Ученик Мага-некроманта и Арчер Инферно
Сталь, кровь и древние свитки
Судейская комната за Большим Залом была погружена в полумрак, рассекаемый лишь густым золотистым светом массивного камина. На полированных дубовых панелях дремали в резных рамах портреты почивших волшебников, а на длинном столе с тяжелыми резными ножками стояли нетронутые хрустальные бокалы с терпким эльфийским вином.
Седрик Диггори оперся бедром о край стола, растерянно проводя ладонью по волосам. Виктор Крам стоял у самого очага, заложив руки за спину; его насупленные брови сошлись на переносице, а взгляд черных глаз буравил огонь. Флёр Делакур устроилась в глубоком кожаном кресле в самом темном углу. Она не притронулась к напиткам. Ее пальцы мягко и ритмично разминали костяшки на правой ладони — короткий комплекс на расслабление связок, который Томоэ заставляла ее делать перед каждым тренировочным боем.
Когда дверь с грохотом распахнулась и внутрь, чуть не споткнувшись о высокий порог, ввалился Годрик Поттер, тишина лопнула, словно мыльный пузырь.
Шестнадцатилетний гриффиндорец тяжело дышал. На его щеках горел лихорадочный, торжествующий румянец. Он расправил полы дорогой мантии с вышитыми золотом львами и с вызовом оглядел присутствующих, задержав надменный взгляд на Флёр.
– Что случилось? – Седрик нахмурился, переводя взгляд с вошедшего на приоткрытую дверь. – Нас уже зовут обратно в зал? Зачем тебя прислали, Годрик?
– Меня не «прислали», Диггори, – с нескрываемым превосходством ухмыльнулся Годрик, подходя ближе к огню. – Кубок Огня сделал свой выбор. Хогвартсу нужен был настоящий чемпион. Тот, кто умеет побеждать в смертельных схватках, а не просто прилежно зубрить трансфигурацию.
Крам медленно повернул голову. Его массивное, угловатое лицо окаменело.
– Что это значит? – с тяжелым славянским акцентом процедил болгарин. – Правила говорят: три школы. Три чемпиона. Ты... мальчик. Твой возраст не подходит.
– Магия плевать хотела на возраст, Крам! – огрызнулся Годрик, высоко вскинув подбородок со знаменитым шрамом. – Древний артефакт признал мою силу! Я четвертый чемпион!
Флёр даже не поднялась с кресла. Она лишь запрокинула голову, окинув Поттера-младшего взглядом, в котором сквозила безграничная брезгливость, с какой смотрят на жирную гусеницу, упавшую в утренний кофе.
– Ты не чемпион, щенок, – холодно произнесла вейла на безупречном английском. – Ты — наглая марионетка, которой подсунули чужой билет. Твои ребра уже срослись после нашего полуденного разговора? Если нет, советую поберечь дыхание. На турнире тебе понадобится очень много воздуха, чтобы звать свою мамочку.
Годрик вспыхнул, его рука инстинктивно дернулась к карману, где лежала палочка из остролиста, но договорить он не успел.
Дверь в комнату распахнулась с такой силой, что дубовая створка с глухим стуком ударилась об ограничитель.
В комнату вихрем ворвался Альбус Дамблдор. Его серебристая борода развевалась на ходу, а в глазах за стеклами очков-половинок бушевала холодная, острая буря. Следом за ним, едва не наступая старику на пятки, почти бежал Игорь Каркаров. Лицо директора Дурмстранга перекосило от бешенства, козлиная бородка мелко подрагивала, а руки сжимали трость с набалдашником из полированной кости так, что белели суставы.
– Это возмутительно! – шипел Каркаров, и его свистящий шепот разносился под сводами комнаты. – Это фарс! Двойное представительство Хогвартса! Я немедленно требую повторного зажжения Кубка для Дурмстранга! Мы не потерпим британского мошенничества!
Следом за директорами вошли Людо Бэгмен с глуповато-восторженной миной на круглом лице, Барти Крауч-старший, чье лицо напоминало высушенный пергамент, и чета Поттеров. Джеймс буквально проталкивал Лили вперед, его алый аврорский мундир был расстегнут у ворота, а палочка вертелась в нервных пальцах.
– Корнелиус уже связывается с Визенгамотом! – на ходу бросил Джеймс, глядя прямо на Дамблдора. – Альбус, мы должны зафиксировать этот прецедент! Магия Кубка обязательна к исполнению! Если Годрик откажется от участия, его магия иссякнет, контракт убьет его!
– Прекратите этот балаган, – раздался густой, низкий голос.
В комнату не вошла — буквально вдвинулась мадам Максим. Великанша заняла собой почти весь дверной проем, ее темные глаза метали молнии. А за ее широкой спиной, словно две тени, ступали Гарри Шишиго и Томоэ.
Гарри двигался совершенно бесшумно, его тяжелые армейские ботинки не издавали ни звука на каменных плитах. Руки наемника покоились в карманах кожаной куртки, а сигарета, зажатая в зубах, тлела ровным багровым огоньком, наполняя комнату горьковатым запахом настоящего вирджинского табака. Томоэ шла справа, ее шаги напоминали скольжение призрака. Рука девушки-слуги непринужденно лежала на рукояти катаны, а алые глаза методично сканировали шеи присутствующих, безошибочно определяя точки выхода сонных артерий.
– Альбюс! – пророкотала мадам Максим, возвышаясь над директором Хогвартса на добрых три фута. – Вы обещали нам честное состязание! Вы клялись честью основателей! И что мы видим? Британский мальчик, которому нет семнадцати, волшебным образом оказывается в списке избранных!
– Олимпия, дорогая моя, уверяю вас... – Дамблдор поднял примиряюще раскрытые ладони, но его взгляд скользнул к Гарри, и тень беспокойства пробежала по лицу верховного чародея. – Мы сами потрясены случившимся. Годрик! – старик резко повернулся к юноше, нависая над ним. – Ты опускал свое имя в Кубок Огня? Ты просил кого-то из старших студентов сделать это за тебя?
– Нет, сэр! – громко и с вызовом отчеканил Годрик, хотя в глубине его глаз на миг промелькнуло лукавство. – Я ничего не делал! Но если Кубок выбрал меня... значит, так суждено! Я готов защищать честь Хогвартса!
– Честь?! – взвился Каркаров, брызгая слюной. – Какая честь в обмане?! Крауч, вы представитель Министерства! Вы составляли правила! Вычеркните этого сопляка из списков!
Барти Крауч-старший медленно вышел на середину комнаты. Свет свечей падал на его идеально подстриженные усики и потухшие, остекленевшие глаза чиновника, глубоко погруженного в пучину собственного тайного безумия.
– Мы не можем ничего изменить, – безжизненным, монотонным тоном произнес Крауч. – Условия магического контракта непреложны. Имя, вышедшее из чаши, образует связь высшего порядка. Мистер Годрик Поттер обязан участвовать в состязаниях. В противном случае он потеряет свое магическое ядро. Закон есть закон.
– Какая чудовищная глупость, – негромко, но отчетливо произнес Гарри.
Звук его голоса заставил всех замолчать. Сухой, скрипучий, словно хруст костей под армейским ботинком, он мгновенно сбил пафос министерского чиновника.
Гарри вынул сигарету изо рта, выпустил тонкую струю дыма прямо в лицо застывшему Краучу и шагнул вперед.
– Гарри... пожалуйста, не вмешивайся, – взмолилась Лили Поттер, делая шаг к нему. Ее руки дрожали, изумрудные глаза были полны невыплаканных слез. – Ты не понимаешь всей опасности! Твой брат может погибнуть! Это древняя магия, здесь замешаны темные силы!
– Я не вмешиваюсь в ваши семейные трагедии, миссис Поттер, – отрезал Гарри, даже не повернув к ней головы. – Я защищаю интересы своего клиента.
Он сунул руку во внутренний карман куртки и извлек на свет тяжелый, пожелтевший от времени свиток пергамента. На воске, запечатывавшем шнур, отчетливо виднелась витиеватая печать: герб с изображением часовой шестерни, обвитой терновым венцом, — символ высшего арбитража Часовой Башни.
– Что это такое? – нахмурился Джеймс Поттер, делая шаг вперед и вставая рядом с женой. – Какой-то магловский документ? Парень, ты в Хогвартсе! Здесь решают волшебники, а не наемники из лондонских трущоб!
– Замолчи, Джеймс, – внезапно и очень тихо произнес Дамблдор. Его благодушная маска окончательно осыпалась. Взгляд голубых глаз впился в сургучную печать, и тонкие губы директора побелели. – Это печать факультета Норвич и Отдела Права Ассоциации Магов.
– Именно так, директор, – Гарри небрежно сломал сургуч большим пальцем. Пергамент с сухим шелестом развернулся. – Международный статут о Турнире Трех Волшебников от 1532 года. Ратификация в Женеве, подписи представителей британского конклава, французской коллегии и германского союза. Статья сорок четыре, пункт «Б»: «О Равновесии Крови и Нарушении Триумвирата».
Каркаров жадно вытянул шею:
– Что там сказано?!
– Там сказано следующее, – Гарри скользнул взглядом по ровным латинским строкам. – В случае, если баланс сил нарушается допуском несанкционированной стороны, либо одна из школ получает численное преимущество путем махинаций с артефактом отбора, статус абсолютного соглашения аннулируется в части неприкосновенности структуры этапов. Любая из законных сторон получает право на экстренную компенсационную коррекцию.
– Какую еще коррекцию?! – нервно выкрикнул Людо Бэгмен, перебирая пуговицы на спортивной мантии.
– Введение дополнительного этапа, – Гарри поднял тяжелый, немигающий взгляд на Дамблдора. – «Суд Поединком». Круговой турнир на выбывание на закрытой арене. Каждый чемпион обязан сойтись в прямом магическом бою один на один со всеми остальными участниками.
В судейской комнате стало так тихо, что было слышно, как в камине потрескивают березовые поленья.
– Поединок? – переспросил Седрик Диггори, моргнув.
– Прямой бой, – подтвердил Гарри, поворачиваясь к пуффендуйцу. – Без лабиринтов. Без поиска подсказок на дне озера. Без дрессированных тварей. Чистая дуэль на арене диаметром тридцать метров. Пять минут на схватку. Победа присуждается за нокаут, обезоруживание или признание поражения. Баллы за этот этап равны сумме баллов за два основных задания.
– Нет! – выпалил Годрик, и его уверенность дала заметную трещину. Он прекрасно помнил, как несколько часов назад эта французская ведьма одним ударом вышибла из него дух в вестибюле. – Это Турнир Трех Волшебников! Здесь должны быть испытания на храбрость, а не гладиаторские бои!
– А ты уже струсил, мальчик-герой? – Флёр Делакур плавно поднялась из кресла.
Ее движения были ленивыми, почти кошачьими, но в воздухе вокруг нее запахло озоном и жженым сахаром — проявление подавленной вейловской магии, закаленной тяжелыми тренировками. Она подошла вплотную к Годрику, остановившись в полушаге.
– Ты же так громко кричал в вестибюле о своей великой магии, – прошептала она, и в ее голосе звенел чистый яд. – Ты хотел славы? Ты ее получишь. Перед всем замком. Перед репортерами твоего драгоценного «Пророка». Я лично выйду против тебя на арену. И я обещаю: твои знаменитые предки в гробу перевернутся от того, как легко я сломаю твою палочку и твою спесь.
Годрик задохнулся от ярости, его лицо пошло багровыми пятнами:
– Да я тебя на куски разорву, курица французская! Я победил Волан-де-Морта! Ты для меня — пустое место!
– Годрик, молчи! – рявкнул Джеймс Поттер, но было поздно.
Гарри уже протянул свиток Барти Краучу:
– Заверяйте, мистер Крауч. Документ подписан полномочным послом Франции и Лордом Эль-Меллоем Вторым от лица Часовой Башни. Если британское Министерство откажется признать этот пункт, Французская Республика немедленно отзывает свою делегацию, а Ассоциация Магов замораживает все счета вашего Министерства в Гринготтсе за нарушение Конвенции о магическом нейтралитете. Вы потеряете тридцать миллионов галеонов еще до восхода солнца.
Крауч дрожащими руками взял пергамент. Его остекленевшие глаза забегали по строчкам древнего текста.
– Магические печати подлинные, – выдавил чиновник после минутной паузы. Его голос звучал глухо, как из могилы. – Подпись основателя рода Норвич... контракт признан легитимным. Министерство Британии... принимает условия. Дополнительный этап «Суд Поединком» будет внесен в регламент. Он состоится в декабре, между первым и вторым заданиями.
– Отлично, – Каркаров злорадно оскалился, обнажая кривые желтые зубы. – Посмотрим, чего стоит британский выскочка, когда против него выйдет мой Виктор!
Крам лишь коротко и хищно усмехнулся, хрустнув шеей. Перспектива набить морду наглому мальчишке явно пришлась болгарину по душе куда больше, чем беготня по лабиринтам.
– Альбус! – в отчаянии воскликнула Лили, хватая Дамблдора за рукав. – Сделай что-нибудь! Они же покалечат его! Годрику всего шестнадцать, он не учил боевую магию высших кругов!
Дамблдор медленно перевел взгляд на Гарри.
В глубине морщинистого лица старого мага больше не было добродушия. Там читалась холодная, математическая ярость гроссмейстера, чью пешку загнали в угол на третьем ходу партии. Он понял все: этот ход был просчитан еще в Лондоне. Французы не просто ждали махинаций с Кубком — они расставили капкан, зная, что британское самолюбие не позволит отказаться от участия Годрика.
– Что ж, – медленно произнес Дамблдор, и его голос разнесся по комнате подобно удару колокола. – Раз правила требуют, мы подчинимся воле древних соглашений. Мистер Шишиго... вы проявили поразительную осведомленность в архивах. Ваш наставник, лорд Эль-Меллой, может гордиться своим учеником.
– Мой наставник учил меня простому правилу, директор, – Гарри сделал последнюю затяжку и затушил сигарету о подошву ботинка, спрятав окурок в специальный металлический пенал. – Если враг пытается перевернуть шахматную доску, нужно сломать ему пальцы до того, как он коснется фигур. Инструктаж окончен? Нам с мисс Делакур пора отдыхать. Завтра начинается подготовка к первому заданию.
Он развернулся и первым направился к выходу. Флёр победоносно усмехнулась и последовала за ним, грациозно покачивая бедрами. Томоэ, замыкая строй, на долю секунды задержала взгляд на Годрике. Ее тонкие губы дрогнули в безжалостной, хищной улыбке демона, заставив Мальчика-который-выжил судорожно сглотнуть ком в горле.
***
Два дня спустя. Хогвартс. Заброшенный кабинет на третьем этаже.
Воздух в комнате дрожал от перегрузки.
Вдоль пыльных стен, где когда-то стояли шкафы с древними свитками, теперь мерцали три слоя подавляющих барьеров, начертанных кровью петуха и серебряным порошком. Томоэ стояла в центре кабинета в полной боевой стойке. Ее черный лакированный доспех тускло блестел в полумраке, а длинные белые волосы развевались, подхваченные мощными потоками внутренней праны.
Перед ней стояла Флёр.
Форма девушки была разорвана на плече, обнажая наливающийся багровый синяк. Дыхание вейлы было частым и хриплым, но ее стойка оставалась безупречной: колени чуть согнуты, центр тяжести смещен вниз, палочка в правой руке опущена под углом сорок пять градусов, а левая ладонь сжата в кулак, готовая к удару или перехвату.
– Еще раз! – скомандовала Томоэ. Ее голос звучал подобно звону стали о наковальню. – На арене у тебя не будет времени на красивые стойки! Противник не станет ждать, пока ты взмахнешь палочкой! Дистанция пять шагов! Атакуй!
Флёр не стала кричать формулу.
Вместо этого ее тело сорвалось с места с нечеловеческой, смазанной скоростью, доступной лишь существу с кровью вейлы. Она не сделала шага — она буквально скользнула по каменному полу, бросая под ноги Томоэ светошумовую гранату кустарного производства, начиненную порошком из когтей грифона, которую Гарри собрал накануне.
*Хлоп!*
Ослепительная вспышка белого света заполнила кабинет, сопровождаемая оглушительным сухим треском. Обычный волшебник ослеп бы и оглох минимум на десять секунд.
Но Томоэ была Слугой.
Ее духовные чувства работали без опоры на физическое зрение. Деревянный тренировочный шест в ее руках со свистом рассек воздух, метя француженке в ребра.
Однако Флёр там уже не было.
Уйдя в низкий перекат под траекторией удара — точно так, как часами отрабатывала в долине Луары, — вейла оказалась прямо за спиной воительницы. Ее левая рука с коротким стилетом устремилась в сочленение доспеха под мышкой, а палочка уперлась Томоэ прямо между лопаток:
– «Оссис Фрактура»!
Шепот заклинания костяного перелома сорвался с ее губ быстрее, чем успело затихнуть эхо хлопка.
Воздух зазвенел.
Томоэ не стала уклоняться. Ее тело окуталось багровым пламенем они, поглотившим кинетическую и магическую энергию проклятия без малейшего вреда. С легким смешком слуга развернулась, перехватила руку Флёр со стилетом за запястье и мягким, пружинистым движением бросила девушку через бедро на маты, заботливо постеленные на каменный пол.
Флёр тяжело приземлилась, выбивая воздух из легких, но ее клинок все еще был намертво зажат в пальцах.
– Время реакции — ноль целых четыре десятых секунды, – раздался спокойный голос от окна.
Гарри сидел на широком каменном подоконнике, опустив одну ногу вниз. На его коленях лежали разобранные части винтовки «Винчестер», которую он методично протирал ветошью, пропитанной оружейным маслом. Рядом на подоконнике стояла дымящаяся чашка крепкого растворимого кофе.
– Ты начала думать телом, Флёр, – Гарри поднял глаза, и в его взгляде мелькнуло редкое, едва заметное одобрение. – Использование магловских вспомогательных средств в связке с режущими чарами — правильное решение. Волшебники привыкли реагировать на движение кончика палочки. Если атака начинается с левой руки или под ноги, их мозг виснет на полторы секунды. Этого времени достаточно, чтобы выпустить им кишки.
Флёр перевела дыхание, оперлась на локоть и села, сдувая со лба мокрую серебристую прядь:
– Годрик Поттер... он сможет повторить нечто подобное?
– Годрик Поттер — избалованный кусок мяса, – сухо констатировал Гарри, загоняя патрон в магазин винтовки. – Его учил Джеймс. Аврорская школа Британии деградировала за последние двадцать лет. Они полагаются на стандартные связки: «Экспеллиармус», «Ступефай», «Инкарцеро». Если цель уклоняется или сокращает дистанцию — они теряются. На арене ты сотрешь его в порошок за сорок секунд.
– А Крам?
– Крам опаснее, – Гарри отложил винтовку в сторону и спрыгнул с подоконника. – Дурмстранг учит жестко. Крам крупнее тебя, его мышечная масса позволяет выдерживать прямые попадания легких проклятий за счет плотности ауры. Против него нельзя идти в лоб. Только скорость, связывающие чары по сухожилиям и удары на опережение. Томоэ покажет тебе уязвимые точки суставов при восточноевропейской стойке.
Томоэ протянула руку и помогла Флёр подняться на ноги. В ее рубиновых глазах светилась мягкая, почти материнская теплота:
– Ты делаешь огромные успехи, ученица. Твоя воля остра, как клинок Мурамасы. Но помни: перед ареной будет первое задание. Драконы.
Флёр вздрогнула. Ее лицо слегка побледнело:
– Значит... слухи не врут? Хагрид действительно приволок их в лес?
– Четыре особи, – Гарри подошел к столу и развернул карту окрестностей Хогвартса, на которой красными чернилами были нанесены сектора оцепления. – Я ходил в разведку прошлой ночью под маскирующим пологом Томоэ. Китайский огненный шар, Шведский тупорылый, Валлийский зеленый и Венгерская хвосторога. Самая опасная — хвосторога. Чудовище класса «А». Ее чешуя отражает заклинания средней мощности, а хвост способен перерубить дуб толщиной в два обхвата.
– И что мы должны с ними делать? – спросила Флёр, вглядываясь в пометки на карте.
– Забрать золотое яйцо из кладки, – Гарри холодно усмехнулся. – Стандартная британская показуха. Они думают, что это проверит «мужество». На самом деле это проверка на идиотизм. Пытаться сражаться с драконом в лоб на открытой арене — самоубийство.
– Каков наш план?
– Прагматичный, – Гарри достал из кармана небольшой стеклянный фиал, наполненный густой синеватой жидкостью, фосфоресцирующей в полумраке. – Слюна лунного тельца, смешанная с экстрактом корня сонной травы и стабилизированная некротической праной. Томоэ смажет этим твои стрелы для скрытого самострела. Одно попадание в мягкие ткани ноздрей или слизистую оболочку глаза — и через сорок секунд чудовище погрузится в глубокий сон на два часа. Ты спокойно подойдешь, заберешь яйцо и уйдешь.
Флёр посмотрела на флакон, затем перевела взгляд на Гарри:
– А судьи? Они не снимут баллы за использование яда?
– В правилах Турнира нет запрета на применение алхимических составов, изготовленных чемпионом лично, – Гарри криво усмехнулся. – Ты нанесешь состав на стрелы на глазах у публики, объявив это традиционной шармбатонской настойкой для успокоения магических тварей. Пусть доказывают обратное. Главное — результат. Победителей не судят, Флёр. Судят тех, кого выносят с арены по частям.
В этот момент дверь в кабинет тихо скрипнула. Защитный контур Гарри не среагировал тревогой — вошедший обладал правом доступа.
На пороге появилась мадам Максим. Великанша тяжело дышала, ее лицо было напряженным:
– Гарри, Флёр. Вас требуют внизу. Взвешивание палочек. Прибыли репортеры из «Ежедневного пророка» и мистер Олливандер.
Гарри медленно вытер руки платком и посмотрел на Томоэ:
– Время цирка уродов. Надень берет плотнее, дорогая. Британские писаки любят совать свои длинные носы туда, где можно легко получить пулю.
***
Взвешивание палочек проходило в небольшом классе на первом этаже. Парты были сдвинуты к стенам, освобождая пространство в центре комнаты, где стоял длинный стол, покрытый бархатной скатертью.
За столом сидели судьи: Дамблдор, мадам Максим, Каркаров, Бэгмен и Крауч. В углу, сжимая в зубах толстое кислотно-зеленое перо, крутилась женщина в ядовито-розовой мантии с невероятно сложной завивкой на пергидрольных волосах. Рита Скитер сканировала комнату глазами голодной гиены, выбирая самую лакомую жертву.
Рядом с ней стоял невысокий, сгорбленный старик с огромными, бледными, светящимися глазами-лунами. Гаррик Олливандер бережно поглаживал бархатный футляр для инструментов.
Когда в комнату вошла французская делегация, Скитер буквально сделала охотничью стойку. Ее взгляд метнулся от великолепной Флёр к мрачной фигуре Гарри, одетого в неизменную кожаную куртку с явным очертанием кобуры под мышкой, и застыл на Томоэ.
– О-о-о, какая прелесть! – пропела журналистка, подплывая ближе и источая удушливый аромат дешевых ландышевых духов. – Мисс Делакур! Несколько слов для «Ежедневного пророка»! Каково это — быть единственной девушкой среди столь мужественных соперников? И кто этот очаровательный молодой человек с таким... экзотическим магловским реквизитом? Неужели у французской красавицы появился тайный кавалер?
Гарри даже не замедлил шаг. Он прошел прямо сквозь траекторию движения репортерши, вынудив ее отскочить назад, чтобы не врезаться в его плечо.
– Шаг назад, гражданка, – ледяным тоном бросил Гарри. – Еще одно движение в сторону охраняемого лица — и ваше перо окажется в вашей же трахее.
Скитер поперхнулась заготовленной фразой, ее глаза полезли на лоб от такого вопиющего хамства:
– Как вы смеете?! Я специальный корреспондент...
– Мне плевать, кто вы, – перебил Гарри, вставая за спинкой стула, на который опустилась Флёр. – Соблюдайте дистанцию в два метра. Томоэ, следи за ее руками.
– Слушаюсь, милорд, – Томоэ сделала полшага вперед.
Ее правая ладонь легла на рукоять катаны, скрытой под длинным плащом. Она не обнажила лезвие, но даже легкого щелчка гарды хватило, чтобы прытко пишущее перо Скитер замерло в воздухе, а сама журналистка инстинктивно вжалась в стену, почувствовав, как мороз пробежал по ее спине. Интуиция анимага-жука буквально вопила об опасности: перед ней стояло существо, для которого раздавить человека было проще, чем наступить на соринку.
Дамблдор тихо кашлянул в кулак, пытаясь сгладить неловкость:
– Кхм... Что ж, дамы и господа. Церемония взвешивания палочек — традиционная процедура. Наш уважаемый эксперт, мистер Олливандер, должен убедиться, что орудия чемпионов находятся в идеальном состоянии перед испытаниями. Начнем, пожалуй... с мистера Диггори.
Седрик подошел к столу, с легкой улыбкой передавая свою палочку мастеру. Олливандер долго вертел ее в узловатых пальцах, выпускал снопы золотых искр и бормотал что-то о шерсти единорога и ясене.
Следующим был Крам. Его палочка из граба с жилой дракона оказалась жесткой, тяжелой и толстой. Олливандер нахмурился, явно не одобряя работу своего германского коллеги Грегоровича, но признал инструмент исправным.
– Мисс Делакур, прошу вас, – мягко произнес мастер палочек.
Флёр плавно поднялась с места. Она не стала доставать палочку из кармана мантии, как сделали остальные. Одним выверенным движением она расстегнула наруч из кожи василиска на левом предплечье и извлекла инструмент из скрытого фиксатора.
Палочка выглядела необычно. Светлое розовое дерево было покрыто тончайшей гравировкой в виде японских защитных рун, нанесенных Гарри с использованием порошка из костей гомункула, а рукоять была обмотана шелковым черным шнуром для идеального хвата ладонью.
Олливандер взял палочку с благоговением, но стоило его пальцам коснуться дерева, как старик вздрогнул. Его белесые глаза расширились:
– Девять с половиной дюймов... дерево розы... Сердцевина — волос вейлы... вашей бабушки, полагаю?
– Да, сэр, – спокойно ответила Флёр.
– Но это... – старик поднес палочку к глазам, разглядывая руны. Его дыхание сбилось. – Это не европейская традиция. Руны запечатывания каналов... балансировка веса под фехтовальный хват... Кто модифицировал этот инструмент, дитя мое? Это превращает изящную палочку в оружие ближнего боя! Это нарушает эстетику чистой магии!
– Эстетика не спасает жизнь, мистер Олливандер, – раздался сзади голос Гарри. – Палочка оптимизирована под скорость подачи праны и защищена от отдачи при физическом контакте с клинком противника. Инструмент исправен?
Олливандер медленно взмахнул палочкой. Из ее кончика с сухим шелестом вырвалась не стайка птиц или искры, а длинная, вибрирующая плеть бледно-синего пламени, разрубившая воздух с гулким свистом.
– В идеальном состоянии, – потрясенно прошептал мастер, возвращая палочку Флёр. – Пугающе идеальном. Никогда не видел ничего подобного...
– И наконец... мистер Годрик Поттер, – провозгласил Бэгмен, оживляясь.
Годрик вальяжно вышел на середину комнаты. Он бросил торжествующий взгляд на репортершу, картинно расправил плечи и протянул свою палочку Олливандеру рукоятью вперед.
– Остролист и перо феникса, – Олливандер улыбнулся, словно встретил старого друга. – Одиннадцать дюймов. Прекрасная, гибкая палочка. Братская палочка того, чье имя... кхм. В прекрасном состоянии, мистер Поттер. Вы заботитесь о ней.
– Я готов к Турниру, сэр, – звонко, на всю комнату объявил Годрик, глядя прямо в блокнот Скитер. – И я докажу, что истинная сила Британии — в отваге и верности традициям, а не в магловских трюках и наемных убийцах!
Судьи вежливо зааплодировали. Скитер яростно строчила что-то в своем блокноте, ее глаза блестели от предвкушения сенсации.
– Превосходно! – Дамблдор поднялся, хлопнув в ладоши. – Теперь небольшая фотосессия для прессы, и чемпионы свободны!
– Мисс Делакур не будет участвовать в фотосессии, – отрезал Гарри, делая шаг вперед и заслоняя Флёр плечом.
– Что?! – взвился Бэгмен. – Но мистер Шишиго, это протокол! Все четыре чемпиона должны быть на первой полосе!
– Мой контракт предусматривает минимизацию рисков утечки биометрических данных и визуальных привязок для наведения проклятий дальнего действия, – Гарри посмотрел на фотографа с такой тяжелой, давящей угрозой, что парень с огромной вспышкой едва не выронил аппарат. – Мы уходим. Флёр, на выход.
– Но послушайте... – попытался вмешаться Дамблдор, но Томоэ уже распахнула дверь, пропуская