Учительница и ученица
Призраки прошлого и летящий винегрет
Звонок с урока истории прозвучал для Юли как выстрел стартового пистолета. Она первой вылетела из кабинета, едва не сбив с ног парочку восьмиклассников, и затормозила у окна в конце коридора. Дыхание всё еще было сбивчивым — то ли от недавнего воздействия вибратора, то ли от странного напряжения, которое искрило между ней и Карнауховой все сорок пять минут.
Аня и Диана подоспели следом, запыхавшиеся и довольные. Следующим уроком по расписанию стояла литература, которую тоже вела Валентина Васильевна — в этой гимназии она была нарасхват из-за своей феноменальной образованности и железной хватки.
– Юль, ты чего рванула так? – Аня облокотилась на подоконник, поправляя короткую юбку. – Неужели Карнаухова так сильно на тебя подействовала?
Юля резко обернулась, её голубые глаза потемнели, становясь похожими на грозовое небо. Она нервно закурила электронку, пуская густой пар в приоткрытое окно, плевав на все запреты.
– Я поняла, на кого она похожа, блять... – Юля выдохнула облако пара и сжала устройство в кулаке так, что побелели костяшки. – На мою бывшую. Пиздец, почти одно лицо. Те же скулы, тот же взгляд «я-лучше-всех», даже манеры эти сучьи...
Диана прыснула, прикрывая рот ладонью.
– Ахаха, ахуеть! Серьёзно? Юлька, ты теперь влюбишься в историчку, потому что она тебе напоминает ту стерву из Питера?
Аня скептически сморщила нос, разглядывая подругу.
– Да не, Юлька, ты чё, ебнулась? Они даже не похожи. Твоя Кристина была ниже и... ну, попроще, что ли. А эта — как будто с обложки Forbes сошла и случайно забрела в школу жизни нас учить.
– Да пофиг, – Юля резко оттолкнулась от подоконника, отбрасывая мысли о сходстве. – Внутри у них точно один и тот же дерьмовый механизм. Пошли жрать, я голодная как сука.
– А урок? – Диана взглянула на часы. – Мы уже на пять минут опаздываем.
– А? – Юля приподняла бровь, глядя на подругу как на умалишенную.
– Вы дуры, блять? Ха-ха-ха! – Гаврилина заливисто рассмеялась, и в этом смехе было больше дерзости, чем веселья. – На уроке, конечно, и поедим. Когда нас это останавливало?
Они вошли в кабинет литературы через десять минут после начала. Валентина Васильевна уже стояла у стола, раскрывая томик Ахматовой. Она даже не подняла головы, когда дверь с грохотом распахнулась.
– Гаврилина, Смирнова, Котова. Десять минут. Садитесь молча, – чеканя каждое слово, произнесла Валентина. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась натянутая струна.
Девушки, демонстративно шурша пакетами из буфета, проследовали на свою «камчатку». Юля развалилась на стуле, закинув ногу на ногу, и вытащила из контейнера пластиковую вилку.
– Итак, тема сегодняшнего урока — любовная лирика Серебряного века, – продолжала Карнаухова, прохаживаясь вдоль рядов. – Ахматова писала о чувствах так, как никто другой. В её строках — дисциплина души, умение страдать красиво и с достоинством.
– Слышь, Ди, – громко прошептала Юля, ковыряя вилкой в салате. – Дисциплина души... Слышала? Наша училка, походу, в свободное от бизнеса время плёткой машет.
Подруги прыснули. На задней парте начался импровизированный пир. Они ели подчеркнуто громко, чавкая и переговариваясь, игнорируя неодобрительные взгляды одноклассников.
Максим Смирнов, тот самый парень, которого Юля избила на перемене, сидел на два ряда впереди. Он старался не оборачиваться, но его напряженная спина так и манила к новым издевательствам. У него на затылке красовался свежий пластырь.
– Гляньте на этого героя, – Юля кивнула в сторону Максима, зачерпывая вилкой кусок помидора. – Сидит, строчит что-то. Наверное, жалобу директору.
– Да он терпила, – Диана оторвала кусок булки и скатала из него плотный шарик. – Спорим, я попаду ему прямо в ухо?
– Давай, – азартно блеснула глазами Юля.
Хлебный мякиш вылетел из рук Дианы и угодил точно в цель. Максим дернулся, но не обернулся, лишь ниже склонил голову над тетрадью.
– Моя очередь, – Аня взяла дольку огурца. – Юль, смотри, сейчас будет страйк.
Огурец пролетел мимо и шлепнулся на пол. Девушки зашлись в беззвучном хохоте. Юля, раззадоренная игрой, схватила из своего контейнера кусок ветчины, густо измазанный соусом.
– Слабачки. Смотрите, как надо, – она прищурилась, прицеливаясь в затылок Максима.
В этот момент Валентина Васильевна, закончив цитировать стихотворение, резко развернулась на каблуках, собираясь подойти к задним партам и прекратить этот балаган.
Юля сделала резкий бросок.
Всё произошло как в замедленной съемке. Максим в этот момент наклонился поднять упавшую ручку, и тяжелый, скользкий кусок ветчины, пролетев по идеальной траектории, угодил не в него.
Шлепок был отчетливым. Розовый кусок мяса в майонезе приземлился прямо на белоснежную, идеально отутюженную блузку Валентины Васильевны, в районе плеча, и медленно пополз вниз, оставляя за собой жирный, грязный след.
В классе воцарилась гробовая тишина. Даже Аня с Дианой замерли с открытыми ртами.
Юля первая не выдержала. Напряжение последних часов, адреналин от вибратора и абсурдность ситуации выплеснулись в истерический смех.
– АХВХХАХА, БЛЯ, В ЯБЛОЧКО! – Диана согнулась пополам, хлопая ладонью по парте.
– ХАВХХВХАХА! – Юля вытирала выступившие слезы, едва дыша от смеха. – Валентина Васильевна, простите, пожалуйста! Я не в вас целилась, честное слово!
Три девушки буквально умывались со смеху, не в силах остановиться. Юля видела, как лицо Карнауховой медленно бледнеет, а карие глаза превращаются в два ледяных озера. Учительница посмотрела на пятно на своей дорогой блузке, затем перевела взгляд на Юлю.
Валентина не кричала. Она не топала ногами. Она медленно подошла к парте Гаврилиной, и от её фигуры веяло такой мощной, подавляющей энергией, что смех подруг начал постепенно затихать. Только Юля продолжала дерзко улыбаться, хотя внутри у неё что-то тревожно екнуло.
– Смешно, Гаврилина? – тихо спросила Валентина, остановившись в сантиметре от стола Юли.
– Ну, признайте, траектория была идеальной, – Юля откинулась на спинку стула, стараясь сохранить маску пофигизма. – Могу оплатить химчистку. У вас же бизнес, должны понимать — издержки производства.
Валентина Васильевна медленно наклонилась вперед, опираясь ладонями о парту и сокращая дистанцию до минимума. Юля почувствовала тот самый запах бергамота, который теперь смешивался с ароматом её салата.
– Ты думаешь, что твои деньги или твой «сложный характер» дают тебе право превращать мой урок в свинарник? – голос Валентины был низким и вибрирующим. – Ты ошиблась, Юлия. Очень сильно ошиблась.
– И что вы мне сделаете? – Юля вызывающе выставила подбородок, глядя прямо в глаза учительнице. – Вызовете родителей? Так им плевать. Поставите двойку? Удачи.
Валентина вдруг усмехнулась — холодно и пугающе.
– Нет. Родители — это скучно. Двойка — это формальность. Ты сейчас возьмешь тряпку и будешь оттирать это пятно. А потом останешься после уроков и вымоешь весь кабинет. Сама. Без своих верных собачек.
Аня и Диана переглянулись, их веселье окончательно испарилось.
– С чего бы это я стала что-то мыть? – Юля фыркнула, но в её голосе проскользнула неуверенность.
– С того, что иначе я подниму записи с камер видеонаблюдения, где ты сегодня утром избивала Смирнова, – Валентина выпрямилась, поправляя испорченную блузку с таким достоинством, будто на ней был королевский шелк, а не ветчина. – И это будет уже не школьный конфликт, а заявление в полицию о нападении. Тебе девятнадцать, Юля. Совершеннолетие — это не только право покупать алкоголь, но и уголовная ответственность. Выбирай.
Юля замолчала. Смех окончательно застрял в горле. Она смотрела на Карнаухову и видела в ней ту самую силу, которой ей самой так не хватало, несмотря на всю внешнюю грубость.
– Сучка... – прошептала Юля, но уже без прежней злобы, скорее с каким-то странным азартом.
– Я жду тебя после шестого урока, Гаврилина. И не опаздывай. Дисциплина — это то, чему я тебя научу, раз жизнь до сих пор этого не сделала.
Валентина Васильевна повернулась к классу и как ни в чем не бывало продолжила:
– На чем мы остановились? Ах да, Ахматова. «Я научилась просто, мудро жить...» Записываем следующую строфу.
Юля сидела, уставившись в спину учительницы. Пятно на блузке Карнауховой казалось ей теперь не поводом для смеха, а меткой, которую она сама на неё поставила. И мысль о том, что им придется остаться вдвоем в пустом кабинете, вызывала внизу живота странный, тягучий зуд, который не имел ничего общего с вибратором.
– Ну ты попала, подруга, – шепнула Диана.
– Посмотрим, кто еще куда попал, – ответила Юля, не отрывая взгляда от Валентины.
Она точно знала: этот вечер будет долгим. И, возможно, это сходство с бывшей — лишь верхушка айсберга, под которым скрывалось нечто гораздо более опасное и притягательное.