Убийца Волшебников версия 2
Теория неизбежных потерь
Холодный лондонский туман вползал в приоткрытую форточку конспиративной квартиры в Ричмонде, принося с собой привкус сырого угля и перепревших листьев с набережной Темзы.
На полированном дубовом столе, между наполовину разобранным пистолетом-пулеметом MP5 и банкой сухой молочной смеси, лежала папка из грубой серой кожи с тисненым гербом Международной Конфедерации Магов. Внутри находился пергамент, скрепленный сургучной печатью швейцарского трибунала и заверенный личной магической подписью Верховного судьи Женевы.
«Дельфини Бяченова. Статус: признанный наследник боковой ветви рода Бяченовых по праву полевого усыновления. Опекун: Гарри Бяченов, чрезвычайный ликвидатор третьего ранга».
Ни единого упоминания Тома Реддла. Ни слова о чете Лестрейндж. Для магической бюрократии Старого Света девочка, мирно посапывавшая в деревянной кроватке в соседней комнате, родилась в нейтральном кантоне Во от безымянных беженцев, погибших во время локального инцидента. Бумажная броня Конфедерации была прочнее стального листа: любая попытка оспорить этот документ в Визенгамоте требовала прямого вмешательства Международного суда, куда Корнелиус Фадж боялся даже отправить сову.
Гарри сидел на полу у камина, расстелив на коленях брезентовый лоскут.
Его пальцы, покрытые сетью тонких белых шрамов от взрывов капсюлей и отдачи крупнокалиберного оружия, методично проверяли патроны. Каждый снаряд 30-06 Springfield проходил строжайшую калибровку: вес порохового заряда, глубина посадки пули, целостность микроскопических рун, вытравленных кислотой на медной оболочке. Осечка в бою против волшебника стоила не просто жизни — она стоила темпа. А потеря темпа против мага, способного искажать пространство одним взмахом палочки, означала мгновенную аннигиляцию.
В дверном проеме кухни появилась Юя.
На ней были простые тренировочные штаны и свободная черная футболка с обрезанными рукавами, открывавшая жилистые, покрытые татуировками магических цепей плечи. В руках она держала небольшую фарфоровую бутылочку с подогретой смесью. Девушка двигалась с той пугающей, кошачьей бесшумностью, которая свойственна только мечникам, учившимся ходить по скрипучим полам феодальных замков.
– Дипломатический курьер ушел через портклей в Дувр тридцать минут назад, – произнесла она, опускаясь на колени рядом с колыбелью. – Хвоста за ним не было. Наш периметр чист, но долго это убежище не продержится.
– Три дня, – не поднимая глаз от патронов, ответил Гарри. – Максимум четыре. После того как в Йоркшире сгорел концентрированный яд, министерские гончие начнут рыть землю носом. Амелия Боунс удержит аврорат от официальных облав, но у Дамблдора есть Орден. Эти любители самодеятельности полезут проверять магловские кварталы просто потому, что их престарелый лидер свято верит в свою непогрешимость.
Юя осторожно просунула соску в рот проснувшейся Дельфини. Девочка тихо всхлипнула, но тут же жадно припала к теплой бутылочке, ухватившись крошечными пальчиками за тонкое запястье мечницы.
На мгновение лицо Юи смягчилось. В ее темных, цвета полированного обсидиана глазах промелькнуло нечто теплое, почти человеческое — редкий гость на лице женщины, чье детство прошло в тренировочных ямах клана Сэтцуна, где слабых сбрасывали со скал в бурные воды залива Эдо.
– Она удивительно спокойна для отродья существа, которое вырвало собственную душу, – негромко заметила Юя, глядя, как закрываются веки младенца.
– Душа не передается по наследству, – Гарри загнал последний патрон в магазин «Контендера» и с сухим металлическим щелчком закрыл ствольную коробку. – Передается биология. Склонность к высокому давлению маны, чувствительность к темным частотам спектра. Все остальное — результат дрессировки. Если бы меня воспитывали в поместье Поттеров, я бы сейчас напыщенно рассуждал о чистоте гриффиндорского духа и падал в обморок от вида оторванной конечности.
– Вместо этого ты пахнешь кордитом и рассчитываешь траектории пуль в уме быстрее, чем средний маг выговаривает «Люмос».
– И поэтому я до сих пор жив. Как и ты.
Юя тихо хмыкнула, аккуратно уложила наевшегося ребенка обратно на байковое одеяло и поднялась. Подойдя к Гарри со спины, она опустилась на пятки и положила подбородок ему на плечо. Ее дыхание коснулось его шеи — ровное, горячее, пахнущее сушеным имбирем.
– Твои каналы в левом предплечье все еще воспалены, – ее пальцы легко, но с пугающей точностью анатома нащупали нервный узел под его ключицей. – Если ты применишь тройное ускорение в ближайшие сорок восемь часов, волокна просто лопнут. Начнется внутреннее кровоизлияние.
– В бою нет понятия «ближайшие сорок восемь часов», Юя. Есть только текущая секунда. Либо ты быстрее, либо тебя соскабливают со стены.
– Ты неисправимый баран, Гарри Бяченов, – прошептала она, но в ее голосе не было злости.
Она скользнула ладонями по его груди, поверх тонкой кевларовой майки, вливая крошечную порцию собственной холодной праны прямо в его перегруженные Магические Цепи. Боль под лопаткой тут же отступила, сменившись приятным, покалывающим онемением.
Гарри на секунду прикрыл глаза, откинув голову назад, ощущая затылком тепло ее ключицы. Они не говорили о любви. В их мире, где средняя продолжительность жизни полевого оперативника редко превышала тридцать лет, само это слово казалось неуместной магловской сентиментальностью. Но в этой тихой, пропахшей оружейным маслом комнате, спина к спине, они держали оборону против целого мира. И этого было более чем достаточно.
Тишину разорвал низкий, вибрирующий гул.
На защитном контуре в прихожей вспыхнула алая руна. Армейский радиосканер на столе зашипел, перехватывая закодированную волну министерской частоты.
Гарри мгновенно отстранился, его рука метнулась к «Беретте» еще до того, как мозг до конца обработал сигнал тревоги. Юя смазалась в движении, в доли секунды оказавшись у стены, где стояла ее нагината.
– Министерство? – коротко спросила она, щелкая замком брезентового чехла.
– Нет, – Гарри вгляделся в мерцающий дисплей сканера. – Экстренная частота Департамента магического правопорядка. Канал прямой связи Амелии Боунс. Автоматический маяк вызова чрезвычайного комиссара Конфедерации.
Он нажал клавишу дешифратора. Из динамика, сквозь треск статических разрядов, раздался сдавленный, хриплый голос главы ДМП:
– Гарри… если ты слышишь это… Визенгамот вышел из-под контроля. Фадж привел дементоров в здание Министерства для «обеспечения порядка» на слушаниях по делу Лестрейндж. Дамблдор пытается заблокировать мои показания по Йоркширу… Но это не главное. Снейп только что покинул кабинет министра. Он передал координаты. Не знаю кому — Ордену или Темному Лорду. Они идут к докам на Собачьем острове. Там готовится ритуал крови. Они ищут ребенка.
Связь оборвалась коротким зуммером помех.
Гарри и Юя переглянулись. В комнате повисла тяжелая, густая пауза, в которой явственно слышался металлический привкус надвигающейся бойни.
– Ловушка? – холодно спросила девушка.
– Разумеется, – Гарри поднялся во весь рост, натягивая тяжелое кевларовое пальто. – Реддл ранен, его прана нестабильна. Чтобы восстановить каналы, ему нужен якорь крови. Младенец. Он знает, что мы перехватим министерские каналы через Амелию. Он выманивает меня на открытое пространство, подальше от жилых кварталов, где можно развернуть тяжелые проклятия.
– И что мы будем делать?
Гарри проверил посадку Contender в подмышечной кобуре, сунул в карманы две дымовые шашки с наполнителем из толченого серебра и посмотрел на закрытую дверь детской.
– Мы пойдем в доки, – произнес он, и в его голосе прозвучал холодный приговор. – Реддл считает, что заманил нас в засаду. Он забыл, что охотник отличается от жертвы только тем, кто первым нажмет на спуск.
***
Министерство Магии в этот полдень напоминало осажденную крепость времен Столетней войны.
Атриум был заполнен мракоборцами в тяжелых боевых мантиях, но дисциплины в их рядах не наблюдалось. Молодые сотрудники нервно оглядывались на лифты, шептались по углам и сжимали палочки потными ладонями. Воздух под золоченым потолком был ледяным — даже чары обогрева не могли разогнать удушающий, тошнотворный холод, который сочился из вентиляционных решеток нижних уровней. Дементоры. Корнелиус Фадж в приступе параноидального страха стянул тварей из Азкабана прямо в сердце магической власти, надеясь запугать оппозицию.
В зале заседаний Визенгамота стоял невообразимый гвалт.
– Порядок! Я требую порядка! – надрывался Фадж, колотя деревянным молотком по полированной трибуне.
Его знаменитый лимонный котелок съехал набекрень, воротник мантии промок от пота, а под глазами вздулись багровые мешки.
– Захват миссис Лестрейндж был произведен с грубейшими нарушениями всех мыслимых процедур! Использование несертифицированных магловских взрывчатых веществ в Йоркшире поставило под угрозу Статут о секретности! Мы не можем принимать во внимание показания, полученные под воздействием физического насилия со стороны неустановленных наемников!
– Эти «неустановленные наемники» спасли Британию от газовой атаки, Корнелиус! – раздался ледяной, властный голос с первого ряда скамей.
Амелия Боунс стояла, опираясь на массивную трость из темного тиса. Ее плечо было наглухо забинтовано под строгой синей рабочей мантией, лицо осунулось, но в монокле застыл такой убийственный холод, что сидевший рядом Люциус Малфой инстинктивно вжал голову в плечи.
– Фабрика в Лидсе производила нейропаралитический яд на основе вытяжки акромантула, – продолжала глава ДМП, и ее голос, усиленный заклятием «Сонорус», гремел под каменными сводами зала. – Вот отчет независимой химической экспертизы Женевы. Вот образцы готовых боеприпасов, изъятых моими людьми из руин. Если бы этот состав попал в магловское метро, Международная Конфедерация ввела бы в Лондон войска специального реагирования в течение трех часов! И вы, господин министр, закончили бы свои дни в камере Нурменгарда за преступное бездействие!
На галереях для зрителей поднялся яростный гул. Чистокровные лорды переглядывались с откровенным ужасом.
Чуть в стороне, во главе делегации Ордена Феникса, сидел Альбус Дамблдор.
Верховный чародей был бледен. Его серебристая мантия казалась полинявшей, а пальцы, сжимавшие Бузинную палочку под складками ткани, подрагивали. Рядом с ним сидел Джеймс Поттер. Заместитель начальника штаба не находил себе места: он то порывался встать, то снова опускался на скамью под тяжелым, презрительным взглядом старого Грюма, сидевшего позади.
– Амелия, – мягко, пытаясь вернуть залу привычную атмосферу патриархального спокойствия, заговорил Дамблдор. – Никто не умаляет опасности, которую представляла лаборатория. Но методы… методы, которыми была решена эта проблема, несут в себе семена еще большего зла. Молодой человек, именующий себя Гарри Бяченовым…
– Он не «именует себя», Альбус, – жестко перебила его Боунс. – Он гражданин Швейцарии, официальный представитель следственного комитета МКМ. И он – единственный, у кого хватило духа сделать грязную работу, пока твой Орден прятал головы по чуланам!
– Он забрал ребенка! – вскочил со своего места Годрик Поттер.
Шестнадцатилетний «мальчик-герой» стоял в проходе, сжимая кулаки. Его лицо пылало от юношеского бешенства, мантия с золотым гриффиндорским гербом была распахнута.
– Он украл дочь Темного Лорда! Он скрывает ее! Почему вы все защищаете его?! Он убийца! Он даже не пользуется палочкой, он стреляет людям в затылки, как трусливый магловский бандит! Мой отец… мы хотели вернуть его в семью, а он приставил оружие к горлу папы!
В зале на секунду воцарилась гробовая тишина.
Сотни глаз уставились на семейство Поттеров. Лили, сидевшая рядом с сыном, закрыла лицо руками и тихо, прерывисто зарыдала. Джеймс замер, его лицо пошло уродливыми пятнами.
Амелия Боунс медленно повернулась к юноше. В ее взгляде не было жалости — лишь глубокое, брезгливое разочарование.
– Помолчи, мальчик, – тихо, но так, что услышал каждый уголок зала, произнесла она. – Твой брат стал убийцей в тот день, когда вы с отцом бросили его в Суррее умирать под лопатой пьяного родственника. Ты носишь шрам на лбу и купаешься в лучах славы, которой не заслужил. А он платит за каждый прожитый день собственной кровью. Сядь на место и не позорь память Чарлуса и Дореи. Они бы сгорели со стыда, увидев, во что превратился их род.
Годрик задохнулся от возмущения, оглянулся на Дамблдора, ища поддержки, но старик лишь тяжело закрыл глаза.
В этот момент массивные дубовые двери зала заседаний с грохотом распахнулись.
В зал ворвался молодой аврор. Его мантия была разорвана на груди, лицо залито кровью, а палочка в руке дымилась:
– Тревога! Нападение на внешние посты в доках Суррея! Наемники из Восточной Европы и стая оборотней… Они прорвали блокаду магловского сектора! С ними… с ними сам Сами-Знаете-Кто!
***
Доки на Собачьем острове тонули в промозглом, маслянистом тумане, поднимавшемся от Темзы.
Заброшенные кирпичные пакгаузы викторианской эпохи, ржавые подъемные краны, застывшие над черной маслянистой водой, словно скелеты доисторических чудовищ, и штабеля гниющих деревянных ящиков создавали идеальный лабиринт для засады. Здесь не было случайных прохожих: магловская полиция перекрыла район еще в полдень из-за «утечки токсичных отходов», а магические чары отвода глаз превратили промышленную зону в изолированный остров смерти.
Гарри стоял на металлической площадке полуразрушенного портового крана на высоте сорока футов.
Ветер с реки трепал полы его тяжелого черного пальто. На лице были надеты тактические очки с комбинированным визором: тепловизор накладывался на спектральный сканер праны, окрашивая серый мир в четкие геометрические зоны опасности. Рядом на треноге стояла снайперская винтовка M24, но затвор был открыт — Гарри не собирался вести дуэль на дальней дистанции в условиях такого тумана.
– Сектор «Браво» заминирован, – раздался в микронаушнике ровный, размеренный шепот Юи.
Девушка находилась в трехстах метрах к западу, на крыше старого зернохранилища.
– Натяжные датчики на пяти проходах между складами. Брикеты C4 с вольфрамовой сечкой перекрывают нулевой горизонт. Если полезут строем — их разорвет на молекулы.
– Оборотни строем не ходят, – отозвался Гарри, глядя на тепловые силуэты, начавшие медленно просачиваться сквозь туман со стороны заброшенной железнодорожной ветки. – Они пустят вперед штурмовую группу наемников, чтобы вскрыть огневые точки, а сами пойдут по флангам через воду. Их ведет Корбан Яксли. И с ними шестеро вампиров из карпатского анклава.
– Вампиры быстрые, – в голосе Юи промелькнула тень хищного азарта. – Быстрее обычных магов.
– Но их биология подчиняется законам кинетики, – Гарри переломил затвор «Контендера», проверил капсюль единственного патрона и защелкнул оружие обратно. – Серебряная шрапнель останавливает регенерацию клеток за полторы секунды. Юя, помни: наша цель не удержать периметр. Наша цель — обескровить ударный кулак Реддла до того, как он сам вступит в бой.
– Поняла. Начинай концерт, дирижер.
Гарри опустил визор на глаза.
Внизу, между двумя кирпичными пакгаузами, бесшумно скользили тени. Двенадцать человек в глухих серых масках наемников двигались короткими перебежками, прикрывая друг друга щитами «Протего». Это были не сопливые пожиратели смерти из Хогвартса — Волан-де-Морт нанял профессиональных ликвидаторов из албанского подполья, людей, прошедших локальные войны на Балканах. Они держали палочки у бедра, не выкрикивали пафосных заклинаний и постоянно сканировали крыши.
Первая четверка вошла в створ между складами.
Гарри даже не шелохнулся. Он плавно вынул из кармана радиопульт дистанционного подрыва и нажал зеленую клавишу.
Грохот разорвал сырую тишину доков с чудовищной силой.
Два брикета C4, вмурованные в фундамент пакгауза на уровне колен, сдетонировали синхронно. Семь тысяч вольфрамовых шариков, разогнанных взрывной волной до скорости двух километров в секунду, превратили кирпичный проход в мясорубку. Защитные щиты наемников просто лопнули — заклинания не были рассчитаны на отражение такой плотности кинетического удара.
В тумане взметнулись фонтаны кровавой пыли и ошметков плоти. Трое боевиков рухнули замертво, превращенные в решето, четвертый, лишившись обеих ног, истошно закричал, пытаясь отползти в тень.
– Минус три, – зафиксировал Гарри, уже отпуская пульт и перехватывая винтовку.
Остальные наемники среагировали мгновенно. Веер красных и фиолетовых проклятий высшего круга ударил по стреле крана, разнося металлическую кабину в клочья. Железо визжало, плавилось под воздействием Адского Огня, но Гарри там уже не было.
Он сорвался вниз еще в момент нажатия на спуск пульта.
– *Врожденный контроль времени: Двойное ускорение.*
Падение с сорокафутовой высоты в замедленном восприятии превратилось в плавный спуск. Гарри выбросил вперед левую руку с альпинистским тросом, карабин со звоном захлестнул стальную балку перекрытия, погасив инерцию, и он мягко приземлился на крышу соседнего склада на полусогнутые ноги.
Перекат. Вскидка «Беретты».
Двое наемников, поднимавшихся по пожарной лестнице, замерли с раскрытыми ртами, увидев перед собой темный силуэт.
*Щелк. Щелк.*
Два выстрела в упор с глушителем. Пули калибра 9х19 с рунической гравировкой пробили височные кости магов синхронно. Тела кулями повалились вниз, сбивая металлические ступени.
– Слева! – раздался яростный вопль снизу.
Корбан Яксли, в расстегнутой дорогой мантии, покрытой гарью, выскочил из-за угла склада. Его лицо было искажено гримасой бешеной ярости.
– *Авада Кедавра!*
Зеленый луч разорвал туман ослепительной изумрудной молнией.
Гарри не стал уклоняться по дуге.
– *Тройное ускорение!*
Мир вокруг окончательно замер. Зеленый сгусток смертельной энергии, способный разорвать душу при малейшем касании, полз вперед, словно светящаяся капля расплавленного стекла. Гарри сделал короткий шаг вправо, пропуская луч в трех дюймах от левого плеча. Жар заклятия опалил воротник кевларового пальто, но рука с пистолетом уже была на линии огня.
Два выстрела в правое колено Яксли.
*Бах. Бах.*
Коленная чашечка пожирателя смерти разлетелась на осколки. Яксли взвыл, рухнув на мокрый бетон, его палочка вылетела из руки, покатившись в лужу.
– *Сброс ускорения.*
Мир вернулся с тяжелым, оглушительным ударом. Сердце Гарри пропустило толчок, во рту разлилась едкая горечь желчи и крови, но он не позволил себе даже пошатнуться.
Он подошел к корчащемуся магу, не опуская ствола «Беретты»:
– Где Реддл?
– Пошел ты… выродок… – хрипел Яксли, сжимая окровавленное бедро. – Он уже здесь… Он заберет девчонку… Тебе конец, щенок…
Гарри не стал спорить. Он просто нажал на спуск, отправляя пулю в лоб пожирателя смерти, прерывая его речь на полуслове. У него не было времени на допросы: воздух над Темзой начал стремительно остывать.
Это не был холод дементоров. Это была мертвая, сосущая пустота истинного разлома пространства.
Из клубящегося тумана над рекой медленно, словно ступая по невидимым ступеням, спускалась фигура.
Волан-де-Морт.
Темный Лорд выглядел чудовищно. Его правая рука была наглухо укутана в черные шелковые бинты, сквозь которые сочилась темная жижа, а левая сжимала тисовую палочку с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Но лицо… бледное змеиное лицо без носа пылало такой инфернальной, нечеловеческой яростью, что сам воздух вокруг него дрожал и плавился.
– Ты пришел один, мальчик, – прошипел он, и звук его голоса отозвался болью в барабанных перепонках. – Ты убил моих слуг. Ты посмел прикоснуться к моей крови. Где она? Отдай мне ребенка, и я позволю тебе умереть быстро.
Гарри медленно убрал «Беретту» в набедренную кобуру.
Его левая рука нырнула под распахнутое пальто, извлекая тяжелый вороненый ствол Thompson Center Contender.
– Она вне твоей досягаемости, Реддл, – ровно ответил юноша. Его голос не дрогнул ни на герц. – Ее имя теперь Дельфини Бяченова. И ты никогда ее не увидишь.
– Она моя! – взревел Волан-де-Морт, и взмах его палочки разорвал небеса.
Огромная волна черного пламени, смешанного с речной водой и битым кирпичом, обрушилась на крышу склада, сметая все на своем пути. Это не было обычным заклинанием — Темный Лорд вложил в этот удар остатки своей жизненной силы, стремясь раздавить наглеца массой первобытной тьмы.
В то же мгновение из тумана за спиной Реддла бесшумной тенью вылетела Юя.
Ее нагината описала в воздухе идеальный полукруг. Лезвие, окутанное мерцающим синим светом родовой праны клана Сэтцуна, рассекло барьер Темного Лорда со спины, срезая край его черной мантии и глубоко распарывая плоть на левом бедре.
Волан-де-Морт зашипел от неожиданности, инстинктивно разворачиваясь и отбрасывая девушку мощным невербальным импульсом. Юя пролетела двадцать футов, сгруппировалась в воздухе и жестко приземлилась на мокрый асфальт, оставив на нем глубокие борозды подошвами ботинок. На ее губах блеснула кровь, но нагината осталась в боевой стойке.
Этой секунды отвлечения Гарри хватило.
– *Взлом цепей.*
Его внутренний контур вспыхнул ослепительной болью. Он не стал целиться в корпус. Он знал: щиты Реддла даже в искалеченном состоянии способны отразить физическую болванку.
Гарри прицелился в точку сопряжения — туда, где висела серебряная цепочка с поврежденным крестражем-медальоном, скрытым под мантией Темного Лорда.
– *Врожденный контроль времени: Тройное ускорение!*
Время превратилось в застывшую смолу.
Гарри плавно, с идеальным контролем дыхания, вдавил спусковой крючок Contender.
Громовой выстрел разорвал пространство доков.
Истоковая пуля, несущая концепцию *Разрезания и Связывания*, преодолела разделявшие их сорок ярдов за долю растянутой секунды. Она пробила выставленный Волан-де-Мортом щит из черного льда точно так же, как раскаленная игла пробивает тонкий шелк.
Удар пришелся точно в центр грудины.
Концептуальная сила выстрела не просто пробила плоть. Она вскрыла саму матрицу искалеченной души Тома Реддла. Все разорванные, кое-как сшитые темными ритуалами крестражей связи вспыхнули разом. Магия, которую Темный Лорд копил десятилетиями, взбунтовалась, обратившись против собственного носителя.
Раздался не крик — утробный, нечеловеческий вой разрываемой на куски сущности.
Тело Волан-де-Морта выгнулось назад под неестественным углом. Из его глаз, ушей и ноздрей хлынули струи белого, ослепительного пламени. Оставшаяся рука лопнула вдоль мышечных волокон, тисовая палочка разлетелась на тысячи мелких щепок.
– Ты… не… можешь… – прохрипело существо, чье лицо начало стремительно осыпаться черным пеплом.
– Я могу, – Гарри уже стоял в трех шагах от него, отбрасывая пустую дымящуюся гильзу и доставая обычный боевой нож. – Твое время вышло, Реддл.
Коротким, выверенным движением, которому его учила Валмет в заснеженных лесах Финляндии, Гарри вогнал лезвие ножа точно под подбородок монстра, снизу вверх, пробивая основание черепа и разрушая физический центр управления мозгом.
Вой оборвался.
Черное пламя схлопнулось. То, что осталось от лорда Волан-де-Морта — иссохшая, полуистлевшая оболочка, лишенная магии и жизни, — с глухим, костяным стуком рухнуло на мокрые камни набережной.
Гарри стоял над трупом, тяжело дыша.
Кровь хлестала из его собственного носа, заливая подбородок и воротник пальто. Магические цепи внутри него звенели на пределе разрыва, легкие горели огнем, но его рука, сжимавшая рукоять ножа, не дрогнула ни на миллиметр.
Он выдернул клинок, вытер его о край черной мантии мертвого врага и повернулся.
Юя медленно шла к нему сквозь рассеивающийся туман. Ее дыхание было прерывистым, на левом плече темнел след от сильного ушиба, но клинок нагинаты был чист. Она подошла вплотную, молча достала из кармана чистый льняной платок и аккуратно, почти нежно стерла кровь с его лица.
– Подтверждаю ликвидацию цели номер один, – негромко произнесла она, и в ее голосе впервые за все время прозвучала глубокая, искренняя усталость. – Контракт закрыт, мастер Бяченов.
– Закрыт, – выдохнул Гарри, опуская голову ей на плечо.
Она обняла его одной рукой, прижимая к себе, чувствуя, как бешено и неровно колотится его измученное сердце под слоями кевлара.
В этот момент тишину над рекой разорвала серия громких хлопков аппарации.
На причал, тяжело дыша и выставив палочки вперед, врывался авангард Ордена Феникса и ударная группа Министерства. Впереди бежали Джеймс Поттер и Альбус Дамблдор, за ними, спотыкаясь, торопился Годрик, а следом хромал Аластор Грюм в окружении двух десятков авроров.
Они ожидали увидеть великую битву. Ожидали застать темный ритуал и явиться в последний момент, чтобы спасти Британию и позволить Избранному нанести решающий удар.
Вместо этого они увидели финал.
Остывающий, обугленный труп величайшего Темного Лорда столетия лежал в грязной луже у их ног с пробитой головой и выжженной грудью. Рядом темнели тела полутора десятков элитных наемников и оборотней, превращенных в решето магловской картечью.
А над всем этим пепелищем стояли двое. Молодой человек в черном армейском пальто с дымящимся крупнокалиберным пистолетом в кобуре и восточная мечница, опирающаяся на нагинату.
– Мерлин всемилостивый… – прошептал Джеймс Поттер, роняя палочку на камни. Его колени подогнулись, и он осел прямо в грязь. – Он… он мертв?
Годрик замер, переводя остекленевший взгляд с трупа Волан-де-Морта на старшего брата. Алая буква «V» на его лбу внезапно поблекла, превратившись в обычный, едва заметный белесый шрам. Великое пророчество рассыпалось в прах под ногами человека, который никогда не верил в предсказания.
Дамблдор медленно опустил Бузинную палочку.
Великий светлый волшебник казался разбитым стариком, у которого только что отобрали смысл всей его долгой жизни. В его глазах не было торжества победы — там был лишь ледяной, парализующий страх перед силой, которую он не мог контролировать, объяснить или направить во «благо».
– Гарри… – тихо, с мольбой в голосе произнес старик. – Что… что ты наделал?
Гарри медленно поднял на него глаза. Холодный нефритовый взгляд встретился с выцветшей синевой старика.
– Я выполнил работу, за которую вы боялись взяться шестнадцать лет, директор, – ровно, без единой эмоции ответил Гарри. – Война окончена. Счета закрыты.
Он повернулся к Юе, протягивая ей руку:
– Пойдем домой. Нас ждет дочь.
И они зашагали прочь по мокрой набережной, растворяясь в сером лондонском тумане. Ни один волшебник, ни один аврор, ни один член Ордена Феникса не посмел сделать даже шага, чтобы остановить Убийцу Волшебников.
Их мир остался позади — со своими пыльными министерствами, фальшивыми героями и забытыми пророчествами. А впереди была жизнь, которую они отвоевали себе сами. Каждым выстрелом, каждой каплей пролитой крови и каждым ударом секундомера.