Учитель и плохая ученица
Приговор за закрытыми дверями
Соня стояла перед тяжелой дубовой дверью кабинета директора, и её пальцы мелко дрожали, сжимая край короткой школьной юбки. В коридорах гимназии уже давно воцарилась тишина — уроки закончились час назад, и только редкие шаги уборщицы где-то на нижнем этаже нарушали этот мертвенный покой. На табличке золотом отливало имя: «Виктор Николаевич Громов».
Она знала, что этот визит не закончится простым выговором. Слишком часто она нарушала правила, слишком вызывающе смотрела на учителей, и вот теперь, после последней выходки с прогулом контрольной, её вызвали «на личную беседу».
Соня толкнула дверь. Она открылась бесшумно, пропуская девушку в просторный кабинет, пропахший дорогим табаком, кожей и чем-то острым, мужским. Виктор Николаевич сидел за своим столом, неторопливо перелистывая её личное дело. Ему было около сорока, и в его облике сквозила та пугающая уверенность, которая заставляла учеников невольно выпрямлять спины.
– Заходи, Софья, – не поднимая глаз, произнес он. Голос у него был низкий, с легкой хрипотцой. – Закрой дверь на замок.
Соня сглотнула, но послушалась. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел.
– Виктор Николаевич, я могу всё объяснить... – начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал, но вышло жалко.
– Объяснить? – он наконец поднял на неё взгляд. Его серые глаза были холодными, как сталь. – Твои объяснения мне не нужны. Твои оценки, твоё поведение, твоё полное пренебрежение уставом школы... Ты ведь понимаешь, что это крайняя точка?
Он медленно поднялся из-за стола. Он был намного выше её, шире в плечах, и его присутствие мгновенно заполнило всё пространство комнаты, делая Соню совсем маленькой и беззащитной.
– Я... я исправлюсь, – прошептала она, отступая на шаг, пока не уперлась спиной в холодную поверхность двери.
– Поздно для обещаний, – Виктор Николаевич подошел к ней почти вплотную. От него веяло силой и угрозой. – Ты понимаешь, что за каждое нарушение положено наказание? И раз обычные методы на тебя не действуют, мы перейдем к иным.
Он положил руку на дверь прямо над её головой, нависая темной тенью. Соня чувствовала, как бешено колотится её сердце. Она хотела оттолкнуть его, выбежать вон, но ноги стали ватными. Она была слабой, слишком слабой, чтобы противостоять этой тяжелой, подавляющей воле.
– Что вы... что вы собираетесь делать? – её голос сорвался на писк.
– Я собираюсь научить тебя послушанию, – его свободная рука легла ей на талию, грубо притягивая ближе. – Раз ты ведешь себя как капризный ребенок, то и обращаться я с тобой буду соответственно.
– Нет, пожалуйста, – Соня попыталась упереться руками в его грудь, но его рубашка была твердой, как броня, а мышцы под ней не шелохнулись.
Виктор Николаевич перехватил её запястья одной рукой, сжимая их в стальной захват и поднимая над её головой.
– Пожалуйста? – он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли доброты. – Поздно просить, Софья. Ты сама выбрала этот путь.
Он резко развернул её спиной к себе и прижал к двери. Соня вскрикнула от неожиданности, чувствуя, как его тело жестко вжимает её в дерево. Одной рукой он продолжал удерживать её руки, а другой бесцеремонно задрал край её юбки.
– Это неправильно! Вы не имеете права! – выдохнула она, пытаясь вырваться, но его хватка была непоколебимой.
– В этом кабинете право имею только я, – прошептал он ей прямо в ухо, обжигая кожу горячим дыханием. – А ты сейчас будешь молчать и принимать то, что заслужила.
Раздался резкий звук расстегиваемого ремня. Соня зажмурилась, чувствуя, как по спине пробежал холодный пот. Она была в