Ученик Мага-некроманта и Арчер Инферно
Искусство сокрушать кумиров
Декабрьский ветер над нагорьем Шотландии не просто выл — он сдирал ледяную стружку с зубчатых стен замка, швыряя ее в темные зеркала окон. Замок Хогвартс казался древним каменным левиафаном, вмерзшим в вечную мерзлоту. Но внутри гигантского крытого амфитеатра, возведенного на месте тренировочного поля для квиддича, царил удушливый, лихорадочный зной.
Магические жаровни, пылавшие зеленым и багровым алхимическим пламенем по всему периметру трибун, наполняли воздух запахом жженой серы, корицы и нагретого влажного песка.
Трибуны гудели, словно потревоженный улей шершней. Здесь собрался весь магический свет Британии. Аристократы в тяжелых соболиных мантиях, чиновники Министерства с золотыми министерскими жетонами на лацканах, галдящие студенты всех четырех факультетов и десятки аккредитованных журналистов. На первых рядах ложи прессы Рита Скитер в ядовито-салатовой шляпке непрерывно нашептывала что-то своему зачарованному перу, которое с бешеным скрипом строчило по длинному рулону пергамента: *«Британский триумф на песке: час расплаты за чужеземную дерзость»*.
В центре амфитеатра раскинулась круглая дуэльная арена диаметром ровно в тридцать метров. Ее поверхность была усыпана мелким белым кварцевым песком, привезенным с берегов Ла-Манша — идеальное покрытие, поглощающее скользящую кровь и гасящее кинетические волны от взрывных проклятий. Арену окружал купол из трехслойного армированного стекла, сплетенного с рунами древнесеверного футарка: даже прямое попадание бомбарды высшего класса не могло выплеснуться наружу, в сторону зрителей.
В раздевалке французской делегации, вырубленной прямо в каменном основании трибун, стояла стерильная, почти погребальная тишина.
Флёр Делакур сидела на деревянной скамье, вытянув длинные ноги. На ней был глухой темно-синий костюм из чешуи австралийского дракона, плотно облегавший торс и бедра. Никаких складок, никаких мантий, за которые мог бы уцепиться шальной луч заклятия или вражеский клинок. Ее серебристые волосы были заплетены в сложную боевую косу, уложенную тугим узлом на затылке и закрепленную двумя стальными шпильками — в случае необходимости шпильки легко превращались в метательные стилеты.
Рядом с ней опустилась на одно колено Томоэ. Слуга держала в руках широкую полосу черной ткани, пропитанной особым алхимическим маслом, и туго бинтовала запястья девушки, фиксируя лучезапястные суставы.
– Дыши животом, Флёр, – ровным, мелодичным голосом наставляла лучница. – Когда сердце начинает частить, прана в каналах вспенивается, словно горный поток после грозы. Заклинания становятся мощнее, но теряют вектор. Настоящий клинок разит не силой замаха, а точностью лезвия. Твой противник будет пытаться вывести тебя из равновесия. Он начнет с крика. Слабые духом всегда кричат перед атакой, чтобы заглушить собственный ужас.
– Я помню, наставница, – тихо отозвалась Флёр. Ее синие глаза, обычно искрящиеся насмешкой или надменностью, сейчас напоминали два куска полярного льда. Месяцы тренировок под началом древней воительницы выжгли из нее всю аристократическую лень. – Первый выпад — всегда ложный. Встречать на смещении центра тяжести.
Гарри Шишиго стоял у входа, прислонившись плечом к холодной каменной кладке.
Он не надевал парадных мантий. На нем были привычные армейские брюки, заправленные в тяжелые шнурованные ботинки, и расстегнутая куртка из толстой кожи буйвола с закатанными до локтей рукавами. Предплечья Гарри, исчерченные тонкими серебристыми рубцами от ритуалов некромантии, тускло белели в свете масляной лампы. В зубах тлела неизменная сигарета, пепел от которой он аккуратно стряхивал в пустую гильзу от крупнокалиберного патрона.
На широком столе перед ним лежала палочка Флёр.
Гарри закончил наносить на нее последний штрих — тончайший слой проводящего лака, сваренного из костного мозга рогатого змея и серебряной пыли. Этот состав снижал сопротивление древесины при мгновенном выбросе сырой магической энергии на сорок процентов.
– Диггори ты пройдешь легко, – заговорил Гарри, не поворачивая головы. Голос наемника был сух, деловит и лишен малейших эмоций, словно он зачитывал сводку погоды. – Парень воспитан на идеалах благородства. Он будет ждать поклона, дистанции в десять шагов и классического обмена дуэльными приветствиями. Сбивай его с ритма на первой же секунде. Никаких «Экспеллиармусов». Короткий звуковой удар под ноги, смещение по часовой стрелке, связка чар по коленям. Не калечь его без нужды — пуффендуец честен, а нам не нужны лишние враги среди британских нейтралов.
– А Крам? – спросила Флёр, сжимая забинтованный кулак и проверяя плотность намотки.
– С Виктором будет сложнее, – Гарри затянулся, выпустив под потолок сизое кольцо дыма. – Каркаров всю неделю пичкал его стимулирующими настойками на основе крови мантикоры. Я видел его на утренней разминке: зрачки расширены, сосуды на висках пульсируют. Он пойдет на таран. Будет давить тяжелой трансфигурацией гранита и темными прессующими проклятиями карпатской школы. Против него держи дистанцию. Заставь его потратить резерв в первые две минуты, затем бей по дыхалке.
Флёр подняла взгляд на наставника:
– А Годрик?
В комнате повисла короткая, звенящая пауза.
Томоэ завязала узел на правом запястье девушки, поднялась на ноги и плавно отступила в тень, положив ладонь на эфес катаны. Ее рубиновые глаза мягко блеснули.
Гарри медленно затушил окурок о край гильзы, спрятал ее в карман и подошел к столу. Взяв палочку Флёр, он протянул ее хозяйке рукоятью вперед.
– Годрик выйдет убивать, – произнес Гарри. В его изумрудных глазах, точной копии глаз Лили Поттер, не отразилось ни единой тени братской привязанности. – Джеймс накачал его родовой гордостью, а Дамблдор вбил в его пустую голову мысль, что он — избранное орудие высших сил. Он верит, что его предназначение дает ему право стоять над законами и людьми. Такие фанатики опаснее диких зверей, потому что у них напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.
– Каков приказ, Гарри? – прямо спросила француженка.
– Сломай его, – голос Гарри прозвучал так тихо, что едва перекрывал гул трибун за стеной, но в нем слышался лязг взводимого курка. – Не убивай. Труп станет мучеником, вокруг него сплотятся идиоты. Но сломай ему хребет его спеси. Покажи всей этой орущей толпе, что под золотым павлиньим оперением «Мальчика, который выжил» нет ничего, кроме перепуганного мальчишки, не умеющего держать удар. Сделай это быстро. Сделай это жестоко.
Флёр приняла палочку. Дерево розы отозвалось на прикосновение хозяйки едва слышным гулом, по рунической гравировке пробежала бледно-лазурная искра.
– Считай, что контракт выполнен, мистер Шишиго, – с холодной полуулыбкой ответила она.
Дверь раздевалки с грохотом распахнулась.
На пороге возник Людо Бэгмен в своей канареечно-желтой мантии с гербами Министерства. Лицо бывшего загонщика лоснилось от пота, круглые глазки лихорадочно бегали:
– Мисс Делакур! Первый тур завершен! Мистер Диггори и мистер Крам разошлись боевой ничьей после пятиминутного обмена ударами! Жеребьевка определила вторую пару полуфинала! Вы выходите против мистера Годрика Поттера! На арену, сию же секунду!
Флёр плавно поднялась со скамьи.
Она даже не удостоила Бэгмена взглядом. Проходя мимо Гарри, она коротко коснулась его плеча кончиками пальцев. Наемник едва заметно кивнул в ответ.
– Томоэ, – не оборачиваясь, бросил Гарри.
– Я на позиции, милорд, – слуга растаяла в воздухе, переходя в астральную форму, готовая в любую долю секунды материализоваться за спинами судей, если старый паук Дамблдор решит вмешаться своей палочкой из бузины.
Гарри поправил на бедре тяжелый «Кольт Питон», проверил патрон в патроннике и двинулся следом за своей ученицей по длинному каменному туннелю, ведущему прямо в жерло ревущего амфитеатра.
***
Когда Флёр Делакур ступила на белый песок арены, рев трибун внезапно захлебнулся, сменившись растерянным, нестройным шепотом.
Британская публика ждала прекрасную, эфирную нимфу в кружевах и шелках, которую так любили описывать в светской хронике. Они ждали испуганную девочку, готовую упасть в обморок от первого же яростного заклинания национального героя.
Вместо этого из темного зева туннеля вышла валькирия.
Облегающая драконья броня не оставляла места для сантиментов. Никаких украшений, никаких лент. Ее походка была бесшумной, стелющейся, как у крупного хищника из семейств кошачьих. Палочка покоилась в опущенной правой руке, пальцы левой были расслаблены, а взгляд скользил по периметру барьера, методично оценивая плотность рунических плетений и коэффициент преломления света.
На противоположной стороне арены стоял Годрик Поттер.
Юноша выглядел великолепно — по меркам британского высшего общества. На нем была сшитая на заказ боевая мантия из темно-алого шелка с золотой каймой, перехваченная на груди зачарованным кожаным портупеем с фамильными гербами рода Поттер. Его левое плечо, покалеченное хвостороугой три недели назад, было полностью исцелено лучшими зельями Мунго. Шрам на лбу горел ярко-красным, черные вихры были картинно взлохмачены.
За спиной Годрика, в ложе почетных гостей, стоял Джеймс Поттер, сжимая в руке парадную трость, и Лили, сжимавшая побелевшими пальцами перила. Дамблдор сидел в центре судейского стола, опершись подбородком на сложенные домиком пальцы; его взгляд за стеклами очков-половинок был прикован не к Годрику, а к Гарри, замершему у выхода из гостевого сектора.
– Джентльмены и леди! – громовой голос Людо Бэгмена, усиленный чарами Сонорус, разнесся под зачарованным куполом. – Второй поединок полуфинала! Представительница славной Академии Шармбатон — мисс Флёр Делакур! Против истинной гордости Британии, победителя темных сил — мистера Годрика Поттера! Правила просты: пять минут чистого времени! Запрещены непростительные проклятия и летальные заклятия прямого действия! Победа присуждается за нокаут, обезоруживание или добровольную сдачу противника!
Трибуны Гриффиндора взорвались бешеным воем:
– Размажь ее, Годрик!
– Покажи французам львиную хватку!
– Вперед, Поттер!
Годрик сделал три шага вперед, выходя на центр арены. На его губах играла та самая снисходительная, дерзкая улыбка, которая сводила с ума школьниц в Хогвартсе. Он небрежно крутанул в пальцах палочку из остролиста и насмешливо склонил голову:
– Знаешь, Делакур, я джентльмен. Я даже дам тебе шанс сделать первый выпад. Можешь попробовать очаровать меня своей вейловской магией — вдруг сработает? Хотя, признаться честно, после того как я вырвал золотое яйцо у венгерской хвостороги, твои девчачьи фокусы кажутся мне детским садом.
Флёр не ответила.
Она даже не шевельнула бровью. Девушка встала в полуоборот — стойка, снижающая площадь поражения тела на сорок процентов. Колени слегка согнуты, центр тяжести смещен на правую ногу. Кончик ее палочки замер на уровне горла соперника.
– Дуэлянты, салют! – провозгласил Бэгмен.
Годрик картинно вскинул палочку ко лбу, взмахнул ею по широкой дуге и отвел назад, принимая классическую стойку британской дуэльной школы шестнадцатого века.
Флёр лишь коротко щелкнула палочкой вниз, обозначая формальное приветствие.
– Начали!
Годрик начал именно так, как предсказывал Гарри.
– «ЭКСПЕЛЛИАРМУС»! – выкрикнул юноша, вкладывая в заклинание всю силу своих нетерпеливых легких.
Ослепительно-алый луч разоружающего чародейства, раздутый и плотный, словно пожарный брандспойт, сорвался с кончика остролиста, вспарывая воздух над ареной. Это был красивый, мощный, показательный удар, рассчитанный на аплодисменты публики и мгновенный эффектный финал.
Вот только на том месте, куда бил луч, никого не было.
В ту долю секунды, когда связки на шее Годрика натянулись для крика, Флёр уже сорвалась с места.
Она не стала тратить драгоценную ману на построение «Протего». Используя технику «Стези тени», которой Томоэ обучала японских синоби еще в эпоху Камакура, вейла совершила резкий рывок вперед и влево. Ее тело смазалось в воздухе, превратившись в темно-синий росчерк.
Алый луч Годрика с шипением врезался в песок за ее спиной, взметнув фонтан белых искр.
– Что за... – растерянно выдохнул гриффиндорец, не успевая за траекторией движения соперницы.
Флёр уже сократила дистанцию до десяти метров. Взмах ее палочки был коротким, почти незаметным для глаза — лишь кистевое движение, без широкого плечевого замаха, которому учили в британских школах.
– «Терра Пульсус»!
Заклинание сорвалось без крика — глухой, вибрирующий шепот.
Удар пришелся не в тело Годрика, а в толщу песка ровно под его опорной левой ногой.
*БАМ!*
Кварцевый песок под ступней юноши взорвался локальным кинетическим толчком, словно сработала противопехотная мина направленного действия. Ногу Годрика выбило вверх, его равновесие рухнуло, а классическая дуэльная стойка развалилась в долю секунды.
Юноша взмахнул руками, нелепо заваливаясь на правый бок.
– Глупец, – ледяным шепотом бросил Гарри у барьера.
Трибуны ахнули. Джеймс Поттер вскочил с места, сжимая кулаки:
– Перекатывайся, Годрик! Дистанцию, держи дистанцию!
Но Годрик был слишком ошеломлен. Вся его жизнь состояла из учебных дуэлей, где соперники стояли друг напротив друга и вежливо обменивались лучами, давая время прийти в себя. Он никогда в жизни не дрался с наемником, для которого потеря равновесия врагом — это прямой приказ на ликвидацию.
Флёр оказалась рядом в два пружинистых шага.
Ее лицо было маской абсолютной, безжалостной концентрации. Палочка в правой руке вспыхнула бледно-синим огнем:
– «Фрактура»!
Сгусток серой дробящей магии ударил падающего Годрика точно в правое предплечье — в то самое место, где проходили сухожилия, отвечающие за сжатие пальцев.
Раздался сухой, омерзительный хруст.
Годрик взвыл. Это не был боевой клич героя — это был тонкий, визгливый крик избалованного ребенка, которому внезапно причинили настоящую, дикую боль. Палочка из остролиста выскользнула из его онемевших, сломанных пальцев и со стуком упала на окровавленный песок.
Но Флёр не остановилась.
Обезоруживание не было ее единственной целью. Целью было сокрушение.
Не давая юноше коснуться земли, француженка крутанулась на опорной ноге, вложив в движение всю инерцию разворота корпуса. Тяжелый носок ее армейского сапога, усиленный зачарованной чешуйчатой пластиной, со страшной силой впечатался Годрику прямо под дых.
Удар был поставлен безупречно. Воздух со свистом вырвался из легких Мальчика-который-выжил. Его глаза полезли на лоб, челюсть судорожно распахнулась, а тело согнулось пополам, словно картонная кукла.
– Это за «французскую курицу», – прошептала Флёр прямо ему в ухо.
Схватив юношу за ворот роскошной алой мантии левой рукой, она с размаху бросила его на песок спиной вниз и наступила тяжелым каблуком на его сломанное правое запястье, вдавливая раздробленные кости в гранитную плиту под песком.
Годрик забился, захлебываясь слезами, соплями и собственной рвотой. Его левая рука судорожно скребла песок, пытаясь дотянуться до палочки, лежавшей в двух футах, но Флёр даже не взглянула на дерево.
Кончик ее палочки из розового дерева уперся Годрику прямо в ямочку под кадыком.
На конце палочки плясала крошечная, ослепительно-черная искра — фирменное финское проклятие «Гандр», которому Гарри обучал девушку долгими ночами в подвале особняка Делакуров. Плотность энергии в этой точке была такова, что кожа на шее юноши начала покрываться волдырями от жара еще до детонации.
– Сдавайся, герой, – ледяным голосом произнесла Флёр. Ее синие глаза горели победным огнем вейлы. – Или я проверю, сможет ли твой хваленый шрам выдержать проклятие внутренних органов. У тебя три секунды.
На огромном стадионе воцарилась гробовая, парализующая тишина.
Десять тысяч магов замерли, боясь вздохнуть.
Не было никакой великой дуэли. Не было сияющих щитов, древних заклинаний основателей Хогвартса и героического превозмогания.
Прошло ровно двадцать три секунды с момента команды Бэгмена.
И национальное достояние Британии, спаситель магического мира, лежал в пыли, раздавленный, сломанный, скулящий от боли, с чужим сапогом на руке и палочкой у перебитого горла.
– Я... я... сдаюсь! – прохрипел Годрик, захлебываясь слезами унижения. – Сдаюсь! Пожалуйста, не надо! Мама!
Звук этого крика — жалкого, щенячьего вопля о помощи — эхом раскатился под зачарованным куполом, разбивая в прах восемь лет мифов, газетных статей и министерских речей.
Флёр медленно опустила палочку.
Она не стала улыбаться. Она не вскинула руки в победном жесте. С холодным, брезгливым спокойствием вейла убрала ногу с его руки, развернулась спиной к поверженному противнику и неторопливой, царственной походкой направилась к судейской ложе.
– П-победитель... – голос Людо Бэгмена дрожал так, словно ему в глотку залили жидкого азота. – Победу нокаутом и добровольной сдачей одерживает... мисс Флёр Делакур! Академия Шармбатон!
Трибуны молчали.
Лишь французский сектор взорвался бешеным, ликующим ревом. Студенты в шелковых мантиях обнимались, мадам Максим победоносно расправила плечи, возвышаясь над застывшими судьями подобно триумфальной арке.
В судейской ложе Лили Поттер без звука осела на руки подбежавшего профессора Люпина, потеряв сознание.
Джеймс Поттер стоял, побелевший до цвета могильной плиты. Его руки тряслись, парадная трость со звоном упала на пол ложи. Глава Аврората смотрел на арену, где двое дежурных санитаров торопливо грузили его скулящего сына на магические носилки, и в его взгляде медленно умирала целая эпоха.
***
Вечер опустился на замок тяжелым, фиолетовым пологом. Метель за окнами усилилась, заметая следы дневного позора британской магии.
В Большом Зале во время ужина стояла такая тишина, что было слышно, как плавятся свечи в парящих тыквах. Стол Гриффиндора был пуст наполовину. Годрика спешно эвакуировали в лазарет Святого Мунго — помимо сложного перелома лучевой кости, у него диагностировали тяжелый шок и частичный разрыв связок диафрагмы.
Флёр сидела во главе стола Когтеврана. Французские студенты окружили ее плотным кольцом почета. Девушка спокойно ела суп из морепродуктов, не обращая внимания на сотни взглядов — ненавидящих, завистливых, но более всего — испуганных. Теперь на нее смотрели не как на красивую куклу. На нее смотрели как на смертоносное оружие.
После ужина Гарри вышел на широкую крытую террасу, нависавшую над пропастью у Черного озера.
Морозный воздух мгновенно обжег легкие. Гарри щелкнул зажигалкой, прикуривая очередную сигарету. Огонек на секунду выхватил из темноты резкие черты его лица, твердую линию подбородка и шрам у виска.
– Ты жестоко обошелся с ним, Гарри.
Голос прозвучал из тени вековых колонн.
Альбус Дамблдор вышел на свет факела. Старый директор Хогвартса выглядел непривычно уставшим. На нем не было его обычных пестрых мантий с полумесяцами — лишь темное, строгое дорожное одеяние. Серебристая борода была заправлена за пояс, а в руках он держал длинную, узловатую палочку из бузины.
Гарри даже не повернулся. Он выпустил струю дыма в сторону темнеющих вод озера:
– Я обошелся с ним милосердно, директор. Если бы на месте Флёр был профессиональный ликвидатор Ассоциации, Годрику перерезали бы сонную артерию на десятой секунде, еще до того, как его тело коснулось песка.
Дамблдор подошел ближе, остановившись в трех шагах от перил:
– Ты преподал ему тяжелый урок. Но сломал нечто большее, чем кости. Ты сломал его веру в себя. Впереди страшные времена, Гарри. Тьма сгущается над Британией. Лорд Волдеморт ищет путь назад. Людям нужен был символ надежды. Нужен был герой, за которым они пойдут в бой.
Гарри коротко, сухо рассмеялся. В этом смехе было столько яда, что пламя факела на стене дрогнуло:
– Символ надежды? Избалованный, трусливый щенок, который зовет мамочку, получив по зубам? Вы хотели построить армию вокруг мыльного пузыря, старик. Вы кормили эту страну ложью четырнадцать лет. Убеждали людей, что победа дается по праву рождения и красивому шраму на лбу.
– Он ребенок! – в голосе Дамблдора впервые прорезалась глухая, свинцовая тяжесть. – Ему шестнадцать лет!
– Мне тоже было шестнадцать, когда отец бросил меня в катакомбы под Сигишоарой! – Гарри резко повернулся к директору, и его зеленые глаза полыхнули стигийским некротическим огнем. – Там было тридцать оживших мертвецов и гомункул шестого ранга с ядовитыми жвалами! У меня не было палочки из остролиста и директора школы за спиной! У меня был охотничий нож, два патрона в револьвере и приказ Кайри: «Выживи или сдохни, сопляк»! Я выжил. Я зубами рвал сухожилия мертвецам, пока не научился пропускать прану через сталь! А ваш «герой» в шестнадцать лет плачет от вывиха пальца!
Дамблдор замолчал. Его морщинистое лицо казалось высеченным из гранита. Пальцы старика крепче сжали древко Бузинной палочки:
– Мир магов не должен быть ареной для выживания наемников. Мы стремимся к свету, Гарри. К гармонии.
– Ваш свет слеп, – отрезал Гарри, делая последнюю затяжку и бросая окурок в бездну под террасой. – И пока вы закрываете глаза на правду, настоящие хищники точат клыки. Вы думаете, я не знаю, что происходит в этой школе?
Дамблдор слегка прищурился:
– О чем ты?
– О вашем ручном профессоре защиты, – Гарри криво усмехнулся. – «Грозный Глаз» Грюм. Отличная маскировка. Вот только отставной аврор не станет прятать в личных покоях флаконы с оборотным зельем, сваренным на основе кошачьей шерсти и спорыньи. И его походка... Аластор Грюм потерял ногу в бою под Ноттингемом в семьдесят девятом. Его центр тяжести смещен влево на три дюйма. А человек, который носит его личину, припадает на правую ногу. Старая привычка после сломанной в детстве лодыжки.
Дамблдор замер. Воздух вокруг старого чародея внезапно стал тяжелым, давящим, как перед ударом молнии:
– Кто это, по-твоему?
– Это не моя работа, директор, – Гарри развернулся к выходу с террасы. – Мой контракт — безопасность Флёр Делакур. Внутренние шпионы Хогвартса и возвращение вашего мертвого темного лорда — проблемы британского Министерства. Разбирайтесь со своим дерьмом сами. Но запомните: если ваш фальшивый аврор или любая другая тварь встанет на пути моей подопечной во время Второго задания... я не стану проводить расследований. Я просто выпущу ему пулю в висок.
– Гарри, – тихо окликнул его Дамблдор, когда наемник уже взялся за ручку массивной дубовой двери. – Твоя мать... она все еще надеется поговорить с тобой. Она в лазарете, у постели Годрика.
Гарри остановился, но не обернулся:
– Передайте миссис Поттер: пусть купит сыну новую метлу. Это единственное, на что годен ее золотой мальчик.
Дверь захлопнулась с тяжелым каменным стуком.
***
Полночь застала Гарри в заброшенном астрономическом кабинете в Северной башне замка.
Здесь не было сквозняков — по углам мерцали сторожевые печати Часовой Башни, начертанные растертым в порошок изумрудом.
На широком дубовом столе, освещенном мягким светом керосиновой лампы, стояло тяжелое золотое яйцо — трофей Первого задания.
Рядом сидела Флёр, переодетая в мягкий шерстяной свитер и темные брюки. Ее щеки порозовели после горячего чая, который приготовила Томоэ. Сама слуга стояла позади стула Гарри, положив руки ему на плечи и мягко массируя затекшие мышцы шеи наемника.
– Оно вопит, как баньши, стоит только открыть замок, – говорила Флёр, разглядывая сложную гравировку на золотой скорлупе. – Звук проникает прямо в мозг, разрушая концентрацию.
– Потому что звук предназначен не для воздушной среды, – отозвался Гарри.
Он достал из кармана небольшой латунный шприц с длинной полой иглой и аккуратно вогнал острие в сочленение между двумя золотыми лепестками артефакта. Вытянув поршень, наемник извлек каплю прозрачной, маслянистой жидкости, пахнущей тиной и солью.
– Вода, – Гарри поднес иглу к носу, пробуя запах. – Донный ил Черного озера. Внутри яйца находится акустический кристалл русалочьего племени. Под водой звуковые волны иной плотности. Они складываются в связную речь.
– Второе задание пройдет на дне озера? – нахмурилась Флёр.
– Да, – Гарри убрал шприц в металлический пенал. – Февраль. Температура воды — около четырех градусов тепла. Видимость — не более трех метров из-за взвеси и водорослей. Глубина — до пятидесяти футов. Фауна: колония гриндилоу, гигантский кальмар и племя диких русалок, классифицированных Министерством как полуразумные водные гуманоиды с выраженной территориальной агрессией.
– Магия огня там бесполезна, – задумчиво произнесла вейла. – А чары головного пузыря дают слишком узкий обзор и уязвимы для механических повреждений когтями тварей.
– Именно поэтому мы не будем использовать стандартные чары, – Гарри достал из ящика стола три стеклянные ампулы с густым темно-зеленым зельем. – Жабры. Вытяжка из жабророслей, стабилизированная кровью саламандры. Отец использовал это при зачистке затопленных лабораторий Атласа под Гибралтаром. Действие — ровно два часа. Никаких пузырей на голове. Полная адаптация: перепонки между пальцами, ночное зрение и возможность дышать ледяной водой.
Флёр взяла ампулу, разглядывая темную жидкость на просвет:
– А цель задания?
– Они украдут то, что тебе дорого, – раз