← Назад к обзору

Учительница и ученица

Игры на заднем сиденье

Утро началось с липкого тумана и предчувствия неизбежной катастрофы. Валентина Васильевна стояла у ворот школы, то и дело поглядывая на наручные часы. Дисциплина была её религией, а опоздания — смертным грехом. Весь 11 «А» уже вяло толпился у старого школьного автобуса, закидывая рюкзаки в багажное отделение. Не хватало только троих.

– Карнаухова, может, поедем уже? – пробасил физрук, который вызвался сопровождать их на этот злосчастный пикник. – Смирнов вон уже дважды успел шнурки завязать от скуки.

– Мы ждём ещё трёх учениц, – отчеканила Валентина, поправляя воротник бежевого тренча. – Пятиминутная готовность.

Ровно через двадцать пять минут после звонка, когда терпение Валентины было на исходе, из-за угла школы показалась процессия. Юлия Гаврилина шла в центре, лениво пережёвывая жвачку. На ней были экстремально короткие джинсовые шорты и свободная толстовка, которая то и дело сползала с плеча. Аня Покров и Диана Астер следовали за ней, оживлённо перешёптываясь.

– Гаврилина, вы опоздали на двадцать пять минут, – ледяным тоном произнесла Валентина, когда девушки подошли ближе. – Урок уже закончился, мы отправляемся.

Юля остановилась в паре шагов, обдав учительницу ароматом дорогого парфюма и мятной жвачки. Она медленно стянула солнцезащитные очки на макушку, в упор глядя на Валентину. В её голубых глазах не было и капли раскаяния — только вызов и странная, колючая насмешка.

– Какая жалость, Валентина Васильевна, – протянула Юля, окинув фигуру женщины оценивающим взглядом. – Мы просто... застряли в пробке. Духовной.

– В автобус, – коротко бросила Карнаухова, игнорируя колкость. – И сумки к досмотру. На выезде запрещены любые спиртные напитки и табачные изделия. Правила едины для всех.

Юля картинно вздохнула и швырнула свой маленький рюкзачок на капот автобуса.

– Обыскивайте, если вам так хочется прикоснуться к моим вещам.

Валентина методично проверила сумки всех троих. К её искреннему удивлению, внутри оказались лишь косметички, зарядки, пара пачек чипсов и влажные салфетки. Никакого алкоголя. Она не знала, что за десять минут до официального сбора девушки, предусмотрительно приехав пораньше, уже спрятали основной «груз» под сиденья в самом конце автобуса, пока водитель отлучался за кофе.

– Проходите, – Валентина указала на дверь.

Юля прошла мимо неё, намеренно задев локтем.

– Псс, – шепнула Юля, когда они оказались в полумраке салона и пробирались на самый последний ряд, подальше от посторонних глаз.

– М? – Аня обернулась, усаживаясь у окна.

– Вы взяли, клуши? – Юля прищурилась, проверяя обстановку.

– Обижаешь, – Диана похлопала по объемному пакету, спрятанному под сиденьем. – Два коньяка на мне. Для согрева души, так сказать.

– Виски три бутылки и кола, – Аня заговорщицки подмигнула. – Будем делать коктейли «Смерть отличника».

Юля расплылась в хищной улыбке, откидываясь на спинку сиденья.

– Прекрасно. На мне мартини, четыре бутылки. Кажется, этот пикник перестаёт быть томным.

Автобус тронулся, тяжело урча мотором. Валентина Васильевна заняла одиночное место впереди, рядом с водителем. Она старалась сосредоточиться на списках учеников, но шум с задних рядов постоянно отвлекал.

Сначала это был просто приглушённый смех, но через полчаса поездки децибелы начали расти. Юля, Аня и Диана явно чувствовали себя хозяйками положения. Поскольку они находились вне стен школы, формальные правила поведения соблюдались ими весьма условно.

– Блять, ахахахха! – Юля внезапно дернулась, пытаясь оттолкнуть руки Дианы. – Диана, отпусти футболку! Мне неудобно, если сейчас кто-то повернётся, у него случится инсульт!

– Ахахах, а мне нравится! – Аня заглянула за шиворот подруге. – Скажи, арт на лифчике просто отпад, тоже себе такой хочу.

– Да тише вы, блять! – Диана шикнула на них, но сама едва сдерживала хохот.

– Боже, ура, – Юля выдохнула, поправляя одежду под толстовкой. – Одна застёжка, а намучала меня так, будто их там сто штук.

– Ахахах, разучилась, Юлька, ты застёгивать! – Диана толкнула её в бок.

– Она просто только расстёгивать умеет, – вставила Аня, за что тут же получила подзатыльник от Гаврилиной.

– Ой, заткнитесь обе, – Юля фыркнула, но в глазах плясали чертята.

В этот момент водитель, решив сократить путь по просёлочной дороге, резко вошёл в крутой поворот. Автобус накренился, послышался скрежет металла и вскрик. Максим Смирнов, сидевший с краю на пару рядов впереди, не удержался и с глухим стуком вылетел со своего места прямо в проход.

Задний ряд взорвался громовым хохотом.

– ХАХАХАХ, БЛЯЯЯТЬ! – Юля согнулась пополам, хлопая ладонью по сиденью. – Водила, давай еще раз! Делай бочку!

– Смирнов, ты как мешок с картошкой, честное слово! – Диана вытирала выступившие от смеха слезы.

Валентина Васильевна резко обернулась. Её лицо было бледным, а губы сжаты в тонкую линию.

– Гаврилина, Покров, Астер! Прекратите немедленно. Смирнов, ты в порядке?

– Да, Валентина Васильевна... – Максим поднялся, отряхивая брюки и густо краснея под улюлюканье одноклассников.

– Сядьте на место и пристегнитесь, если есть ремни, – приказала она и снова посмотрела на Юлю.

Та смотрела в ответ — дерзко, не мигая. В её взгляде не было того уважения, которое обычно испытывают ученики к учителям. Было что-то другое. Вызов? Желание спровоцировать? Или просто глубоко запрятанная обида, которая выплескивалась через край в виде агрессии?

Валентина отвернулась. Она чувствовала, как внутри нарастает необъяснимое беспокойство. Эта девочка... она была как оголённый провод. Одно неловкое движение — и ударит током обеих. Карнаухова поймала себя на мысли, что её пугает не столько поведение Гаврилиной, сколько собственная реакция на неё. Почему её так задевает каждое слово этой девчонки? Почему она видит в ней не просто трудного подростка, а кого-то... другого?

«Она просто напоминает мне о прошлом, которого не было», — жестко оборвала свои мысли Валентина.

Прошло ещё полчаса. Пейзаж за окном сменился на густой лес, а дорога стала ещё более ухабистой. Девушкам на заднем сиденье стало окончательно скучно.

– Так, – Юля достала из рюкзака бутылку колы, которая на три четверти была заполнена виски. – Играем в «Правду или действие». Ставки повышаются.

– О-о-о, – Аня потерла ладони. – Чур, я первая. Ди, правда или действие?

– Давай правду, – Диана отхлебнула из своей бутылки.

– Ты когда-нибудь спала с кем-то из этого автобуса? – Аня кивнула в сторону одноклассников.

– Фу, нет! – Диана скривилась. – Тут одни дегенераты. Юлька, теперь ты. Правда или действие?

Юля на секунду задумалась, глядя на затылок Валентины Васильевны, видневшийся впереди.

– Действие.

Диана хитро прищурилась. Она знала Юлю слишком хорошо.

– Иди к классухе и спроси, какой у неё размер груди. Или... нет, это слишком просто. Заставь её улыбнуться. Она же ходит с лицом, будто лимон проглотила.

Юля усмехнулась, чувствуя, как алкоголь начинает приятно туманить мозг.

– Улыбнуться? Легко.

Она поднялась со своего места, слегка покачиваясь — не столько от выпитого, сколько от тряски автобуса. Пройдя по проходу мимо спящих и уткнувшихся в телефоны одноклассников, она остановилась прямо за спиной Валентины.

– Валентина Васильевна? – негромко позвала Юля.

Карнаухова вздрогнула и обернулась. Расстояние между ними было слишком маленьким. Юля видела каждую ресничку за стеклами её очков, чувствовала едва уловимый запах ванили.

– Что такое, Гаврилина? Тебе плохо? – в голосе Валентины проскользнула тень искренней тревоги.

– Мне? Нет, мне отлично, – Юля наклонилась чуть ниже, понизив голос до интимного шёпота. – Просто хотела узнать... Вам не скучно сидеть тут одной? Там, в конце, гораздо веселее. Мы как раз обсуждаем реформы... Александра Второго.

Валентина подозрительно прищурилась.

– Реформы? Очень сомневаюсь. От тебя пахнет... – она принюхалась, – ...мятой и чем-то резким. Сядь на место, Юля.

– А вы проверьте, – Юля вдруг улыбнулась. Не той ядовитой улыбкой, которой она одаривала всех с утра, а мягко, почти тепло. Это была улыбка из другой жизни, которую Валентина не знала или не хотела вспоминать. – Вдруг я действительно решила взяться за ум?

На мгновение в глазах учительницы мелькнуло замешательство. Она смотрела на Юлю и видела перед собой не «сучью» блондинку с плохим характером, а молодую, красивую девушку, в глазах которой на секунду промелькнула невыносимая грусть.

– Иди на место, – уже мягче повторила Валентина. – Скоро приедем.

Юля выпрямилась, её лицо снова приняло привычное масочное выражение.

– Как скажете, – она развернулась и пошла назад.

Вернувшись к подругам, она плюхнулась на сиденье и сделала внушительный глоток из бутылки.

– Ну что? – прошептала Аня. – Она растаяла?

– Она лёд, – коротко ответила Юля, глядя в окно на пролетающие мимо деревья. – А лёд, как известно, либо тает, либо разбивается. Посмотрим, что случится раньше.

Автобус выехал на большую поляну у реки. Солнце светило ярко, обещая жаркий день.

– Приехали! – объявил водитель.

Ученики начали шумно вываливаться наружу. Валентина Васильевна стояла у выхода, контролируя процесс. Когда мимо проходила Юля, она на мгновение задержала её за предплечье.

– Гаврилина, – тихо сказала она, чтобы никто не услышал. – Если я замечу, что ты или твои подруги пьёте, вы отправитесь домой на попутках. Я не шучу.

Юля аккуратно высвободила руку, её пальцы на мгновение скользнули по ладони Валентины.

– Я знаю, что вы не шутите, Валентина Васильевна. Вы вообще, кажется, разучились это делать.

Юля вышла на траву, подставив лицо солнцу. Она знала, что этот день будет долгим. И знала, что Валентина Васильевна, несмотря на всю свою строгость, не сводит с неё глаз.

– Эй, Юлька! – крикнула Диана, уже разгружая пакеты. – Иди сюда, тут идеальное место под ивой! Нас никто не увидит.

Юля пошла к подругам, чувствуя, как внутри закипает странная смесь азарта и тоски. Она смотрела на Валентину, которая что-то строго объясняла Смирнову, и понимала: игра только начинается. И в этой игре не будет победителей, потому что когда сталкиваются два таких характера, в живых остается только пепел.

– Ну что, девочки, – Юля открыла бутылку мартини, когда они скрылись в тени густых ветвей. – За начало учебного года?

– За выживание! – хохотнула Аня.

А в нескольких десятках метров от них Валентина Васильевна Карнаухова смотрела на реку, пытаясь унять дрожь в руках. Она не узнала Юлю. Так она говорила себе. Но её сердце, которое предательски ускоряло бег каждый раз, когда эта невыносимая девчонка оказывалась рядом, знало правду. И эта правда была страшнее любого дисциплинарного взыскания.