Убийца Волшебников в гостинице Юраги
Искусство держать дистанцию
– Как? – Гарри бросил на нее короткий, слегка утомленный взгляд, убирая запачканный кровью платок обратно в карман. – Обыкновенная баллистика в связке с анализом твоих движений. Я изучил базовые стойки Тюдзицунайрейкун по архивным записям. Твой клан всегда бьет в геометрический центр возмущения, используя технику прямого копья. Мне оставалось лишь создать для твоего духовного лезвия искусственный фокус, зафиксировав тварь тремя встречными векторами пламени.
Сагири смотрела на него снизу вверх, и в ее фиолетовых глазах билась целая буря невысказанных эмоций: профессиональная гордость шиноби боролась с ошеломлением, а холодная настороженность — с внезапно накатившим чувством беспомощности.
– Ты... ты просчитал это за те доли секунды, пока вытаскивал меня из-под удара? – ее голос предательски дрогнул.
– На поле боя секунда — это вечность, если твой мозг работает быстрее пульса, – сухо отозвался Гарри. Он подошел ближе, опустился перед ней на одно колено и без лишних церемоний протянул руку к ее поврежденной ноге.
– Стой! Что ты делаешь?! – Сагири инстинктивно дернулась назад, прижимаясь спиной к шероховатой коре вековой сосны, но острая вспышка боли в голеностопе заставила ее зашипеть сквозь зубы.
– Провожу первичный осмотр, – тон Гарри оставался абсолютно ровным, лишенным малейшего намека на двусмысленность. – Разорванный чулок, кислотный ожог второй степени и, судя по неестественному углу стопы, растяжение или частичный надрыв связок. Если не нейтрализовать токсин слизи прямо сейчас, через двадцать минут начнется некроз мягких тканей. Сиди смирно.
Его пальцы — жесткие, покрытые старыми мозолями от оружейных рукоятей и спусковых крючков — мягко, но с железной непреклонностью легли на ее лодыжку. Сагири затаила дыхание. Она ожидала грубости, жесткости солдата, но прикосновение наемника оказалось неожиданно точным и бережным, словно у опытного хирурга.
Из внутреннего кармана пиджака Гарри извлек небольшой плоский футляр из матовой стали. Щелкнула защелка. Внутри ровными рядами лежали стеклянные ампулы с бесцветной мазью и мотки зачарованных бинтов с рунической вышивкой.
– Что это? – тихо спросила она, невольно наблюдая за его размеренными действиями. Румянец все еще заливал ее щеки от столь интимной близости, но воля воина заставила ее взять себя в руки.
– Экстракт бадьяна в смеси с перемолотым корнем асфоделя и пеплом белого ясеня, – Гарри зубами сорвал защитный колпачок с ампулы и выдавил густую субстанцию прямо на почерневшую от яда кожу ее ноги. – Швейцарская полевая разработка. Нейтрализует органические токсины магического происхождения и ускоряет регенерацию эпителия в пять раз. Будет щипать. Терпи.
Сагири стиснула зубы, готовая к обжигающей боли, но вместо пламени по ее ноге разлился глубокий, пронизывающий холод, смывающий липкую пульсацию яда. Едкий черный налет на коже начал растворяться, превращаясь в безвредные серые хлопья.
Гарри методично, сантиметр за сантиметром, наложил тугую давящую повязку, фиксируя сустав. Его лицо находилось всего в нескольких десятках сантиметров от ее лица. Сагири видела каждую деталь: тонкий шрам, рассекающий левую бровь, крошечные крапинки крови в уголках его глаз — страшная цена тройного ускорения времени, — и глубокий, отрешенный взгляд, в котором читался опыт десятков кровавых столкновений. Ни намека на похоть или насмешку. Чистая, выверенная практичность.
– Готово, – завязав аккуратный узел, Гарри закрыл медицинский комплект и спрятал его обратно. Затем он перевел взгляд на двоих бессознательных старшеклассников, все еще лежавших возле разрушенных тории. – Теперь гражданские.
Он поднялся на ноги, подошел к парням и достал из рукава серебряную спицу с гравировкой. Легкий укол в основание черепа каждому — и по их телам пробежала слабая голубоватая искра.
– Что ты с ними сделал? – насторожилась Сагири, пытаясь опереться на здоровую ногу.
– Коррекция кратковременной памяти низкого порядка, – ответил он, даже не оборачиваясь. – Магловская полиция и школьное руководство не должны задавать лишних вопросов. Для них это был тепловой удар и обморок от духоты в лесу. Они очнутся через сорок минут без каких-либо воспоминаний о монстре.
– Ты владеешь ментальной магией? – в голосе девушки прозвучали нотки искреннего изумления. – В Японии техники изменения памяти строго контролируются высшими кругами экзорцистов!
– В Европе и на Ближнем Востоке нет времени ждать разрешения бюрократов, пока свидетель истекает кровью или болтает репортерам лишнее, – Гарри вернулся к ней и критически оглядел ее испорченную форму. – Идти сможешь?
Сагири упрямо выпрямила спину, попыталась сделать шаг вперед... и тут же покачнулась, глухо охнув. Поврежденная нога категорически отказалась держать вес тела. Девушка уже приготовилась к унизительному падению на влажный мох, но сильная рука в темно-синем форменном сукне мгновенно перехватила ее за талию, прижимая к крепкому плечу.
– Я... я в порядке! – выпалила она, отчаянно пытаясь отстраниться, хотя сердце в ее груди колотилось как сумасшедшее. – Я боец клана Тюдзицунайрейкун! Какое-то растяжение не помешает мне добраться до базы самостоятельно!
– Твой клан, судя по всему, забыл научить тебя признавать очевидные тактические ограничения, – безжалостно парировал Гарри. Прежде чем Сагири успела возразить или выхватить скрытый клинок, он развернулся к ней спиной и слегка присел. – Залезай на спину.
Сагири замерла, широко распахнув глаза:
– Ч-что?! На спину?! Мужчине?! Ты с ума сошел?! Это недопустимо! Это нарушает все нормы приличия!
– Нарушение норм приличия привлекает меньше внимания, чем окровавленная школьница, ползущая на четвереньках через жилые кварталы городка, – отрезал он, повернув к ней голову. Его изумрудный глаз смотрел сквозь пряди темных волос с абсолютной, давящей уверенностью. – Если я понесу тебя на руках, это заблокирует обе мои конечности, лишая меня возможности мгновенно извлечь оружие при нападении. На спине ты оставляешь мне свободу маневра. Хватайся за шею, Амэно. У нас нет времени на девичьи комплексы.
Сагири судорожно вздохнула. Вся ее самурайская выучка трещала по швам под натиском этой железной, абсурдной и одновременно безупречной логики. Понимая, что спорить с этим человеком так же бесполезно, как пытаться переубедить надвигающуюся лавину, она сдавленно пискнула и, зажмурившись от стыда, обвила руками его шею.
Гарри легко, словно она ничего не весила, подхватил ее под бедра и выпрямился.
– Держись крепче. Пойдем по обходной лесной тропе. Через десять минут мы будем в Юраги.
Сагири уткнулась пылающим лицом в ткань его пиджака. От него пахло свежей хвоей, минералами источников, едва уловимой горечью лечебных трав и... порохом. Тонким, холодным запахом выстрелов, который обычно ассоциировался у нее с опасностью. Но сейчас, прижатая к его широкой спине и чувствуя размеренный, мерный шаг наемника, она внезапно поймала себя на странной, пугающей мысли: рядом с этим вооруженным чужаком она чувствовала себя в большей безопасности, чем в стенах собственной клановой резиденции.
***
Полуденное солнце мягко освещало деревянные галереи гостиницы «Юраги», когда раздвижная дверь гэнкана с тихим шорохом отъехала в сторону.
– Мы вернулись, – негромко произнес Гарри, переступая порог.
– Ой! Вы уже вернулись из школы? А почему так ра... – звонкий голосок Титосэ оборвался на полуслове. Маленькая хозяйка гостиницы застыла посреди коридора с деревянным подносом в руках, округлив глаза до размера чайных блюдец.
С потолка, взволнованно трепеща призрачным белым кимоно, спикировала Юна:
– Сагири-тян?! Гарри-сан, что случилось?! Почему она у вас на спине?! Вы ранены?! На вас напали бандиты?!
– Хуже, – раздался ленивый, хриплый голос со стороны общей комнаты.
Нонко Арахабаки, подпирая косяк двери плечом и покачивая наполовину пустой чаркой сакэ, с хищным прищуром истинной демоницы оглядела вошедшую парочку. Ее губы растянулись в широкой, плотоядной ухмылке:
– Похоже, наша образцовая девочка-ниндзя решила перейти в решительное наступление прямо во время весеннего семестра. И как только ты уговорила этого сурового парня покатать тебя на закорках, а, Сагири? Неужели твой строгий дедушка одобряет такие маневры?
– З-заткнитесь! Все немедленно заткнитесь! – в панике взмолилась Сагири, сползая со спины Гарри на здоровую ногу и яростно цепляясь за деревянную стойку для обуви. Ее лицо пылало так ярко, что казалось, в темном коридоре стало светлее. – На нас напал скверный дух высшего порядка возле старого святилища! Я получила растяжение при ликвидации ядра! Бяченов просто... просто оказал мне тактическую транспортировку! Ничего больше!
– «Тактическую транспортировку», надо же, какие слова мы знаем, – хмыкнула Они, шумно отхлебывая алкоголь. – А я-то думала, у вас романтика. Жаль, жаль. А парень-то держится молодцом. Даже дыхание не сбил.
– Осколок Гарандо, – коротко оборвал словесный поток Гарри, снимая обувь и помогая Сагири опереться на его руку, чтобы дойти до татами. Шутки жильцов разбились о его холодный тон, словно морские волны о волнорез. – Мелкий паразит, отделившийся от основного тела во время битвы трехлетней давности. Он питался духовным фоном школьников. Мы уничтожили его, но факт остается фактом: печати в регионе ослабевают быстрее, чем предполагали в штабе Конфедерации.
Лицо Нонко мгновенно утратило пьяное веселье. Ее золотые глаза опасно сверкнули:
– Гарандо, значит... Дрянная тварь. Сто лет назад от его пасти полегло немало моих сородичей. Если этот червь снова поднимет голову, Юкэмури превратится в пепелище.
– Мы не позволим этому случиться, – строго произнесла Титосэ, мгновенно сменив маску беззаботной девочки на серьезное выражение лица древнего духа-хранителя. – Юна-тян, принеси из кладовой чистые простыни и лед. Гарри-сан, отнесите Сагири-тян в ее комнату. Ей нужен покой.
– Не нужно меня носить! – запротестовала Сагири, но Гарри уже снова подхватил ее под локоть, не оставляя пространства для маневра.
– Лишняя нагрузка на сустав приведет к повторному воспалению, – отчеканил он. – Твоя комната на втором этаже? Показывай дорогу.
Сагири тяжело вздохнула, покоряясь неизбежному, и лишь тихо пробормотала, отводя глаза:
– Прямо по коридору... третья дверь налево.
***
Комната Сагири разительно отличалась от спартанского убежища Гарри или традиционных покоев гостиницы. Здесь во всем чувствовалась строгая, почти монашеская дисциплина шиноби: идеально убранные татами, свиток с каллиграфическим иероглифом «Честь» на стене, подставка для полировки тренировочных мечей и аккуратно сложенные стопки учебников на рабочем столе. Никаких мягких игрушек, никаких девичьих плакатов. Только оружие, книги и запах сушеной полыни.
Гарри аккуратно опустил девушку на разложенный футон. Сагири неловко подобрала здоровую ногу под себя, стараясь не встречаться с ним взглядом.
– Сиди и не дергайся, – он опустился рядом на колени, расстегнул пиджак и бросил его на край стола, оставаясь в одной черной футболке. Мышцы его плеч и предплечий, покрытые тонкими паутинками магических цепей, напряглись, когда он снова раскрыл медицинский саквояж.
– Ты... ты ведь снова будешь использовать свою магию? – тихо спросила она, наблюдая, как он достает плоскую стеклянную баночку с густым бальзамом.
– Это не магия в чистом виде. Скорее алхимия и физиотерапия, – Гарри осторожно размотал временную повязку. Кожа на лодыжке уже почти восстановила нормальный цвет, но отек вокруг сустава все еще оставался плотным. – Ирина считала, что полагаться исключительно на заклинания в медицине — признак лени. Если заклинание развеется контрмагией, пациент умрет от шока. Физические компоненты надежнее.
Он зачерпнул пальцами немного прохладной мази и начал медленно, круговыми движениями втирать ее в поврежденные связки.
Сагири тихо охнула от неожиданного тепла, проникающего глубоко под кожу, и невольно вцепилась пальцами в ткань своего покрывала. Ее дыхание стало прерывистым.
– Больно? – спросил он, не прекращая массажа.
– Н-нет... – прошептала она, опуская голову так, что темные пряди волос скрыли ее лицо. – Наоборот. Очень тепло. Твои руки... они совсем не похожи на руки наемника.
– Убийцы обязаны знать анатомию лучше, чем кто-либо другой, – отозвался Гарри ровным, глуховатым голосом. – Чтобы быстро оборвать жизнь, нужно точно знать, где проходят артерии, нервные узлы и сухожилия. Та же самая наука позволяет спасать жизни, если приложить силу в правильном направлении.
Сагири подняла взгляд. В полумраке комнаты его изумрудные глаза казались особенно яркими, почти светящимися. В них не было той жестокости, которую она привыкла приписывать западным боевикам. Только бездонная, выжженная печаль и железная воля.
– Гарри... – впервые за все время она назвала его по имени, без привычной колючей фамильярности. – Почему ты выбрал этот путь? Ты ведь мог остаться в Европе, учиться в академии, стать обычным магом. Зачем тебе эта грязь? Заказы, стрельба, кровь...
Пальцы Гарри на мгновение замерли на ее лодыжке, но затем продолжили размеренные движения.
– Я не выбирал этот путь, Сагири. Этот путь выбрал меня, когда мне был один год.
Она нахмурилась, уловив в его словах тень чего-то темного и древнего:
– Твое досье... там почти ничего нет о твоем детстве до того, как тебя нашла Ирина Бяченова. Только пометка о высшем уровне секретности британского отдела.
– Британский отдел любит хоронить свои ошибки под грифами секретности, – Гарри закончил накладывать свежий эластичный бинт и зафиксировал его зачарованной руной стабилизации. Затем он сел напротив нее на пятки, глядя куда-то в пространство за ее плечом. – В Англии меня звали Гарри Поттер.
Сагири вздрогнула. Ее брови взметнулись вверх:
– Поттер?.. Та самая семья, чей младший сын считается героем, победившим Волан-де-Морта?!
– Именно, – на его губах появилась кривая, горькая усмешка. – Мой младший брат Годрик получил славу, любовь всей страны и титул «Мальчика, который выжил». А меня, четырехлетнего ребенка, великий белый маг Дамблдор счел бесполезным сквибом — человеком без магии. Мои собственные родители согласились с этим вердиктом и отдали меня родственникам-маглам, чтобы я «не завидовал» величию брата.
В комнате повисла тяжелая, гулкая тишина. Сагири слушала его затаив дыхание, чувствуя, как внутри нее закипает глухой, праведный гнев. В ее клане семья и кровные узы считались священными. Бросить собственного ребенка... предать первенца ради политической выгоды и пророчеств старика... это было за гранью любого мыслимого бесчестия.
– Родственники матери ненавидели магию, – продолжал Гарри, и его голос звучал так спокойно, словно он зачитывал рапорт о погодных условиях. – Они держали меня в чулане под лестницей, морили голодом и избивали за любую провинность. А когда мне исполнилось девять, дядя вывез меня в лес, чтобы забить лопатой насмерть и избавиться от обузы.
Сагири судорожно прижала ладонь ко рту, ее глаза наполнились неподдельным ужасом:
– О боги...
– Ирина Бяченова оказалась там случайно. Она выполняла контракт по зачистке гнезда вампиров неподалеку. Она пустила пулю в лоб моему дяде прежде, чем лезвие лопаты коснулось моей шеи, – Гарри посмотрел на свои ладони. – Она не стала читать мне сказок о добре и справедливости. Она спросила: хочу ли я сгнить в приюте или хочу научиться выживать так, чтобы больше никто в этом мире не посмел сделать меня жертвой. Я выбрал второе.
– Она сделала из тебя солдата... – прошептала девушка.
– Она дала мне жизнь. Она показала мне, что магия — это не привилегия избранных и не повод для гордости чистокровных снобов. Магия — это инструмент. Такой же, как винтовка, нож или медицинский зажим. И если ты не умеешь пользоваться этим инструментом без красивых ритуалов и палочек, ты труп. Ирина умерла у меня на руках в Женеве, задыхаясь от собственной крови. Но перед смертью она взяла с меня слово: я должен был научиться не просто убивать, но и жить. Настоящей жизнью.
Он замолчал. В тишине комнаты было слышно лишь, как за окном шумит бамбуковая роща под порывами весеннего ветра.
Сагири медленно протянула руку. Ее пальцы, тонкие и мозолистые от тренировок с мечом, робко коснулись его тыльной стороны ладони. Гарри не отстранился. Ее кожа была прохладной и чистой, контрастируя с жаром его собственных магических цепей.
– Твоя семья... они слепые глупцы, – твердо, с неистовой яростью в голосе произнесла она. – Выбросить такое сокровище... отказаться от воина, обладающего такой силой духа и честью... Они не заслуживают даже памяти о тебе.
Гарри моргнул, слегка опешив от ее слов. Он привык, что чиновники министерств боялись его, бандиты ненавидели, а напарники держались на дистанции вытянутой руки. Но в голосе этой японской девочки не было ни страха, ни жалости. Только чистое, абсолютное признание его ценности как человека и воина.
– Я давно похоронил имя Поттеров, Сагири, – тихо ответил он, и его пальцы едва заметно дрогнули, отвечая на ее прикосновение. – Для меня существует только род Бяченовых. И долг, который я несу перед памятью Ирины.
– Тогда... – Сагири опустила глаза, и ее щеки снова тронул нежный румянец, но ладонь она не убрала. – Тогда позволь мне быть твоим союзником. Не объектом наблюдения и не обузой, которую нужно таскать на спине... а настоящим напарником. В бою с Гарандо тебе понадобятся те, кто знает духовную природу этой земли.
Гарри посмотрел на нее долгим, внимательным взглядом. Впервые за долгие годы его внутренний аналитический фильтр, оценивающий угрозы и риски, дал сбой. Перед ним сидела не цель, не заказчик и не напарник по временному контракту. Перед ним была девушка, чье сердце билось в том же ритме бескомпромиссного долга, что и его собственное.
– Договорились, – наконец произнес он, и уголки его губ тронула едва заметная, но настоящая, теплая улыбка. – Но на тренировках я поблажек делать не буду. Твоя защита в нижнем поясе все еще никуда не годится.
Сагири надула губы, мгновенно возвращаясь к своему привычному боевому образу, хотя в глубине ее фиолетовых глаз вспыхнули озорные искры:
– Вот увидишь, иностранец! Через неделю я собью тебя с ног без всякого огнестрельного оружия!
– Посмотрим, – Гарри поднялся на ноги и взял свой пиджак. – Отдыхай. Я попрошу Юну принести тебе обед. Вечером проверю повязку.
Он развернулся и вышел из комнаты, бесшумно прикрыв за собой раздвижную дверь.
Сагири осталась сидеть на футоне, прижимая ладонь, которой только что касалась его руки, к своей пылающей щеке. Ее сердце все еще колотилось с пугающей скоростью.
– Дурак... – прошептала она в тишину пустой комнаты, глупо улыбаясь в пространство. – Бесчувственный европейский дурак...
***
Сумерки опустились на Юкэмури мягким сиреневым покрывалом.
В комнате номер четыре царил полумрак. Юна, налетавшись за день и устав от домашних хлопот, свернулась полупрозрачным клубочком у потолочной балки, тихо посапывая во сне.
Гарри сидел за низким столом, освещенный лишь узким лучом настольной лампы. На бархатной ткани перед ним лежал массивный «Томпсон Контендер». Рядом стоял полевой микроскоп ICW и небольшая стеклянная чашка Петри, в которой покоилась крупица серого пепла, собранного им на поляне возле святилища.
Он прильнул к окуляру.
В структуре пепла, вопреки законам природы, все еще пульсировали микроскопические черные нити. Они медленно тянулись на север — в сторону заброшенных шахт на склоне горы Юкэмури.
«Резонанс указывает на единый источник», – размышлял Гарри, методично занося пометки в рабочий блокнот мелким, бисерным почерком. – «Паразит был всего лишь сенсором. Кто-то целенаправленно прощупывает защиту города, собирая остаточную духовную эманацию Гарандо. Если этот культ завершит ритуал слияния... обычного арсенала будет недостаточно».
Внезапно черная коробочка спутникового коммуникатора на краю стола завибрировала, мигая защищенным синим диодом.
Гарри надел беспроводной наушник и нажал клавишу приема.
– Бяченов на связи.
– Здравствуй, Гарри, – в ухе раздался знакомый, чуть усталый голос Юри Харудеры. На заднем плане слышался шелест бумаг и приглушенный гул женевского штаба. – Получила твой экстренный отчет по школьному инциденту. Вы сработали чисто. Японское бюро даже не успело поднять тревогу, а вы уже ликвидировали угрозу. Как твое состояние?
– В норме. Использовал тройное ускорение на полторы секунды. Капиллярные кровоизлияния купированы, магические цепи стабильны.
– Ты с ума сошел?! – голос куратора мгновенно взлетел на октаву выше, наполнившись искренней, почти материнской тревогой. – Мы же договаривались: никакого тройного разгона без крайней необходимости! Твое сердце не железное, Гарри! Ирина оторвала бы мне голову, если бы узнала, что я позволяю тебе так рисковать собой на мирном задании!
– Ситуация требовала немедленного вмешательства. Гражданские и оперативник Тюдзицунайрейкун находились под прямой угрозой ликвидации, – сухо отчеканил он, хотя от ее искренней заботы на душе стало немного теплее. – Тетушка Юри, пробы пепла подтверждают худшие опасения. Это не бродячий ёкай. В регионе действует организованная группа. Они используют ритуалы темного призыва европейского типа, смешанные с местным шаманизмом.
На том конце провода повисла тяжелая пауза.
– Европейского типа?.. – медленно переспросила Юри. – Ты уверен?
– Абсолютно. Печати подавления на щупальцах твари были выстроены по схеме германской школы некромантии конца девятнадцатого века. Той самой, которой пользовались подручные Гриндевальда. Кто-то из Европы сливает информацию или напрямую сотрудничает с местными радикалами.
– Черт... – выругалась координатор на чистом русском языке, которому ее научила Ирина. – Этого только не хватало. Слушай меня внимательно, Гарри. Час назад из Лондона пришла неофициальная депеша. Орден Феникса и лично Дамблдор запросили у японского министерства разрешение на отправку «наблюдательной миссии».
Пальцы Гарри, сжимавшие авторучку, едва заметно напряглись:
– Зачем?
– Они ищут древние артефакты очищения души. Твой драгоценный братец Годрик в последнее время ведет себя... нестабильно. Магическое ядро мальчика перегружено, пророчество давит на него, а Дамблдор боится потерять свой главный козырь перед неизбежным возвращением Волан-де-Морта. Старик надеется найти в Японии реликвии эпохи Хэйан, способные стабилизировать ауру Избранного. И они планируют прибыть в префектуру Канагава в течение двух недель.
Гарри тихо, беззвучно выдохнул сквозь зубы. Прошлое, от которого он ушел за тысячи километров, упрямо пыталось настичь его даже здесь, в тихом омуте горячих источников.
– Мой статус инкогнито защищен? – спросил он ледяным тоном.
– Да. Для всех внешних структур ты — Гарри Бяченов, независимый наемник швейцарского реестра. Но если Дамблдор окажется в одном городе с тобой... ты сам знаешь его сенсорные способности. Держись ближе к источникам Юраги. Древняя мана земли в этом месте настолько плотная, что она скроет твои цепи от любого сканирования.
– Понял. Что по местным силам?
– Клан Тюдзицунайрейкун поставлен в известность о сотрудничестве. Старейшины дали добро на твою совместную работу с Сагири Амэно. Она — одна из их лучших полевых оперативниц молодого поколения. Присматривай за ней, Гарри. И... постарайся не только воевать. Титосэ пишет мне, что ты почти не выходишь в общий сад. Сходи в город, купи мороженое, погуляй с девочкой. Тебе четырнадцать, черт побери!
– Мороженое содержит слишком много быстрых углеводов, – не моргнув глазом, ответил Гарри. – Конец связи, тетушка.
– Неисправимый болван, – с теплой усмешкой вздохнула Юри и отключилась.
Гарри снял наушник и откинулся на спинку плетеного кресла.
Взгляд его упал на деревянную коробочку с Истоковыми пулями. Если Дамблдор и его светлые марионетки действительно сунутся сюда... если они посмеют разрушить хрупкий покой этого места, где призрак девочки учится варить чай, а гордая куноити краснеет от простого прикосновения... он покажет им, чем отличается настоящая война от их кабинетных игр в шахматы.
Легкий шорох заставил его вскинуть голову.
Дверь в комнату тихо приоткрылась. На пороге стояла Сагири.
Она уже сменила форму на свободное домашнее юката темно-синего цвета с белым поясом. Опираясь на деревянную трость, которую ей, очевидно, выстругала заботливая Титосэ, девушка неловко переступила порог. В свободной руке она держала глиняный чайник и две маленькие фарфоровые пиалы.
– Не спишь? – негромко спросила она, не решаясь пройти дальше.
– Сон — по расписанию через два часа, – Гарри плавным движением смахнул черновики отчетов в ящик стола и накрыл коробку с боеприпасами платком. – Тебе следует лежать. Нагрузка на поврежденный голеностоп замедлит регенерацию.
– Хватит командовать, – проворчала Сагири, но в ее голосе не было прежней резкости. Она осторожно подошла к столу, опустилась на татами напротив него, подогнув здоровую ногу, и поставила чайник. – Титосэ заварила особый сбор из горных трав Юкэмури. Он помогает восстанавливать духовные силы и... снимает головную боль после перегрузок. Я подумала, тебе не помешает. После твоих кровавых глаз.
Она налила янтарный, дымящийся напиток в обе пиалы. В воздухе разлился густой аромат мелиссы, дикой мяты и цветков вишни.
Гарри посмотрел на парящую чашку, затем на девушку. Свет настольной лампы мягко очерчивал ее тонкий профиль, распущенные темно-зеленые волосы падали на плечи, лишая ее образ привычной воинственности. Сейчас она выглядела просто как красивая, немного смущенная девушка, пришедшая позаботиться о человеке, который спас ей жизнь.
– Спасибо, – тихо произнес он, беря пиалу обеими руками.
Тепло напитка обожгло ладони, смывая остатки въевшегося в пальцы оружейного холода. Первый глоток отозвался в теле мягкой волной расслабления — настой действительно обладал легким седативным и регенерирующим эффектом, гармонизируя ток маны по цепям.
– Знаешь... – Сагири грела пальцы о свою чашку, глядя на темнеющее за окном небо. – Когда ты только появился здесь, я думала, что ты чудовище. Человек, у которого вместо сердца часовой механизм бомбы.
– Многие так думают, – Гарри сделал еще один глоток. – И чаще всего они правы.
– Нет, – она покачала головой, решительно взглянув ему прямо в глаза. – Чудовища не закрывают собой других. Чудовища не обрабатывают раны с такой осторожностью. И они точно не смотрят на мир с такой болью, как ты, Гарри Бяченов.
Они сидели друг напротив друга в тишине старинной комнаты, разделенные лишь низким столиком и паром горячего чая. За окном шелестел весенний лес, в углах гостиницы дремали древние духи, а где-то далеко плелись интриги великих магов, о которых здесь никто не хотел думать.
– Завтра в школе объявят об отмене занятий во второй половине дня, – тихо нарушила молчание Сагири, пряча улыбку в краях пиалы. – Будет проверка вентиляции из-за «теплового удара» тех двоих.
– Вот как? – Гарри приподнял бровь. – И какие у нас планы на освободившееся время?
– Ты обещал показать мне, как устроен твой пистолет, – напомнила она, и в ее фиолетовых глазах блеснул неподдельный азарт. – И разобрать ошибки в моей стойке. Но только после того... как мы зайдем в кондитерскую у подножия холма. Титосэ сказала, что там продают лучший клубничный лед в префектуре.
Гарри посмотрел на нее долгим, задумчивым взглядом. Логика солдата подсказывала, что это пустая трата времени, не имеющая отношения к обороне сектора. Инструкции Ирины требовали постоянной боеготовности.
Но память сердца, оттаявшего впервые за долгие годы, шепнула совсем другое.
– Хорошо, – кивнул он, и его рука на мгновение накрыла ее тонкие пальцы на деревянной поверхности стола. – Но за клубничный лед платишь ты, староста.
Сагири тихо рассмеялась — легко, свободно и искренне. И этот смех окончательно разогнал тени, сгустившиеся над Четвертой комнатой гостиницы Юраги.