← Назад к обзору

Тёмный мир

Кровь и тернии: Путь к престолу теней

– Ты уверена, что хочешь сделать это сейчас? – Белламер обеспокоенно заглянул Эле в глаза, перехватывая её руку. – Ты только что отдала почти все силы, чтобы сдержать гнев своей матери и прогнать Тариона. Твоё тело едва справляется с трансформацией.

Эла осторожно высвободила ладонь. Её кожа была непривычно бледной, почти прозрачной, но в глубине зрачков всё ещё тлели угли пробуждённой мощи.

– Если я не пойду сейчас, Бел, страх снова возьмёт верх над разумом, – её голос звучал непривычно глубоко, в нём слышался шелест листвы и холод могильного камня. – Нориэль должна увидеть, что я не монстр из её кошмаров. И я не одна.

Глория, стоявшая неподалёку, демонстративно стряхнула капли кровавого дождя со своего ажурного зонтика. Её алые глаза азартно блеснули.

– О, я ни за что не пропущу это зрелище. Увидеть лицо «великой и шрамированной» королевы, когда в её тронный зал заявятся те, кого она считала мусором... Это стоит того, чтобы рискнуть парой сломанных рёбер.

– Это не прогулка в саду, Глория, – Никола нахмурился, поправляя воротник своего сюртука. – Если портал закроется за нашими спинами, мы окажемся в ловушке в мире, где каждый куст пропитан ненавистью к нашему виду.

– Тогда нам лучше позаботиться о том, чтобы он не закрылся, – раздался холодный голос Клода.

Генерал подошёл к ним, его шаги были бесшумны. Он выглядел так, словно только что вернулся не с поля боя, а с официального приёма. Ни одна складка на его одежде не была помята, ни один волосок не выбился из причёски.

– Я пойду с вами, – Клод посмотрел на Элу, и в этом взгляде она впервые прочитала не оценку инструмента, а признание равной. – Не потому, что я жажду примирения, а потому, что Елена заслуживает проснуться в мире, который не пытается её убить.

Эла кивнула. Она чувствовала, как внутри неё пульсирует связь с матерью. Там, в подземельях, кристальный саркофаг больше не был ледяной тюрьмой — он стал колыбелью. Елена дышала в унисон с ней, и эта общая жизнь давала Эле силы стоять прямо.

– Белламер, ты сможешь открыть проход в обход главных врат? – спросила Эла, оборачиваясь к эльфу.

– Есть старая тропа следопытов, – Бел прищурился, прикидывая маршрут. – Она ведёт прямо к королевским садам. Если Тарион ещё не успел доложить о своём позоре, у нас будет эффект неожиданности. Но нам нужно спешить.

Переход между мирами ощущался иначе, чем в первый раз. Теперь Эла не была беспомощной жертвой, выброшенной в бездну. Она чувствовала ткань реальности, видела золотые нити эльфийской магии и багровые жгуты вампирской энергии, которые сплетались в тугой узел. Она была тем самым узлом.

Когда они вышли из тени старых дубов в королевском саду столицы, эльфийский мир показался Эле слишком ярким, почти вульгарным в своём цветении. Здесь не было дождя, только закатное солнце, окрашивавшее белые башни в нежно-розовый цвет.

– Запах... – Глория поморщилась, прикрывая нос кружевным платочком. – Слишком много цветов и... жизни. Это почти тошнотворно.

– Привыкай, сестрёнка, – Никола уже обнажил свою шпагу, двигаясь впереди группы. – Здесь жизнь защищается шипами не хуже, чем у нас.

Они двигались быстро, используя тени деревьев и глубокие сумерки. Белламер вёл их уверенно, обходя патрули. Его сердце бешено колотилось — он шёл против всего, чему его учили, против женщины, которая заменила ему мать. Но каждый раз, когда он смотрел на профиль Элы, сомнения отступали. Она была новой главой их истории, и он хотел быть тем, кто поможет её написать.

У входа в тронный зал стража замерла в оцепенении. Зрелище было невероятным: их прославленный следопыт Белламер шёл плечом к плечу с изгнанницей-полукровкой, за которой следовали двое чистокровных вампиров и... сам Клод.

– Прочь с дороги, – негромко произнёс Клод, и аура такой первобытной мощи исходила от него, что гвардейцы, ветераны десятков сражений, непроизвольно отступили, опуская копья.

Двери распахнулись с тяжелым стоном.

Зал был залит светом тысяч свечей. Нориэль сидела на троне, прямая и неподвижная. Её рыжие волосы казались застывшим пламенем, а разные глаза — голубой и жёлтый — смотрели на вошедших с ледяным спокойствием. Она не выглядела удивлённой.

– Я ждала тебя, Эла, – голос королевы эхом разнёсся под сводами. – Но я не ожидала, что ты приведёшь в мой дом палача моих братьев.

Она перевела взгляд на Клода. Тот лишь слегка склонил голову в издевательском поклоне.

– Времена меняются, Нориэль. Иногда старые враги становятся единственными, кто говорит правду.

– Правда в том, – королева медленно встала, и шрамы на её шее побелели от напряжения, – что твоё присутствие здесь, Эла, — это объявление войны. Совет уже требует твоей головы. Тарион вернулся разгромленным и униженным. Ты показала им свою силу, и теперь они боятся. А эльфы, которые боятся, убивают.

– Я пришла не убивать, – Эла сделала несколько шагов вперёд, останавливаясь в центре зала. – Я пришла предложить сделку. Такую же, какую вы заключили тридцать лет назад, но без лжи.

– Сделка уже заключена, – Нориэль спустилась по ступеням трона. Она была высокой, но Эла теперь казалась выше — не из-за роста, а из-за внутренней силы, которая окутывала её, как невидимая мантия. – Мир в обмен на разделение. Ты — живое нарушение этого мира.

– Нет, Ваше Величество, – вмешался Белламер, выходя вперёд. – Она — его спасение. Вы создали мир-тюрьму для вампиров, используя Елену как замок. Но замок изнашивается. Оппозиция хочет войны, потому что они чувствуют слабость этой преграды. Если мы объединим усилия, если позволим полукровкам стать мостом между народами, нам не нужны будут тюрьмы.

Нориэль горько рассмеялась.

– Мост? Белламер, ты всегда был мечтателем. Посмотри на них!

Она указала на Глорию и Николу.

– Они — хищники. Их природа — кровь. Наша природа — свет. Мы не можем сосуществовать.

– Мы сосуществуем в ней! – Никола указал на Элу. – Она — живое доказательство того, что вы ошибаетесь. И если вы не примете это, ваши же старейшины уничтожат вас, обвинив в некомпетентности.

В этот момент двери зала снова распахнулись. В помещение ворвался отряд старейшин во главе с Тарионом. Его лицо было искажено яростью, а доспехи всё ещё были в копоти после неудачного похода.

– Королева! – выкрикнул Тарион. – Довольно разговоров! Вы допустили врага в святая святых! Вы предали память павших!

Он указал мечом на Элу.

– Схватить их всех! И полукровку, и предателя Белламера!

Стража заколебалась, переводя взгляд с королевы на Тариона. Нориэль замерла, её пальцы судорожно сжали эфес меча. Она оказалась между молотом и наковальней: её собственный народ требовал крови, а перед ней стояла девушка, в которой она видела отражение своей самой большой ошибки и, возможно, единственной надежды.

– Тарион, остановись, – властно произнесла Нориэль, но её голос дрогнул.

– Нет! – Тарион шагнул вперёд. – Если королева не может защитить нас, это сделает Совет!

Он замахнулся для удара, но в этот момент Эла вскинула руку. Пространство вокруг неё исказилось. Это не было магией эльфов или силой вампиров — это была чистая энергия равновесия.

– Достаточно! – её крик заставил стёкла в высоких окнах завибрировать.

Тень Элы внезапно удлинилась, принимая очертания огромных крыльев, а вокруг её ног расцвели призрачные изумрудные цветы, пропитанные багрянцем.

– Вы хотите войны? – Эла посмотрела прямо в глаза Тариону. – Вы получите её. Но не с вампирами. Вы будете воевать с самой землёй, которая больше не желает терпеть вашу ненависть. Моя мать пробуждается. И когда она проснётся, она увидит мир, который вы превратили в поле боя. Вы думаете, она простит вас?

Тарион попятился. Сила, исходившая от Элы, была подавляющей. Это была мощь первородного существа, стоящего над условностями видов.

– Я предлагаю третий путь, – продолжала Эла, оборачиваясь к Нориэль. – Создайте нейтральную зону. Место, где полукровки и те, кто устал от жажды и страха, смогут жить свободно. Я стану гарантом этого мира. Если кто-то с любой из сторон нарушит его — он будет иметь дело со мной и с генералом Клодом.

Клод сделал шаг вперёд, его глаза зловеще блеснули. Глория раскрыла зонтик, а Никола демонстративно проверил остроту шпаги.

– Это безумие... – прошептал Тарион, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

– Это эволюция, – отрезала Эла.

Нориэль долго смотрела на свою племянницу, затем на Белламера, который стоял рядом с ней, готовый умереть за эту новую идею. Она вспомнила войну, вспомнила боль от клыков и когтей, вспомнила Елену — свою подругу, которую она предала ради мнимого спокойствия королевства.

– Старейшины, – голос Нориэль снова обрёл стальную твердость. – Лорд Тарион. Сложите оружие.

– Но Ваше Величество! – вскрикнул Тарион.

– Это приказ! – Нориэль ударила кулаком по подлокотнику трона. – Эла права. Мы зашли в тупик. Наша ненависть кормит оппозицию и порождает монстров. Если есть шанс избежать нового кровопролития, я его использую.

Она подошла к Эле почти вплотную.

– Ты требуешь невозможного, дитя. Но ты сама — невозможное. Я дам тебе земли на границе миров. Долину Туманов. Там вы сможете строить своё «убежище». Но знай: если хоть один вампир перейдёт черту без приглашения...

– Тогда я сама его остановлю, – закончила Эла.

– И я помогу ей, – добавил Белламер, делая шаг к королеве. – Тётя, это лучший выход для нас всех.

Нориэль посмотрела на племянника, и в её жёлтом глазу на мгновение промелькнула тень нежности.

– Ты стал взрослым, Бел. И слишком самостоятельным. Иди. Но помни — мир, который вы строите, будет стоять на очень тонком льду.

Когда они вышли из дворца, ночное небо эльфийского мира казалось бесконечно глубоким.

– Ну что, – Глория сложила зонтик и посмотрела на Элу. – Долина Туманов. Звучит... мрачновато. Мне нравится. Чур, я отвечаю за дизайн интерьеров в нашем новом замке!

– Никола будет отвечать за безопасность, – улыбнулась Эла, чувствуя, как напряжение последних часов сменяется невероятной лёгкостью. – А Бел...

– А Бел будет следить, чтобы вы, кровососы, не слишком увлекались «дизайном», – эльф обнял Элу за плечи. – Мы сделали это, Эла. Мы действительно это сделали.

Клод стоял чуть поодаль, глядя на восток, где небо начинало светлеть.

– Ты ещё не видела самого важного, – сказал он, не оборачиваясь.

Эла замерла. Она почувствовала это кожей. Связь, которая раньше была лишь тонкой нитью, теперь превратилась в прочный канат. В мире вампиров, в глубоком подземелье, кристалл разлетелся на тысячи осколков.

– Она проснулась, – прошептала Эла.

И где-то далеко, на стыке двух реальностей, женщина с изумрудными глазами сделала свой первый вдох за восемнадцать лет. Она чувствовала силу своей дочери, чувствовала гнев своего мужа и надежду, которая, вопреки всему, начала пускать корни в окровавленную землю.

Эла посмотрела на своих друзей, на своего отца и на эльфа, который рискнул всем ради неё. Она знала, что впереди ещё много трудностей. Оппозиция Нориэль не сдастся так просто, а вампиры в другом мире всё ещё будут испытывать голод. Но теперь у неё была цель.

Она больше не была сиротой. Она была создательницей нового мира. И в этом мире больше не было места для пепла изгнания — только для искр новой жизни.

– Пойдёмте, – сказала Эла, направляясь к горизонту. – Нам нужно встретить маму. И построить дом.

Белламер пошёл рядом с ней, и их тени — эльфийская и полукровная — слились в одну на золотистой траве королевского сада, предвещая рассвет новой эры.