← Назад к обзору

уникальная любовь

Лихорадка под дождем

Даша прибавила шагу, стараясь смотреть только вперед. Сердце забилось где-то в районе горла, мешая нормально дышать. Она чувствовала его взгляд кожей — тяжелый, липкий, прошивающий насквозь. Когда до ворот оставалось всего несколько метров, Даня резко нажал на газ, и мотоцикл, взревев, преградил ей путь, встав поперек тротуара.

– Куда-то спешишь? – Его голос прорезал шум начинающегося дождя, холодный и острый, как бритва.

Даша остановилась, вздернув подбородок. Она поправила ремешок сумки на плече и посмотрела ему прямо в лицо.

– Домой, Даня. Или мне теперь нужно спрашивать твоего разрешения, чтобы перемещаться по городу?

Даня медленно слез с мотоцикла, не снимая шлема, который он держал под мышкой. В сумерках его рыжие волосы казались почти черными, а фигура — еще массивнее и угрожающе. Он сделал шаг к ней, и Даша невольно отступила назад, пока не уперлась спиной в холодную кованую ограду школы.

– Ты снова за свое, – он навис над ней, упираясь ладонью в забор прямо над её головой. – Весь день терлась об этого придурка Дена. Думаешь, я не видел, как он лапал тебя за талию в столовой?

– Тебе-то что? – Даша вызывающе улыбнулась, хотя колени у неё подкашивались. – Ты же сам сказал — я тебе безразлична. «Мелкая», «дура», кажется, так ты меня называл? Ну вот, я и нашла того, кто ценит мое общество.

Даня шумно выдохнул, и она почувствовала запах мятной жвачки и табака. Его глаза, обычно ледяные, сейчас потемнели, превращаясь в два глубоких омута.

– Ты играешь с огнем, Даша, – прорычал он, склоняясь к самому её уху. – И ты даже не представляешь, как легко можешь обжечься.

– Так сожги меня, – прошептала она, сама пугаясь своей смелости. – Хватит прятаться за своим равнодушием. Ты же ненавидишь, когда он прикасается ко мне. Ты хочешь быть на его месте.

На мгновение в воздухе повисла такая тишина, что было слышно, как первые капли дождя разбиваются об асфальт. Даня замер. Его пальцы, вцепившиеся в прутья ограды, побелели. Казалось, еще секунда — и он либо сорвется, либо уйдет навсегда.

Но он не ушел. Он резко схватил её за локоть и потянул к мотоциклу.

– Садись. Сейчас же.

– Я никуда с тобой не поеду! – Даша попыталась вырваться, но его хватка была железной.

– Я сказал — садись, – он посмотрел на неё так, что возражения застряли в горле. – Либо ты садишься сама, либо я закину тебя на плечо и привяжу к сиденью. Выбирай.

Даша, сердито сопя, взобралась на заднее сиденье. Даня сел впереди, надел шлем и, не оборачиваясь, скомандовал:

– Держись крепче. Если вылетишь на повороте, я останавливаться не стану.

Она обхватила его за талию, чувствуя под ладонями твердые мышцы пресса и тепло его тела. Мотоцикл рванул с места так резко, что Даша вскрикнула и еще плотнее прижалась к его спине. Город проносился мимо смазанными огнями. Ветер свистел в ушах, а дождь, ставший сильнее, хлестал по лицу, но ей было все равно. В этот момент существовали только они двое и этот бешеный ритм сердца, который, казалось, у них был один на двоих.

Вместо того чтобы отвезти её домой, Даня свернул в сторону старой набережной, где в это время почти не было людей. Он затормозил у самого парапета, заглушил мотор и спрыгнул на землю.

– Зачем мы здесь? – Даша слезла с мотоцикла, вытирая капли воды с лица. Её короткая юбка совсем промокла и неприятно липла к ногам.

Даня молча подошел к ней и начал расстегивать свою куртку.

– Надень, – он буквально набросил тяжелую кожанку ей на плечи. Куртка была ей велика, пахла им и сохраняла его тепло. – Ты вся дрожишь.

– Мне не холодно, – соврала она, кутаясь в огромный воротник. – Зачем ты меня привез сюда? Опять будешь читать нотации?

– Почему ты это делаешь? – Он вдруг заговорил тихо, без привычной злости. – Зачем ты провоцируешь меня? Зачем позволяешь этому ничтожеству к тебе прикасаться?

Даша подошла к краю парапета, глядя на темную, неспокойную воду реки.

– Потому что это единственный способ заставить тебя заметить меня, Даня. Ты строишь из себя неприступную стену, а я... я просто хочу, чтобы ты перестал врать самому себе. Что было в ту ночь в переулке? Почему ты пришел?

Даня подошел сзади. Она не видела его лица, но чувствовала его присутствие каждой клеточкой.

– Я не мог оставить тебя там, – его голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. – Когда я увидел, как этот урод тебя схватил... у меня внутри будто что-то взорвалось. Я хотел убить его. И я готов убить любого, кто посмеет на тебя так посмотреть.

Даша развернулась к нему. Дождь стекал по его рыжим волосам, капли блестели на ресницах. В тусклом свете фонарей он выглядел как какой-то падший ангел — прекрасный и опасный.

– Тогда почему ты бежишь от меня? – Она коснулась его руки, и он не отстранился. – Почему ты сказал, что отлупишь меня, если я кому-то расскажу? Тебе так стыдно за свои чувства?

– Мне не стыдно, – он перехватил её руку, переплетая свои пальцы с её. – Мне страшно, Даша. Ты маленькая, хрупкая... а я не умею быть нежным. Я не умею в «любовь-морковь», свидания и прочую чушь. Я собственник. Если ты будешь моей, то только моей. Целиком. И я не потерплю рядом ни Дена, ни Максима, никого. Ты к этому готова?

Даша смотрела на него, широко раскрыв свои голубые глаза. В них не было страха, только безграничное доверие и та самая любовь, которую она больше не собиралась прятать.

– Я всегда была твоей, Рыжий. Даже когда ты этого не замечал.

Даня резко притянул её к себе, сминая в объятиях так, что у неё перехватило дыхание. Его губы накрыли её в требовательном, жадном поцелуе. На этот раз это не было попыткой заставить её замолчать. Это было признание. Горькое, как дым его сигарет, и сладкое, как запретный плод.

Даша ответила с той же страстью, запуская пальцы в его мокрые волосы. Весь мир вокруг перестал существовать — была только эта набережная, шум дождя и вкус его губ, который она теперь никогда не забудет.

Когда они наконец отстранились друг от друга, Даня прижался своим лбом к её. Его дыхание было тяжелым.

– Если я завтра увижу тебя с Деном... – начал он с угрозой в голосе.

– Не увидишь, – перебила она его, улыбаясь. – Я сама скажу ему, что у меня есть парень. Очень ревнивый и очень страшный рыжий великан.

Даня хмыкнул, и в его глазах впервые за долгое время блеснула искорка тепла.

– Иди сюда, – он снова подхватил её на руки, как тогда в переулке.

– Опять потащишь на спине? – рассмеялась Даша.

– Нет, на этот раз я отвезу тебя домой как полагается. Но учти, – он легонько шлепнул её по бедру, скрытому под его курткой, – платье это ты больше не наденешь. Я его сожгу.

– Эй! Оно дорогое!

– Мне плевать. Я куплю тебе десять других, но таких, чтобы только я знал, что под ними.

Он усадил её на мотоцикл, сел сам и завел двигатель. На этот раз Даша обхватила его за талию не от страха, а от осознания того, что теперь она под защитой. Самой надежной и самой сумасшедшей защитой в мире.

Когда они подъехали к её дому, дождь почти закончился. Даня помог ей слезть и долго не выпускал её ладонь из своей.

– Завтра я заеду за тобой перед школой, – сказал он, поправляя воротник своей куртки на ней. – Оставь её себе пока.

– А как же «не рассказывай никому, а то отлуплю»? – подмигнула она ему.

Даня усмехнулся, надевая шлем.

– Пусть знают. Мне надоело смотреть, как вокруг тебя крутятся всякие стервятники. Иди спать, Даша. И не вздумай мне сниться, а то я не высплюсь.

Он сорвался с места, оставив после себя лишь запах бензина и легкое облако дыма. Даша стояла у подъезда, прижимая к себе его куртку. Она была промокшей до нитки, уставшей, но абсолютно счастливой.

Зайдя в квартиру, она скинула туфли и прошла в свою комнату. Телефон разрывался от сообщений Маши: «Где ты?», «Ты с Даней?», «Максим сказал, он за тобой уехал!». Даша отложила телефон в сторону. Сейчас ей не хотелось ни с кем разговаривать.

Она легла в кровать, укрывшись его курткой вместо одеяла. Запах Дани окутал её, даря чувство покоя. Перед глазами всё еще стоял его взгляд — тот самый момент на набережной, когда лед окончательно растаял, обнажив бушующий океан.

Даша знала, что завтра в школе будет настоящий взрыв. Она представляла лица одноклассников, когда они увидят её, выходящую из-за спины Дани. Она представляла лицо Дена. Но всё это было второстепенным.

Главное было то, что теперь между ними не было тайн. Игра в кошки-мышки закончилась, и началась совсем другая история. История, в которой рыжий огонь не обжигал, а согревал.

Засыпая, Даша коснулась своих губ. Они всё еще горели. Вкус Рыжего — теперь это был вкус её жизни. И она знала, что ни за что на свете не променяет его ни на какой другой.