← Назад к обзору

Учительница и ученица

Брызги страсти и ледяная вода

Лес встретил их оглушительной тишиной, которую тут же разорвал рев мотора автобуса и нестройный гул голосов одиннадцатиклассников. Воздух здесь был совсем другим — густым, пахнущим хвоей и прелой листвой. Валентина Васильевна вышла первой, поправив солнцезащитные очки. Её строгий взгляд моментально обвел территорию. Место было живописным: старый деревянный мостик через узкую, но глубокую речку и пологий берег.

– Так, одиннадцатый «А», слушаем меня внимательно! – голос Карнауховой разнесся над поляной. – Разбиваем лагерь у мостика. Мальчики ставят палатки, девочки занимаются обустройством кухни. Никакой самодеятельности. Кто отойдет дальше ста метров от лагеря без предупреждения — поедет домой на попутках. Вопросы?

– А если нам приспичит, тоже разрешение спрашивать? – выкрикнул кто-то из парней, вызвав волну смешков.

Валентина лишь холодно приподняла бровь.

– Смирнов, если тебе приспичит, я лично проконтролирую, чтобы ты вырыл себе отдельную яму. Остальные — за работу.

Пока класс возился с колышками и тентами, «святая троица» действовала по заранее намеченному плану. Юля, Диана и Аня, переглянувшись, подхватили свои рюкзаки — те самые, тяжелые, с «запрещенкой» — и, пользуясь всеобщей суматохой, технично слились в сторону раскидистой ивы, стоявшей метрах в трехстах ниже по течению. Там был идеальный крошечный пляж, скрытый от глаз основного лагеря густыми кустами.

– Фух, доползли, – Юля сбросила сумку на мягкую траву и тут же потянулась, заставляя короткий топ задраться еще выше. – Эта училка реально думает, что мы будем пахать на её «кухне»?

– Она просто еще не поняла, на кого нарвалась, – усмехнулась Диана, выуживая из недр рюкзака первую бутылку виски. – Юль, а ты уверена, что она тебя не узнала? Просто ну... пять лет прошло, но ты же не особо изменилась. Те же глаза, та же наглость.

Юля замерла на секунду, глядя на темную воду реки.

– Плевать мне, узнала или нет, – резко бросила она. – Пять лет назад она была просто Валей, которая пыталась вбить в мою голову правила пунктуации. Теперь она Валентина Васильевна, бизнесвумен с плеткой в руках. Пусть играет в свою дисциплину, а я буду играть в свою жизнь. Наливай.

– Уже?! – Аня округлила глаза, но в руках у неё уже материализовались пластиковые стаканчики.

– А чего ждать? Ночные посиделки — это само собой, но нам нужно создать настроение прямо сейчас, – Юля схватила стакан и залпом осушила его, даже не поморщившись. – Карнаухова нас придушит, если найдет, но когда нас это останавливало? Мне похуй на неё и её правила.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-оранжевые тона. В основном лагере уже вовсю жарили шашлыки, доносились звуки гитары и чей-то громкий смех. Валентина Васильевна, сменив кроссовки на удобные шлепанцы, обходила территорию. Она чувствовала, что чего-то не хватает. Точнее — кого-то.

– Смирнов, где Гаврилина и её свита? – спросила она, остановившись у костра.

– А я почем знаю, Валентина Васильевна? – Максим, всё еще со следами вчерашних побоев на лице, пожал плечами. – Они с самого приезда куда-то смылись. Кажется, в сторону ив пошли.

Карнаухова поджала губы. Внутри шевельнулось странное чувство — смесь профессионального долга и чего-то личного, глубоко запрятанного. Она помнила Юлю. О, она помнила её слишком хорошо. Ту маленькую, колючую девчонку, которая когда-то была её единственной ученицей, заставившей Валю сомневаться в собственной выдержке. Юля была пожаром, а Валя тогда еще не умела тушить такие возгорания.

Тем временем у ивы градус веселья зашкаливал. Бутылка виски опустела на три четверти, а следом в ход пошли энергетики и сигареты. Девушки были уже, что называется, «в сопли». Юля сидела на поваленном стволе, её голубые глаза блестели лихорадочным блеском.

– Слушайте, – икнула Диана, – а давайте... давайте устроим заплыв?

– В темноте? – Аня попыталась сфокусировать взгляд на подруге. – Нас же течением унесет.

– Трус не пьет шампанское, а мы пьем вискарь! – Юля резко вскочила, и мир перед её глазами на мгновение качнулся. – Кто последний с моста, тот лох нахуй!

Она рванула с места, на ходу срывая с себя футболку.

– Стой, сучка! Верни мой лифчик! – закричала Диана, осознав, что Юля в порыве пьяного задора прихватила её вещи, лежавшие на траве. – Я тебя придушу, Гаврилина!

Диана бросилась следом, прикрывая грудь руками и спотыкаясь о корни деревьев.

– Астер, если я тебя догоню, вам обоим пиздец! Верните мои вещи, сучки! – Аня, оставшаяся в одном нижнем белье, не желала отставать.

Троица неслась через кусты к старому мостику, оглашая лес дикими криками и хохотом. Юля первой влетела на деревянный настил. Мост скрипел под её ногами, но ей было море по колено.

– Сначала догони, Астер! – заливалась диким смехом Юлия, балансируя на самом краю перил.

В этот момент из темноты леса, со стороны лагеря, вышла высокая фигура. Свет фонарика выхватил полуобнаженную Юлю, стоявшую на перилах моста.

– Гаврилина! А ну слезла оттуда! – голос Валентины Васильевны прорезал ночной воздух, как скальпель.

Юля обернулась, её лицо исказилось в дерзкой усмешке. Алкоголь в крови требовал шоу.

– О, смотрите, наша мамочка пришла! – крикнула она, игнорируя опасность. – Валентина Васильевна, а вы плавать умеете? Или только в офисе командовать горазды?

– Юля, это не шутки, мост старый! Слезь немедленно, – Валя сделала шаг вперед, её сердце колотилось где-то в горле. Она видела, в каком состоянии девушки.

– Тебе пизда, сучка! – Диана, не заметив учительницу, влетела на мост и попыталась схватить Юлю за плечо. – А вот хуй тебе, а не вещи, Покров!

– Я вас обоих утоплю, сука! – Аня прыгнула следом, и в этот момент Юля, издав победный клич, просто откинулась назад.

– Юля! – крикнула Валентина, бросаясь к перилам.

Раздался громкий всплеск. Следом за Юлей в воду с визгом повалились Диана и Аня. Озеро (или, точнее, глубокий заводь реки) залилось таким диким, неконтролируемым смехом, что его, казалось, было слышно в соседней деревне.

– Гаврилина! Вылезайте сейчас же! – Валентина свесилась с моста, светя фонариком вниз.

В луче света она увидела три головы, качающиеся на воде. Юля, отплевываясь и хохоча, загребала руками.

– Тут теплая водичка, Валя! Иди к нам! – крикнула блондинка, намеренно опустив официальное обращение.

Карнаухова почувствовала, как внутри закипает ярость. Дисциплина была разрушена в пух и прах. Но вместе с гневом пришло и странное облегчение — они живы.

– Если через минуту вы не будете на берегу, я вызову полицию и оформлю вас за распитие и мелкое хулиганство, – ледяным тоном произнесла Валентина. – И мне плевать на ваши аттестаты.

Смех в воде притих. Девушки начали медленно грести к берегу, где их ждала разъяренная учительница.

Юля вышла из воды первой. Мокрая одежда (точнее, то, что на ней осталось) облепила тело, подчеркивая каждую линию. Она стояла перед Валентиной, тяжело дыша, и с её волос стекали капли воды, блестя в свете фонарика.

– Ну что, оформишь нас? – Юля подошла почти вплотную, обдавая Валентину запахом спиртного и дерзости. – Или вспомнишь, как пять лет назад сама прогуливала пары со мной в парке?

Валентина Васильевна замерла. Её рука, державшая фонарик, едва заметно дрогнула.

– Значит, всё-таки узнала, – тихо сказала Валя, глядя прямо в голубые глаза, в которых сейчас не было ничего, кроме вызова.

– Я тебя никогда не забывала, – прошептала Юля так, чтобы не слышали подруги, которые как раз выбирались на берег, дрожа от холода. – А теперь делай, что хочешь. Бей, наказывай, исключай. Но я не буду твоей послушной девочкой.

Валентина выключила фонарик. В наступившей темноте звуки леса стали громче.

– Марш в лагерь. Обе. И ты, Гаврилина, – Валя старалась, чтобы голос звучал твердо. – Завтра утром жду вас у своей палатки. Будете отрабатывать каждый глоток того, что вы выпили.

Девушки, ворча и подхихикивая, поплелись в сторону палаток. Диана и Аня пытались на ходу разобраться с вещами, а Юля шла чуть впереди, чувствуя на своей спине тяжелый, обжигающий взгляд карих глаз.

Валентина Васильевна осталась на берегу одна. Она смотрела на темную воду и чувствовала, как её тщательно выстроенный мир трещит по швам. Эти двадцать пять дней обещали стать настоящим испытанием — не для учеников, а для неё самой. Потому что смотреть на взрослую, дерзкую и до боли знакомую Юлю Гаврилину и сохранять при этом «точечную дисциплину» было задачей, к которой её бизнес-тренинги явно не готовили.

– Черт бы тебя побрал, Юлька, – прошептала она в пустоту, сжимая кулаки.

В лагере у костра затихали последние разговоры. Ночь вступила в свои права, скрывая под покровом тьмы старые обиды, новые желания и запах пороха, который всегда предвещает большой взрыв. И этот взрыв был неизбежен.