ты моя,Гермиона.
Лихорадка серого шелка
Неделя после их уговора в библиотеке превратилась для Гермионы в сплошной сюрреалистичный сон. Драко Малфой, казалось, задался целью переписать историю их взаимоотношений с помощью изящных жестов и пугающей внимательности. Но чем мягче он становился, тем сильнее внутри Гермионы росла паника. Это было неправильно. Это было слишком быстро. Это было... слишком сладко для той, кто привык к горечи его насмешек.
В четверг утром, когда сова принесла ей крошечную коробочку с засахаренными лепестками фиалок — её любимыми, о чем он вообще не должен был знать, — Гермиона сломалась. Страх перед неизвестностью и собственной уязвимостью заставил её выстроить вокруг себя ледяную стену.
Весь день она старательно смотрела сквозь него. В Большом зале она пересела так, чтобы видеть только спину Невилла. В коридорах, едва завидев платиновую макушку, она резко сворачивала в тайные проходы, которыми раньше пользовалась только для того, чтобы успеть на уроки.
– Гермиона, ты ведешь себя странно, – заметил Гарри, когда они выходили с Истории магии. – Ты бегаешь от Малфоя так, будто он подсыпал тебе в сумку нюхлера.
– Я ни от кого не бегаю, Гарри, – отрезала она, крепче прижимая учебники к груди. – У меня просто много дел. Жизнь не вращается вокруг искупления грехов одного слизеринца.
Но её сердце предательски екнуло, когда она увидела Драко, стоящего у подножия движущейся лестницы. Он ждал её. Его лицо, обычно бледное, сейчас казалось почти восковым, а в глазах метались искры раздражения, смешанного с непониманием.
Гермиона ускорила шаг, надеясь проскочить мимо в толпе первокурсников, но холодные пальцы железной хваткой сомкнулись на её локте.
– Ты меня игнорируешь, Грейнджер? – Его голос был тихим, но в нем вибрировала такая ярость, что студенты вокруг поспешили разойтись.
– Пусти, Малфой. Мне нужно в библиотеку, – она попыталась вырваться, не глядя ему в глаза.
– К черту библиотеку! – Драко дернул её на себя, заставляя почти уткнуться носом в его галстук. – Три дня. Три дня ты ведешь себя так, будто я — пустое место. Я извинился. Я завалил тебя этими проклятыми цветами. Я сломал нос Гойлу! Что еще тебе нужно?
– Мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое! – выкрикнула она, наконец подняв на него взгляд, полный слез и смятения. – Ты не можешь просто ворваться в мою жизнь и заставить меня забыть всё, что было! Я боюсь, Драко! Боюсь, что это игра, боюсь, что я проснусь, а ты снова назовешь меня...
Он не дал ей договорить. Его терпение, и без того тонкое, лопнуло с сухим треском. Драко резко толкнул её в нишу за ближайшим доспехом, отрезая от остального мира своей фигурой.
– Ты думаешь, это игра? – прошипел он, прижимаясь к ней так близко, что она чувствовала бешеный ритм его сердца. – Думаешь, я схожу с ума от одного твоего запаха просто ради шутки?
– Драко, пожалуйста... – выдохнула она, теряя волю к сопротивлению.
– Нет, Гермиона. Ты хотела невероятных ухаживаний? Получай.
Он накрыл её губы своими — не спрашивая разрешения, не проявляя той осторожности, которую практиковал последнюю неделю. Это был поцелуй-столкновение, поцелуй-битва. В нем был вкус мяты, ярости и отчаяния. Гермиона сначала замерла, её ладони уперлись в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но через секунду пальцы сами собой вцепились в дорогую ткань его мантии, сминая её.
Она ответила с той же страстью, накопленной за годы подавленной неприязни, которая теперь переросла в нечто неуправляемое. Драко застонал в поцелуй, запуская руку в копну её волос, притягивая еще ближе, словно пытаясь слиться воедино.
Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Волосы Гермионы были в полном беспорядке, а губы припухли.
– Всё еще думаешь, что я играю? – прошептал он, касаясь своим лбом её лба.
– Ты невыносим, – ответила она, закрывая глаза. – Ты просто невозможен.
– Я знаю. Но теперь ты никуда от меня не денешься.
***
Вечер того же дня обещал быть спокойным, но атмосфера в Хогвартсе всегда была переменчивой. После инцидента в нише Гермиона чувствовала себя окрыленной и одновременно опустошенной. Она шла по коридору к Большому залу, когда дорогу ей преградил Кормак Маклагген.
– О, Грейнджер, – он осклабился, преграждая путь своим массивным телом. – Слышал, ты теперь водишься с хорьком? Неужели Гриффиндор настолько измельчал, что наши отличницы прыгают в постель к пожирательским отпрыскам?
Гермиона поморщилась, пытаясь обойти его.
– Уйди с дороги, Кормак. Твое мнение интересует меня меньше, чем мнение флоббер-червя.
– А ты стала дерзкой, – Маклагген схватил её за плечо, слишком сильно сжав пальцы. – Может, тебе напомнить, кто твои настоящие друзья? Или ты действительно думаешь, что Малфой видит в тебе что-то, кроме грязной...
Договорить он не успел. Заклинание, пущенное с такой силой, что воздух вокруг зазвенел, отбросило Маклаггена к стене. Драко Малфой шел по коридору, и его палочка светилась зловещим белым светом.
– Я ведь предупреждал, – голос Драко был тихим, как шелест змеи в траве. – Я сказал, что убью любого, кто посмеет осквернить её имя своим грязным ртом.
– Малфой, ты свихнулся! – Кормак вскочил, выхватывая палочку. – Защищаешь эту зубрилку? Она же для тебя всегда была мусором!
– Для меня она — всё, – отчеканил Драко. – А ты — просто кусок бесполезного мяса. Экспеллиармус!
Палочка Маклаггена вылетела из рук, но Драко не остановился. Он бросился вперед, игнорируя магию, и нанес Кормаку сокрушительный удар в челюсть. Завязалась драка, настоящая, магловская, яростная. Драко дрался как одержимый, вкладывая в каждый удар всю ту ненависть, которую он раньше испытывал к самому себе, и всю ту защиту, которую теперь хотел подарить Гермионе.
– Драко, хватит! Прекрати! – Гермиона бросилась к ним, пытаясь разнять парней.
Наконец ей удалось наложить на обоих Импедименту. Маклагген лежал на полу, сплевывая кровь, а Драко, с разбитой губой и горящими глазами, тяжело дышал, пытаясь вырваться из невидимых оков.
– Он... он назвал тебя... – прохрипел Малфой, глядя на Гермиону.
– Я слышала, Драко. Слышала, – она подошла к нему, игнорируя стоны Кормака. – Посмотри на меня.
Она мягко коснулась его лица, снимая заклинание. Драко тут же обхватил её запястья своими окровавленными руками.
– Я не позволю, Гермиона. Больше никогда. Никто не посмеет.
В этот момент к месту происшествия прибежали профессора, привлеченные шумом. Макгонагалл выглядела крайне рассерженной, а Снейп, появившийся из теней, лишь скептически приподнял бровь, глядя на разбитое лицо своего любимчика.
– Мистер Малфой, мистер Маклагген! Минус пятьдесят очков с каждого факультета и неделя отработок! – голос декана Гриффиндора гремел на весь коридор. – Мисс Грейнджер, объяснитесь!
Гермиона посмотрела на Драко. Он стоял гордо, не пытаясь оправдаться, готовый принять любое наказание за то, что защитил её честь. И в этот момент она поняла, что все её страхи были напрасны.
– Профессор, – начала она, расправив плечи. – Мистер Маклагген позволил себе недопустимые оскорбления. Мистер Малфой лишь... восстанавливал справедливость.
Драко удивленно взглянул на нее. Она лгала ради него? Она, «мисс Правильность», покрывала его драку?
– Тем не менее, рукоприкладство недопустимо, – смягчилась Макгонагалл, но в её глазах промелькнуло нечто похожее на одобрение. – Идите в больничное крыло, оба. Живо!
Когда они вышли из зоны видимости учителей, Драко остановился и прислонился к холодной каменной стене.
– Ты не должна была этого делать, – сказал он, вытирая кровь с подбородка. – Теперь у тебя будут проблемы с Маклаггеном и его дружками.
– У меня уже есть ты, – просто ответила Гермиона, доставая палочку и шепча «Эпискеи», чтобы залечить его раны. – Думаю, этого достаточно, чтобы напугать половину школы.
Драко перехватил её руку и прижал ладонь к своим губам.
– Ты действительно простила меня? – спросил он, и в этом вопросе было столько уязвимости, что у Гермионы защемило в груди.
– Я в процессе, – улыбнулась она, притягивая его за галстук для нового, на этот раз нежного и долгого поцелуя. – Но ты на верном пути, Малфой. Продолжай свои «невероятные ухаживания». Мне начинает нравиться.
Драко усмехнулся, прижимая её к себе под сводами древнего замка. Он знал, что впереди еще много битв, но самая главная из них — за сердце Гермионы Грейнджер — была официально выиграна. И он не собирался отдавать эту победу никому.