувствовала, что она вот-вот взорвется от счастья. Она любила этих долбоебов. Она любила эту жизнь. И она знала, что никто и никогда не сможет повторить то, что происходило в этой комнате.

– Мы — команда! – пропищала она, забираясь на самую вершину этой горы из тел. – Мы — самое хайповое, что случалось с этим миром! И я — самая крутая пизда во всей вселенной!

Богдан, Карина и даже обычно сдержанная Шэнь Хэ не могли с ней не согласиться. В этот момент, среди разорванной манги, красных веревок и азартного блеска очков, они были единым целым.

– Еще... – прохрипел Богдан, чувствуя, как его анельные радости близки как никогда. – Карина, не останавливайся! Шэнь Хэ, держи меня крепче! Подушка... просто будь такой же ахуенной!

И они не останавливались. Вечер только начинался, а впереди было еще столько несыгранных партий, непрочитанных глав и неиспользованных веревок. В этой комнате время остановилось, уступая место чистому, дикому и абсолютно безумному восторгу, который могли создать только они — четверо самых странных и великолепных существ на свете.

– Знаете, – вдруг сказала Подушка, когда они на мгновение замерли, чтобы перевести дух. – А ведь в психушке кормили хуже. Здесь... здесь гораздо вкуснее.

Карина рассмеялась и поцеловала Подушку в ее пухлую щечку.

– Это только закуска, радость моя. Основное блюдо еще впереди. Богдан, ты готов к следующему раунду?

Богдан посмотрел на своих женщин — на властную Карину, на неземную Шэнь Хэ и на свою обожаемую Подушку. Его сердце билось так сильно, что, казалось, оно сейчас выпрыгнет из его волосатой груди.

– Я всегда готов, – ответил он с достоинством истинного мужчины. – Только дайте мне на секунду представить, что я — Канеки, и я покажу вам, на что способен настоящий гуль!

И хаос возобновился с новой силой, поглощая их всех в пучину страсти, от которой содрогались стены и трепетали сами звезды над Ли Юэ.