Убийца Волшебников и новая жизнь
В тени пространственного разлома
Квартира Тамаэ Окаминэ представляла собой архитектурный памятник женскому одиночеству и хроническому отсутствию свободного времени.
Когда Гарри переступил порог небольшого жилища на четвертом этаже стандартного токийского кондоминиума, его глаз нервно дернулся. Внутренний голос, сотканный из привычек циничного наемника и маниакального перфекционизма какого-то древнего духа порядка, тихо завыл.
По прихожей сиротливо валялись стопки непроверенных контрольных работ. На вешалке криво висел помятый дождевик. Из раковины на крошечной кухне доносился подозрительный кислый запах, а местный холодильник, судя по надрывному дребезжанию компрессора, собирался отправиться к праотцам еще на прошлой неделе.
– Проходи, проходи, не стесняйся! – засуетилась Тамаэ, сбрасывая туфли на каблуках прямо в коридоре и безуспешно пытаясь сгрести ногой в угол ворох рекламных листовок. – Извини за беспорядок, у нас в старшей школе Райзэн сейчас как раз середина семестра, я совершенно зашиваюсь с отчетами... Ой, только не наступай на тот пакет, там вчерашний онигири!
Гарри молча поставил чемоданы у стены. Снял пальто, аккуратно сложил его подкладкой наружу и повесил на свободный крючок, попутно выпрямив вешалку точным, почти хирургическим щелчком пальцев. Взгляд его мертвых зеленых глаз медленно скользнул по кухне.
– Женщина, – произнес он замогильным голосом, в котором сквозило глубочайшее экзистенциальное разочарование. – Ты этим воздухом дышишь? Или ты специально разводишь новую цивилизацию плесени, чтобы сдать ее министерству здравоохранения?
– Ч-чего?! – Тамаэ вспыхнула до кончиков ушей, поправляя круглые очки. – Ничего я не развожу! Я занятая независимая женщина! И вообще, я тебя спасла от бродяжничества, мог бы проявить хоть каплю уважения к старшим!
– Уважение заслуживают делами, а не прокисшим рисом, – вздохнул Гарри.
Он закатал рукава белоснежной рубашки до локтей, распустил галстук и, не говоря ни слова, направился к раковине.
Следующие сорок минут Тамаэ Окаминэ наблюдала зрелище, повергшее ее в благоговейный ступор. Иностранный подросток двигался по ее тесной кухне с плавностью профессионального убийцы и грацией первоклассного шеф-повара.
Посуда была вымыта за четыре минуты с использованием какого-то странного шипящего порошка, который Гарри достал из кармана брюк. Сгнивший шланг под мойкой он перетянул запасной армирующей лентой, заставив течь прекратиться навсегда. Компрессор холодильника перестал гудеть после двух ударов гаечным ключом и быстрой регулировки реле. А затем Гарри распахнул дверцу морозилки, скривился, извлек кусок мороженой говядины, пару луковиц, забытую морковь и пачку пасты карри.
Нож в его руках превратился в размытое стальное пятно. Деревянная доска застучала с пулеметной скоростью: *тук-тук-тук-тук-тук*. Мясо распалось на идеальные кубики, лук исчез в тончайшей полупрозрачной соломке.
– Эй... ты уверен, что тебе пятнадцать? – робко пискнула Тамаэ, прижимая к груди диванную подушку. – Ты выглядишь так, будто отслужил двадцать лет на флоте, а по выходным подрабатываешь во французском ресторане.
– Мое детство было наполнено суровыми уроками выживания, – сухо отозвался Гарри, бросая овощи на раскаленную сковороду. Масло яростно зашипело, по комнате поплыл густой, одуряюще аппетитный аромат чеснока, имбиря и жареного мяса. – Если бы я ждал, пока меня покормят родители, я бы сдох от дистрофии еще к первому классу. А домовые эльфы хоть и старались, но имели странное пристрастие к бараньим потрохам.
– Домовые... кто? – не поняла учительница.
– Забудь. Местный фольклор.
Через двадцать минут перед онемевшей Тамаэ стояла глубокая фарфоровая тарелка с дымящимся японским карри — темным, пряным, украшенным тонко нарезанным зеленым луком и идеальным полужидким яйцом онсэн-тамаго.
Учительница дрожащими руками взяла ложку, зачерпнула порцию и отправила в рот.
Ее глаза расширились. На щеках проступил яркий румянец, а из горла вырвался стон чистого, незамутненного гастрономического экстаза.
– Божественно... – прошептала она со слезами на глазах, поглощая вторую ложку. – Это лучше, чем в ресторане отеля «Империал»! Гарри-кун... ты выйдешь за меня замуж?! То есть... женись на мне, когда вырастешь! Я согласна ждать три года!
– Ешь молча, женщина, и не неси чушь, – хмыкнул Гарри, лениво опершись о столешницу и потягивая горький зеленый чай из кружки. – Мне романтические сопли даром не сдались. У меня аллергия на драму.
– Ты жестокий! – всхлипнула Тамаэ, впрочем, не переставая орудовать ложкой со скоростью промышленного экскаватора. – Но готовишь как бог. Решено! Ты остаешься здесь!
– Я планировал снять жилье...
– Исключено! – Тамаэ стукнула кулачком по столу, перепачкав нос в соусе. – Ты несовершеннолетний иностранец без опекуна в городе Тенгу! Если тебя загребет полиция или социальная служба, тебя отправят первым же рейсом обратно в твое посольство! А так... я преподаватель. У меня есть связи в городском совете и школьном округе. Я оформлю временное попечительство. Скажем, ты дальний родственник моих знакомых из Великобритании по программе культурного обмена. Твои документы в порядке?
– Более чем, – Гарри усмехнулся краешком рта. Гоблины Гринготтса брали грабительские комиссии, но их магловские фальшивки премиум-класса пробивали любые государственные базы данных. – Международный паспорт, выписка из банка, виза резидента.
– Вот и отлично! – просияла Тамаэ, моментально забыв про строгость. – Завтра же оформим бумаги, а с понедельника пойдешь со мной в школу Райзэн. Я как раз классный руководитель второго «четвертого» класса. Будешь под моим присмотром!
Гарри прикрыл глаза, тяжело вздохнув.
Школа. Опять гребаная школа. Он только что сбежал из Хогвартса, где директора волновали только великие пророчества, а ученики делили мир на белое и черное. С другой стороны... обычная японская старшая школа звучала как неплохое прикрытие. Никаких летающих метел, никаких старых маразматиков с лимонными дольками и никаких рыжих болванов, орущих про чистокровность.
«Хотя бы высплюсь на задней парте, – подумал он с чисто гибридным пофигизмом Гинтоки и Данте. – Если повезет, куплю по дороге клубничное молоко и пару журналов с оружием».
***
Оформление документов благодаря напористости Окаминэ-сенсей заняло рекордные три дня. Бюрократическая машина спасовала перед идеальными британскими справками и учительским удостоверением одинокой женщины, мечтающей о семье. Гарри был официально признан ее временным подопечным.
Субботу и воскресенье Гарри посвятил любимому делу: инспекции и модернизации.
Пока Тамаэ спала без задних ног после трудовой недели, парень заперся в выделенной ему маленькой гостевой комнате. На полу был разложен плотный брезент. Ловкие пальцы разбирали обе «Беретты» до последнего винтика.
Гарри протирал вороненую сталь оружейным маслом с примесью толченого лунного камня — рецепт, которому его научила Майя Хисау. Эта алхимия позволяла металлу выдерживать прохождение сырой праны без деформации ствола.
– Баланс идеален, – пробормотал он, взвешивая затвор на ладони.
Магический мир считал магловское оружие грубым и примитивным. Но мистер Чанг из Триады однажды сказал ему за стаканом виски в подпольном тире Гонконга: «Пуля не знает гордыни, парень. Ей плевать, сколько древних предков нарисовано на твоем родовом гобелене. Если она летит со скоростью восемьсот метров в секунду, она заберет твою жизнь быстрее, чем твой мозг успеет послать сигнал языку».
Балалайка из «Отеля Москва» выражалась еще проще: «Точность, темп и подавление. Не стой на месте, щенок. Двигайся, стреляй на опережение и всегда добивай упавших в голову».
Гарри улыбнулся воспоминаниям. Собрав пистолеты, он загнал магазины в рукояти с четким, сухим щелчком. *Клац-клац*. Оружие скользнуло в подмышечные кобуры под школьным пиджаком.
В понедельник утром город Тенгу встретил его душным зноем и необычной атмосферой.
Гарри шагал рядом с Тамаэ в темно-синей форме старшей школы Райзэн. Пиджак он оставил расстегнутым, галстук болтался свободно, а в зубах красовалась незажженная ментоловая зубочистка. В кармане тихо позвякивали запасные обоймы.
По пути в школу он то и дело замечал массивные металлические купола и странные терминалы на перекрестках улиц.
– Это убежища от пространственных разломов, – пояснила Тамаэ, заметив его взгляд. Ее лицо на миг стало тревожным. – Тридцать лет назад случилась ужасная катастрофа, Евразийский разлом... С тех пор они иногда повторяются. Город периодически трясет. Когда звучит сирена, все обязаны бросить дела и бежать в укрытия. Понял, Гарри? Никакого геройства!
– Ага. Разбежался и упал в окоп, – лениво отозвался Гарри.
Однако внутри него все подобралось. Его магическое чутье, развитое годами тренировок, ощущало разлитую в воздухе странную, неестественную энергию. Это не было похоже на стандартную магию волшебников. Сила, пульсирующая глубоко под асфальтом Тенгу, была плотной, холодной и невероятно масштабной. Словно сам пространственный континуум здесь был тонким, как пергамент, готовый разорваться от малейшего укола.
«Интересное местечко, – подумал Гарри с ухмылкой Джозефа Джостара, предвкушающего хорошую заварушку. – Спокойная жизнь, говорите? Ну-ну. Ставлю сотню галлеонов, дерьмо здесь случается по расписанию».
***
Класс 2-4 гудел, как потревоженный улей.
– Тихо, тихо, дети! Сядьте по местам! – Тамаэ забарабанила журналом по учительской кафедре, безуспешно пытаясь перекричать галдеж старшеклассников.
Гарри стоял у раздвижной двери коридора, прислонившись спиной к косяку со скучающим видом человека, которому глубоко плевать на происходящее. Его поза — расслабленная, наглая, руки в карманах брюк — разительно контрастировала с напряженными плечами и идеальной осанкой японских школьников.
– Сегодня у нас особенный день! – взволнованно объявила Тамаэ, поправляя очки. – К нашему классу присоединяется ученик по обмену из Великобритании! Будьте с ним вежливы и помогите освоиться! Заходи, Гарри-кун!
Гарри плавно оттолкнулся от косяка и вошел в класс.
Класс мгновенно затих.
Иностранец. Высокий, черноволосый, с резкими, породистыми чертами лица и пронзительными зелеными глазами, под которыми залегли легкие тени застарелой усталости. Он не выглядел как испуганный гайдзин. От него веяло холодной, опасной уверенностью хищника, случайно забредшего в загон к травоядным.
– Ого... какой красавчик... – зашептались девочки на первых рядах.
– Он че, воротник даже не застегнул? Наглый какой-то... – буркнул кто-то из парней.
Гарри подошел к доске, взял кусочек мела и размашистым, каллиграфическим почерком вывел свое имя на японском: «Гарри Поттер».
Затем он бросил мел обратно в желоб, поймал его на лету тыльной стороной ладони, небрежно перебросил в пальцах и засунул руку в карман.
– Гарри Поттер, – произнес он ровным, бархатным баритоном, слегка растягивая слоги. – Родился в Англии. Хобби: спать, чинить то, что сломали идиоты, и избегать лишней головной боли. Не люблю шум, пафосные речи и людей, которые лезут не в свое дело. Если у вас возникнут вопросы — лучше задайте их гуглу. Вопросы есть? Вопросов нет. Отлично.
Класс замер в ошеломленном молчании. Даже Тамаэ нервно хихикнула, прикрыв рот ладонью.
– Э-э... спасибо, Гарри-кун! Очень... лаконично! Твое место у окна, на предпоследнем ряду, рядом с Ицука-куном! Ицука-кун, подними руку!
На четвертом ряду поднял руку обычный синеволосый парень с мягкими, добрыми чертами лица. Рядом с ним сидела пепельноволосая девушка с короткой стрижкой и абсолютно не выражающим эмоций лицом куклы.
Гарри ленивой походкой направился к своей парте. Проходя мимо девушки с серебряными волосами, он почувствовал, как ее взгляд буквально просканировал его: плечи, предплечья, скрытые кобуры под пиджаком, постановку стопы.
«Военная, – мгновенно определил Гарри, даже не повернув головы. – Профессиональная выучка, мышечная память спецназа. В обычной школе? Забавно».
Он плюхнулся на стул у окна, бросил сумку на пол и вытянул длинные ноги в проход.
– Эм... привет, – неловко улыбнулся синеволосый сосед. – Я Шидо Ицука. Приятно познакомиться. Если что-то непонятно по учебе или городу, можешь спрашивать.
Гарри скосил на него глаз. Парень выглядел безобидно, но от него исходил едва уловимый, странный фон — словно губка, способная впитывать колоссальные объемы энергии.
– Бываешь полезным, значит? – хмыкнул Гарри в манере Данте. – Запомню, напарник. Только не лезь с душевными разговорами, пока я не выпью кофе, иначе я за себя не ручаюсь.
– А... ха-ха, хорошо, – Шидо нервно почесал затылок, явно не зная, как реагировать на такого соседа.
Девушка впереди медленно обернулась. Ее фарфоровое лицо оставалось неподвижным.
– Тобиичи Оригами, – представилась она плоским голосом. – Твоя походка. Ты занимаешься боевыми искусствами?
– Балетом, дорогуша, – не моргнув глазом, соврал Гарри, подпирая подбородок кулаком и глядя в окно. – Исключительно лебединым озером.
Оригами прищурилась, но промолчала, вернувшись к тетради. Интуиция подсказывала ей, что новенький врет так же легко, как дышит, но прямых улик у нее не было.
Уроки потекли своей чередой. Для Гарри это было сущей пыткой скукой. Математика старшей школы после сложных рунических расчетов и баллистических уравнений казалась детской забавой. История Японии была любопытной, но преподавалась слишком сухо. В итоге к третьему уроку Гарри благополучно уснул, положив голову на сложенные руки, игнорируя бубнеж учителя у доски.
Его разбудил вой.
Звук начался на низкой, вибрирующей ноте, а затем взмыл ввысь, раздирая барабанные перепонки.
*У-У-У-У-У-У-У-О-О-О-О-Н-Н!*
– Внимание! – механический голос школьного оповещения заглушил крики в коридоре. – В районе Тенгу зафиксированы пространственные колебания критического уровня! Это не учебная тревога! Повторяю, это не учебная тревога! Всем учащимся и персоналу немедленно проследовать в подземные убежища!
Класс взорвался паникой. Стулья со скрипом полетели по полу, ученики повскакивали со своих мест, бросаясь к дверям.
– Без паники! Спокойно, строем! – закричала Тамаэ, пытаясь направить толпу.
Шидо вскочил, схватив телефон. Его лицо было бледным, он лихорадочно набирал чей-то номер:
– Котори?! Котори, ответь!.. Черт, она же в ресторане у станции!..
Оригами Тобиичи исчезла из класса первой. Гарри успел заметить, с какой нечеловеческой скоростью и ловкостью она метнулась в сторону служебных выходов, явно направляясь вовсе не в школьное убежище.
– Гарри-кун! Быстрее, в подвал! – крикнула Тамаэ, оглядываясь на него от двери.
– Да-да, сенсей, иду прямо за вами, – лениво отозвался парень, медленно поднимаясь со стула.
Как только учительница скрылась в людском потоке, выражение лица Гарри изменилось. Сонливость и напускной пофигизм испарились без следа. Глаза сузились, превратившись в два холодных изумрудных кристалла.
Воздух за окном задрожал. Небо над центральной площадью города неестественно искривилось, словно кто-то сжал пространство гигантским невидимым кулаком.
– Пространственный разлом, значит? – пробормотал Гарри.
Он нащупал под пиджаком рукояти «Беретт». Проверил легкость хода затворов. Затем сунул руку во внутренний карман, где лежала палочка из остролиста, служившая теперь скорее резервным инструментом для тонких манипуляций, чем основным оружием.
Вместо того чтобы бежать вниз, в безопасный бункер, Гарри хладнокровно выпрыгнул в распахнутое окно второго этажа.
Приземление на полусогнутые ноги в кусты школьного двора прошло бесшумно. Парень перекатился через плечо, вскочил и скользнул в тень забора. Впереди, в направлении торгового квартала, уже вздымался столб черного дыма.
***
Центр города вымер за считанные минуты. Пустые улицы, брошенные автомобили с работающими аварийными огнями, завывание сирен на столбах — пейзаж напоминал классический постапокалипсис.
Гарри бесшумно передвигался короткими перебежками от здания к зданию, держась слепых зон уличных камер. Его боевой опыт шептал: в воздухе пахнет не просто взрывом. Здесь пахло концентрированной, чудовищной маной.
Внезапно грохнуло.
Ударная волна прокатилась по улице, выбив витрины магазинов. Осколки стекла дождем брызнули на тротуар. Гарри прижался спиной к кирпичной стене полуразрушенной кофейни, выглядывая из-за угла.
На центральной площади зияла огромная полусферическая воронка, словно кусок города просто стерли гигантским ластиком. В центре этого кратера парила девушка в фиолетовых кринолиновых доспехах с огромным палашом в руках — Дух. А вокруг нее в воздухе с ревом реактивных турбин кружили бронированные фигуры в экзоскелетах — подразделение AST, среди которых Гарри без труда опознал Тобиичи Оригами по характерному холодному стилю пилотирования.
Ракеты, лазерные лучи, взрывы, вспышки магии...
– М-да, веселенькое тут у вас 1 сентября, – пробормотал Гарри, доставая пачку сигарет, но так и не закурив. – Мехи против волшебных девочек с мечами. Джон Ву повесился бы от зависти.
Он не собирался вмешиваться в этот цирк. Дух меча явно доминировала, военные безуспешно пытались пробить ее силовой барьер, а в руинах торгового центра уже мелькала взволнованная фигура Шидо Ицуки, который каким-то чудом умудрился припереться в эпицентр бойни ради поисков сестры.
«Идиот, – покачал головой Гарри. – Настоящий геройский идиот. Прямо как мой драгоценный братец Годрик, только без мании величия».
Гарри уже собирался развернуться и уйти обратно в школу через переулки, как вдруг волоски на его затылке встали дыбом.
Чувство опасности. Холодное, острое, как лезвие бритвы, приставленное к горлу.
Оно исходило не с площади. Оно доносилось из узкого, темного переулка за его спиной. Из лабиринта глухих стен и пожарных лестниц, куда не падал свет уличных фонарей.
Там пахло не озоном пространственного разлома. Там пахло свежей, горячей кровью. И порохом.
Гарри замер. Руки сами собой, повинуясь годам рефлексов, легли на рукояти пистолетов. Движение было плавным, как у кошки: он бесшумно скользнул в тень переулка, активировав на подошвах сапог простейшие чары глушения звука «Силенцио».
Чем глубже он продвигался, тем отчетливее слышались звуки.
Хлюпанье. Хриплые, захлебывающиеся стоны. И... тихий, мелодичный женский смех, от которого мороз продирал до костей.
– Ах... как некрасиво, господа, – раздался бархатный, мурлыкающий голос. – Вы так громко кричали, что вы сделаете со мной в этом темном месте... А теперь вы даже не можете связно попросить о пощаде. Какое разочарование.
Гарри осторожно выглянул из-за мусорного контейнера.
Картина, открывшаяся его взору, заставила бы любого обычного подростка блевать дальше, чем он видит. Но Гарри видел кладбище Литтл-Хэнглтона, видел зачистки трущоб Гонконга боевиками Триады и последствия налетов десантников Балалайки. Его пульс даже не участился.
В тупике лежало трое мужчин. Судя по безвкусным кожаным курткам и татуировкам — местные бандиты или мародеры, решившие поживиться под шумок эвакуации. Двое из них уже были мертвы: их тела неестественно иссохли, превратившись в обтянутые серой кожей мумии, словно само время выкачали из них за считанные секунды. Третий, с простреленным коленом, в ужасе скребся по кирпичной стене, пытаясь уползти.
А перед ним стояла она.
Пышное астральное платье в викторианском готическом стиле — черное с кроваво-алым шелком и кружевами. Черные волосы, завязанные в неровные хвостики. И лицо... неописуемо красивое, фарфорово-бледное, тронутое безумной, хищной улыбкой.
Но главное было в ее глазах.
Правый глаз был рубиново-красным, сияющим жаждой крови. Левый же... левый представлял собой золотой циферблат часов, чьи стрелки бешено вращались против часовой стрелки.
В ее руках было оружие. Не футуристические лазеры AST и не магические мечи. Старинный кремневый пистолет в правой руке и длинный кремневый мушкет в левой.
Куруми Токисаки. «Кошмар». Самый ужасный и смертоносный Дух, унесший тысячи жизней.
– Пожалуйста... умоляю... монстр... – хрипел бандит, пачкая стену кровью.
– Монстр? – Куруми грациозно наклонила голову набок, приложив пальчик в черной кружевной перчатке к губам. – Как грубо. Я всего лишь беру плату за просмотр. Ваше время... теперь принадлежит мне.
Она подняла мушкет, направляя длинный ствол прямо в лицо умирающего.
И в этот момент в тишине переулка раздался сухой, металлический звук.
*Щелк.*
Взвод курка.
Куруми не успела нажать на спуск. С поразительной, потусторонней реакцией она крутанулась на каблуках, вскидывая кремневый пистолет в сторону источника звука.
В пяти метрах от нее, небрежно прислонившись плечом к мокрой кирпичной кладке, стоял парень в расстегнутом синем школьном пиджаке. В его правой руке тускло поблескивала вороненая «Беретта 92FS», направленная точно в переносицу девушки. Второй пистолет он держал опущенным, но палец лежал на спусковом крючке с идеальной, выверенной готовностью.
– Знаешь, дорогуша, – лениво протянул Гарри, не отводя мушки от ее лба. – Кремневые замки — это, конечно, жутко стильно и винтажно. Но скорость воспламенения пороховой полки оставляет желать лучшего. Моя пуля разнесет тебе череп ровно за ноль целых две десятых секунды до того, как твой кремень высечет первую искру.
Красный глаз Куруми расширился. Золотые часы в левом глазу на мгновение замерли.
Она медленно окинула взглядом стоящего перед ней юношу. Ни брони AST. Ни страха в глазах. Полное, абсолютное спокойствие человека, который убивал людей сотнями и для которого смерть была лишь рутинной частью рабочего дня. И... пушки. Настоящие, современные пушки в руках подростка, удерживаемые идеальным, профессиональным хватом.
– Ара-ара? – губы Куруми растянулись в широкой, восхищенной улыбке, обнажившей белые зубки. – Какая неожиданная встреча. Обычный школьник? Нет... совсем не обычный. Этот запах... от тебя пахнет свинцом, серой и чужими смертями, мальчик.
– От тебя тоже фиалками не веет, мисс «Кошмар на улице Вязов», – хмыкнул Гарри, легонько покачивая стволом. – Мародеры, конечно, заслужили свинца в печень, тут я с тобой полностью солидарен. Сам терпеть не могу падальщиков. Но устраивать каннибализм на пороге приличного района — дурной тон.
– Каннибализм? Какая вульгарность, – тихо рассмеялась Куруми. Смех ее звенел, как хрустальные колокольчики, смешанные с предсмертным хрипом. – Я всего лишь забираю то, что эти отбросы все равно потратили бы впустую. Мое «время». Но ты... ты ведь волшебник, не так ли? Я чувствую внутри тебя странную, холодную силу. Силу, которая не принадлежит этому миру.
– Меньше знаешь — крепче спишь, – парировал Гарри. – А если спишь крепко, то и пулю во сне не поймаешь.
– Неужели ты думаешь, что обычное магловское оружие способно навредить Духу? – вкрадчиво прошептала она, делая медленный, плавный шаг вперед. Ее тени под ногами начали клубиться, превращаясь в бесформенную бездну с десятками бледных рук, тянущихся из темноты.
– Обычное? – Гарри оскалился в чисто дантовской усмешке.
Его глаза на долю секунды вспыхнули серебром древнего рода Поттеров. Воздух вокруг дула «Беретты» мгновенно остыл, покрывшись коркой инея. По вороненому металлу затвора побежали выгравированные руны, наливаясь тусклым, ядовито-синим светом.
– Экспансивная пуля со смещенным центром тяжести. Сердечник из холодного железа, пропитанный ядом василиска и освященный кровью предателя. Специально разрабатывал против ребят, которые любят хвастаться своей неуязвимостью. Хочешь проверить, пробьет ли она твой красивый лобик до того, как твои тени успеют дернуться?
Куруми замерла.
Ее инстинкты — инстинкты бессмертного хищника, пережившего десятки засад AST и уничтожившего армии — взвыли сиреной. Этот мальчик не блефовал. Сила, дремавшая в его пистолете, действительно могла причинить ей смертельный вред. Настоящую, необратимую боль.
Золотая стрелка в ее глазу дернулась, начав тикать с удвоенной скоростью: *тик-так, тик-так*.
– Фу-фу-фу... – она прикрыла рот мушкетом, ее плечи затряслись от искреннего, безудержного веселья. – Какая прелесть! Восхитительно! Просто потрясающе! Настоящий охотник среди стада овец! Как тебя зовут, господин стрелок?
– Гарри, – ответил он, не опуская оружия. – Гарри Поттер.
– Гарри-сан... – сладко протянула Куруми, пробуя его имя на вкус. – Какое странное имя. Знаешь, Гарри-сан... я терпеть не могу мужчин. Они слабые, лицемерные, жалкие создания, которые думают только нижней половиной тела. Но ты... ты пахнешь так же, как я. Тьмой, порохом и кровью.
Тени под ее ногами медленно втянулись обратно. Она картинно, театрально опустила кремневый пистолет дулом вниз.
– Убить тебя прямо сейчас было бы непростительной расточительностью. Город Тенгу становится все интереснее и интереснее...
– Польщен, – саркастически бросил Гарри. – Но автограф не дам. У меня чернила кончились.
Куруми шагнула назад, плавно растворяясь в клу