← Назад к обзору

°•~Твой маленький секрет ~°•

Зелёный омут покорности

Тишина в квартире Кати теперь казалась Вару не просто отсутствием звуков, а чем-то осязаемым, тяжёлым, давящим на плечи. Он лежал на диване, уткнувшись лицом в подушку, и слушал, как на кухне шумит вода. Каждое движение отзывалось ноющей болью внизу, заставляя его шипеть сквозь зубы. Его гордость, та самая, которую он холил и лелеял годами, была не просто задета — она была растоптана и выставлена на посмешище.

Валет осторожно приподнялся на локтях, поправляя съехавшие очки. Зелёные спирали привычно искажали мир, делая его более терпимым, но даже они не могли скрыть того факта, что он остался без штанов, в одной лишь растянутой толстовке, униженный и запертый в золотой клетке.

– Чёртова баба... – пробормотал он, пробуя голос. Связки слегка саднило от недавних криков. – Думает, что если разок отшлёпала, то я теперь буду ей тапочки в зубах приносить? Мечтать не вредно.

Он попытался встать, но ноги слегка дрожали. Это была не физическая слабость, а скорее шок. В «Карточном мире» или в доме Фёдора его могли ударить, могли наорать, но никто никогда не переходил эту черту интимного, педагогического унижения. Это выбивало почву из-под ног.

Вару на цыпочках, стараясь не шуметь, подошёл к зеркалу в прихожей. Вид у него был жалкий: растрёпанные зелёные кудри, бледные ноги, выглядывающие из-под края синего свитера, и этот треклятый ошейник, который теперь казался не просто аксессуаром, а клеймом.

– Ну и урод, – фыркнул он собственному отражению. – Ладно, Вару, соберись. Ты — великий манипулятор. Ты найдёшь её слабое место.

В этот момент из кухни вышла Катя. Она уже сменила домашнее платье на строгий халат и теперь выглядела ещё более внушительно. В руках она держала небольшой тюбик с мазью. Её взгляд скользнул по Вару, оценивая его состояние.

– Я же сказала сидеть в гостиной, – ровным тоном произнесла она. – Ты уже забыл мой урок?

Вару инстинктивно втянул голову в плечи, но тут же опомнился и нацепил на лицо свою самую дерзкую ухмылку.

– Ой, простите, ваше величество! Ноги затекли. Знаешь ли, лежать в позе поверженного врага не так уж и удобно. Может, вернёшь мне шорты? А то как-то прохладно, боюсь, твоё ценное имущество простудится.

Катя медленно подошла к нему. Она была выше, и Вару пришлось задрать голову, чтобы видеть её лицо.

– Твоё имущество — это я, Вару. И я сама решу, когда тебе будет тепло, а когда холодно. Иди на диван и ложись на живот. Живо.

Вару почувствовал, как к горлу подкатывает комок гнева.

– А если не пойду? Снова будешь руками махать? Тебе что, доставляет удовольствие бить того, кто слабее? Фу, Катенька, это так низко. Я думал, ты из высшего общества.

Катя не ответила. Она просто сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Её рука легла на воротник его толстовки, пальцы коснулись металлического кольца на ошейнике.

– Ты хочешь проверить моё терпение ещё раз? – спросила она почти шёпотом. – Поверь, у меня хватит сил на всю ночь. Но тогда завтра ты не сможешь даже стоять, не то что паясничать.

Вару замер. В её глазах не было злости — только холодная, расчётливая уверенность. И это пугало его больше всего. Он привык к ярости Пика, к воплям Зонтика, к занудству Куромаку. Но это спокойствие было ему не по зубам.

– Ладно, ладно, не кипятись, – он картинно вскинул руки вверх. – Иду. Только не трогай ошейник, он и так шею натирает.

Он вернулся в гостиную и нехотя опустился на диван. Катя села рядом, открывая тюбик. Вару почувствовал запах ментола и каких-то трав. Когда её прохладные пальцы коснулись его пылающей кожи, он непроизвольно вздрогнул и вцепился пальцами в подушку.

– Тише, – скомандовала она, втирая мазь. – Это снимет отек.

– Ты такая заботливая, я прямо сейчас расплачусь, – съязвил Вару, хотя от мази действительно становилось легче. – Сначала избила, потом лечишь. Это у тебя хобби такое? Садизм с элементами милосердия?

– Это дисциплина, – Катя продолжала методично обрабатывать кожу. – Ты ведешь себя как дикий зверек. А диких зверей нужно либо приручать, либо держать в клетке. Я выбрала первый вариант. Ты умный, Вару. Намного умнее, чем хочешь казаться. Зачем тебе эта маска клоуна?

Вару замолчал. Вопрос попал в цель, и это ему крайне не понравилось. Он привык, что все видят только его выходки, его зелёные очки и слышат его издевательский смех. Никто никогда не спрашивал «зачем». Все просто хотели, чтобы он заткнулся.

– Какая разница? – буркнул он в подушку. – Всем нравится шоу, я его даю. Тебе вот, видимо, нравится шоу «строгая госпожа». Каждому своё.

– Мне не нравится наказывать тебя, – Катя закончила и закрыла тюбик. – Но мне нравится порядок. И пока ты живешь под моей крышей, ты будешь соблюдать мои правила. Первое правило: ты никогда не лжешь мне. Второе: ты выполняешь мои поручения без обсуждений. И третье: ты забываешь про свой ядовитый язык, когда я нахожусь в комнате.

Вару перевернулся на бок, прикрываясь полой толстовки. На его лице играла кривая усмешка.

– Три правила? Всего-то? А я думал, будет целый кодекс. А если я нарушу? Опять шлепки? Знаешь, это быстро надоедает. Придумай что-нибудь пооригинальнее.

Катя посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

– Если ты нарушишь правила, наказание будет зависеть от тяжести проступка. И поверь, у меня богатая фантазия. А теперь — спать. Завтра у нас много дел. Ты будешь помогать мне с уборкой в библиотеке.

– Я? Убираться? – Вару картинно схватился за сердце. – Ты забываешь, я — валет пик! Я создан для великих свершений, а не для того, чтобы пыль сдувать с твоих антикварных книжек!

– Валет пик сейчас находится в подчинении, – отрезала Катя, поднимаясь. – И если к утру в библиотеке не будет чисто, ты останешься без завтрака. И без очков.

Вару мгновенно замолчал. Угроза отобрать очки подействовала безотказно. Очки были его щитом, его единственной защитой от мира, который он не хотел видеть в истинном свете. Без них он чувствовал себя голым — гораздо более голым, чем сейчас, без штанов.

– Ты... ты не посмеешь, – прошипел он, и в его голосе впервые прорезался настоящий страх.

– Хочешь проверить? – Катя подошла к двери и выключила свет в гостиной. – Доброй ночи, Вару. Надеюсь, ты примешь правильное решение.

Дверь закрылась, и Вару остался в темноте. Свет луны пробивался сквозь незашторенное окно, рисуя на полу причудливые тени. Он лежал, прислушиваясь к биению собственного сердца.

– Ну и влип же ты, зелёный, – прошептал он себе под нос.

Всю ночь ему снились странные сны. Ему снился карточный мир, но вместо привычных серых скал Изначального мира там были бесконечные коридоры из книг, и Катя, огромная, как королева, возвышалась над ним, держа в руках огромные золотые ножницы, которыми она хотела срезать его очки. Он бежал, спотыкался, падал, а её смех — не ехидный, как у него, а холодный и мелодичный — преследовал его повсюду.

Утро началось не с кофе. Катя вошла в гостиную ровно в семь, резко раздвинув шторы. Солнечный свет ударил Вару по глазам, заставляя его зарыться поглубже в подушки.

– Подъем, соня. Рабочий день начался.

Вару что-то нечленораздельно проворчал, пытаясь нащупать очки, которые ночью положил на журнальный столик. Но столик был пуст.

Он резко сел, протирая глаза. Мир без очков был слишком ярким, слишком детальным и пугающе настоящим. Его глаза — необычного, почти фосфоресцирующего зелёного цвета — метались по комнате.

– Где они?! – выкрикнул он, вскакивая на ноги. – Верни мои очки, ведьма!

Катя стояла у двери, вертя в руках его драгоценный аксессуар.

– Я предупреждала, Вару. Ты вчера слишком много спорил перед сном. Это — залог твоего хорошего поведения на сегодня. Отработаешь в библиотеке — получишь их обратно.

– Это подло! – Вару сделал шаг к ней, но остановился, чувствуя себя беззащитным под её прямым взглядом. – Это личная вещь! Ты не имеешь права!

– В этом доме у тебя нет прав, кроме тех, что даю тебе я, – Катя убрала очки в карман халата. – На кухне тебя ждет каша. После завтрака — в библиотеку. И надень это.

Она бросила ему на диван сверток. Развернув его, Вару обнаружил короткие трикотажные шорты, больше похожие на детские.

– Ты издеваешься? – он брезгливо поднял их двумя пальцами. – Я в этом похож на какого-то детсадовца!

– Именно так ты себя и ведешь. Одевайся и выходи.

Вару остался один, дрожа от ярости и бессилия. Он натянул шорты, которые оказались катастрофически тесными, подчеркивая каждый изгиб его худощавого тела. Толстовка едва прикрывала пояс, создавая нелепый и унизительный образ.

Завтрак прошел в полном молчании. Вару ковырялся в каше, бросая на Катю испепеляющие взгляды, но без очков они не имели той силы, на которую он рассчитывал. Он чувствовал себя обнаженным, выставленным на витрину. Каждое его движение было скованным.

– Всё, я закончил, – буркнул он, отодвигая тарелку. – Веди в свою пыточную.

Библиотека Кати была огромной. Полки уходили под самый потолок, заполненные томами в кожаных переплетах. В воздухе стоял запах старой бумаги и воска.

– Вот тряпка, вот полироль, – Катя указала на нижние полки. – Твоя задача — протереть каждую книгу и каждую полку. Если я найду хоть одну пылинку, мы вернемся к вчерашнему методу воспитания. Вопросы есть?

Вару взял тряпку так, словно это была дохлая крыса.

– Один вопрос. Ты всегда была такой занудой или курсы заканчивала?

Катя лишь приподняла бровь, и Вару поспешно уткнулся в полку.

Работа была нудной и монотонной. Вару привык созидать хаос, а не устранять его. Через час у него затекла спина, а руки покрылись серым налетом. Он постоянно оглядывался, проверяя, не следит ли за ним Катя. Она сидела в массивном кресле у окна, читая какую-то книгу и изредка поглядывая на своего «слугу».

– Эй, хозяйка, – позвал он, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – А зачем тебе столько книг? Ты их все читала? Или это просто для статуса, чтобы гости думали, какая ты умная?

– Читала большинство из них, – не отрываясь от текста, ответила Катя. – Знание — это власть, Вару. Если бы ты больше читал и меньше пакостил, возможно, ты бы не оказался в таком положении.

– Ой, началось... Поучения от великой гуру, – Вару закатил глаза. – Я и так всё знаю. Люди — идиоты, мир — помойка, а лучший способ выжить — это сделать так, чтобы все тебя боялись.

– И как, работает? – Катя закрыла книгу и посмотрела на него. – Тебя боятся? Или тебя просто презирают и стараются держаться подальше? Боязнь и уважение — разные вещи. А то, что вызываешь ты, — это просто раздражение. Как от назойливой мухи.

Вару замер с тряпкой в руке. Его пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели.

– Ты ничего не знаешь обо мне, – тихо произнес он. Его голос больше не был издевательским. Он звучал надломленно. – Ты видишь только то, что я позволяю видеть.

– Тогда позволь мне увидеть что-то другое, – Катя поднялась и подошла к нему. – Покажи мне, что за этими очками и этими шутками скрывается кто-то, достойный внимания, а не только порки.

Она протянула руку и коснулась его подбородка, заставляя поднять голову. Вару затаил дыхание. Без очков его взгляд был беззащитным, почти умоляющим, хотя он изо всех сил старался придать ему жесткости.

– Отдай очки, – прошептал он. – Пожалуйста.

Катя медленно достала очки из кармана, но не отдала их, а просто держала перед его лицом.

– Ты закончишь работу? Без фокусов? Без надписей на стенах и разбитых ваз?

– Да... – Вару сглотнул. – Только отдай.

Она надела их на него сама, осторожно заправляя дужки за уши. Как только зеленые линзы скрыли его глаза, Вару заметно расслабился. К нему мгновенно вернулась часть его привычной уверенности.

– Ну вот, так-то лучше, – он поправил оправу и шмыгнул носом. – Теперь я снова вижу этот мир в правильном цвете. А насчет работы... Ладно, дотру я твои пыльные мешки. Но только потому, что мне скучно.

Катя слегка улыбнулась — впервые за всё время.

– Хорошо. Дотирай. А вечером... вечером мы попробуем пообедать как нормальные люди. Если, конечно, ты не решишь снова проверить мои нервы на прочность.

Она вышла из библиотеки, оставив его одного. Вару посмотрел на тряпку в своей руке, потом на бесконечные ряды книг. Его задница всё ещё немного ныла, напоминая о цене непослушания, но в груди вместо привычной пустоты и злобы шевелилось странное, незнакомое чувство.

Он не был уверен, что это — начало приручения или просто затишье перед новой бурей. Но одно он знал точно: эта женщина была первым человеком, который не просто наказал его, а заставил его почувствовать себя... настоящим.

– Ладно, книги, – пробормотал он, принимаясь за работу с неожиданным рвением. – Давайте посмотрим, что в вас такого интересного, раз она так за вас цепляется.

Вару работал до самого вечера. Он не разбил ни одной вещи, не вылил полироль на ковер и не оставил ни одной язвительной надписи. Когда Катя зашла проверить результат, она увидела чистые полки и валета, который сидел на полу, прислонившись к книжному шкафу, и увлеченно листал какой-то атлас с картинками.

– Впечатляет, – признала она, обводя комнату взглядом. – Ты справился быстрее, чем я ожидала.

Вару вскинул голову, захлопнув книгу.

– Да так, ерунда. Просто решил доказать, что я могу делать всё лучше всех. Даже такую тупую работу, как эта.

– Пойдем ужинать, – Катя протянула ему руку.

Вару на мгновение замешкался, глядя на её ладонь. В его голове пронеслись сотни колкостей, которые он мог бы сейчас выдать. Но вместо этого он просто вздохнул и, вложив свою руку в её, поднялся с пола.

– Только учти, – сказал он, когда они выходили из комнаты. – Если на ужин снова будет каша, я за себя не ручаюсь. Дисциплина дисциплиной, а мой желудок требует деликатесов!

– Будет курица, Вару. И перестань ныть, тебе это не идет.

Они шли по коридору, и цепь на ошейнике тихо позвякивала в такт их шагам. Вару всё ещё был пленником, всё ещё был наказан и всё ещё носил унизительные шорты. Но в этот вечер тишина в квартире больше не казалась ему давящей. Она была... спокойной. И в этом изумрудном покое валет пик впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности.