← Назад к обзору

Утром

Тяжесть перемен

Воздух в раздевалке стал густым и влажным, пропитанным запахами еды и жаром пяти тел. Тишина, установившаяся после того, как Карина расстегнула штаны, была почти осязаемой. Мы стояли в кругу, как участники какого-то тайного ритуала, объединенные общим состоянием — запредельной сытостью, которая превратила наши тела в нечто иное.

– Посмотрите на нас, – первой нарушила молчание Маргарита. Она стояла в центре, и её черная футболка теперь едва доходила до середины её огромного, плотного живота. Она провела ладонью по натянутой коже, и звук этого прикосновения — глухой, барабанный — эхом отозвался в тишине. – Мы теперь как одна семья. Одинаковые.

Паша, чей живот теперь казался самым массивным, тяжело опустился на деревянную лавку. Лавка жалобно скрипнула под его весом. Его рубашка была полностью распахнута, и полные бока мягко наплывали на ремень брюк. Он тяжело дышал, прикрыв глаза от удовольствия и легкой дурноты.

– Я никогда не чувствовал себя таким... весомым, – пробормотал он, потирая ладонью область солнечного сплетения. – Раньше моё пузико было просто мягким, а теперь оно как камень. Маргарита, что ты туда подмешала?

Маргарита лишь загадочно улыбнулась. Она подошла к Паше и, не спрашивая разрешения, положила обе руки на его живот, слегка надавливая. Паша издал непроизвольный звук, похожий на сдавленный выдох.

– Только самое лучшее, Пашенька, – пропела она. – Энергия, которая нам сегодня понадобится.

Лев, который всё ещё выглядел немного ошарашенным, стоял, прислонившись к шкафчику. Его метаморфоза была, пожалуй, самой заметной. Бывший атлет с плоским прессом теперь обладал идеально круглым, тугим животом, который выпирал вперед так сильно, что Лев не мог видеть свои ботинки, не наклоняясь всем корпусом. Он неуверенно трогал свои бока, словно проверяя, не сон ли это.

– У меня пуговицы на рубашке не сойдутся, – тихо сказал Лев, глядя на Маргариту. – Что мне сказать учителям? Что я внезапно опух?

– Скажи, что ты наконец-то обрел внутренний покой, – усмехнулась Карина. Она всё ещё стояла рядом со мной, придерживая край своих черных штанов. Её живот, округлый и блестящий, подрагивал при каждом вздохе. – Или просто не застегивайся. Посмотри на нас — мы же не прячемся.

Я посмотрел на себя. Моя собственная рубашка висела на плечах, а полы её были разведены в стороны моим новым, непривычно тяжелым животом. Я чувствовал, как кожа натянулась, как каждое движение отзывается внутри приятной тяжестью. Маргарита подошла ко мне вплотную.

– Ну как ощущения? – прошептала она, заглядывая мне в глаза. – Ты ведь этого хотел, когда подсматривал за парнями?

Я хотел возразить, но слова застряли в горле. Вместо этого я просто кивнул. Она протянула руку и медленно провела пальцами по моему животу, от грудины до самого края брюк. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

– Вот и молодец, – одобрила она. – Теперь мы готовы идти на уроки. Представляете, какое лицо будет у математички, когда мы ввалимся в кабинет в таком виде?

– Ты с ума сошла? – Карина попыталась придать своему голосу строгость, но из-за одышки это прозвучало неубедительно. – Нас выпрут из школы через пять минут. Мы выглядим... вызывающе.

– Мы выглядим сытыми и довольными, – отрезал Паша, с трудом поднимаясь с лавки. Он поправил кофту, но даже не пытался её застегнуть — это было физически невозможно. – И вообще, Карина, ты сама только что расстегнула штаны. Тебе ли говорить о приличиях?

Карина покраснела, но штаны не застегнула. Она лишь выше подтянула их на бедрах, отчего её круглый живот стал казаться ещё более выдающимся.

– Ладно, – сдалась она. – Но если нас поймает завуч, я скажу, что вы меня заставили.

Мы медленно потянулись к выходу из раздевалки. Наше шествие выглядело странно: пятеро подростков с расстегнутыми рубашками и выпирающими животами, идущие по школьному коридору с такой торжественностью, будто мы были королевской четой.

Коридоры уже начали заполняться учениками. Прозвенел первый звонок, оповещающий о начале занятий, но мы не торопились. Каждый шаг отдавался глухим покачиванием наших новых форм. Проходящие мимо младшеклассники испуганно прижимались к стенам, а сверстники замирали, провожая нас недоуменными взглядами.

– Смотрите на них, – шепнул кто-то в толпе. – Они что, в столовой на год вперед наелись?

– Глянь на Пашу, его сейчас разорвет! – послышался другой голос.

Паша лишь гордо выпятил грудь, отчего его живот стал ещё заметнее. Он шел впереди, как ледокол, расталкивая толпу. Маргарита следовала за ним, её походка стала более плавной, бедра покачивались, а короткая футболка то и дело задиралась выше, обнажая полоску кожи над надутым пупком.

У кабинета биологии мы остановились. Это был первый урок, и вести его должна была строгая Елена Викторовна.

– Ну что, заходим? – Лев нервно сглотнул. Его живот при этом движении забавно дернулся.

– Вместе, – скомандовала Маргарита.

Мы распахнули дверь и вошли в класс. Разговоры мгновенно стихли. Елена Викторовна, стоявшая у доски с мелом в руке, медленно повернулась к нам. Её очки сползли на кончик носа.

– Это что за... перформанс? – выдавила она, оглядывая нашу компанию. – Павел, Лев, застегнитесь немедленно! Маргарита, твоя одежда не соответствует школьному уставу!

Паша сделал шаг вперед. Его живот, освобожденный от оков тесной одежды, казалось, занял всё пространство между ним и учительским столом.

– Елена Викторовна, нам очень жаль, – сказал он басом, который стал звучать глубже из-за давления на диафрагму. – Но мы сегодня проходим тему «Пищеварение». И решили подготовить наглядные пособия.

По классу прошел смешок. Елена Викторовна побагровела.

– Сядьте на места! – выкрикнула она. – После уроков все к директору!

Мы начали расходиться по партам. Протиснуться между рядами оказалось непростой задачей. Мне пришлось развернуться боком, чтобы не задеть парту соседа своим раздувшимся животом. Когда я наконец сел, живот уперся в край стола, и мне пришлось отодвинуть стул подальше.

Рядом со мной сидел Лев. Он тяжело дышал, положив руки на свой круглый живот, как на подушку.

– Знаешь, – прошептал он, наклонившись ко мне. – А в этом что-то есть. Я чувствую себя таким... мощным. Никогда не думал, что полнота может давать такое чувство уверенности.

Карина и Маргарита сидели впереди нас. Карина то и дело поправляла свою короткую рубашку, которая теперь едва прикрывала верхнюю часть её живота. Она выглядела смущенной, но в то же время её глаза блестели от какого-то лихорадочного возбуждения. Маргарита же чувствовала себя как рыба в воде. Она вальяжно развалилась на стуле, выставив свой полный живот на всеобщее обозрение.

Урок тянулся медленно. Биологичка пыталась что-то рассказывать о ферментах и расщеплении белков, но никто её не слушал. Весь класс пялился на нас. Мы стали центром притяжения, живыми экспонатами.

В какой-то момент Маргарита обернулась и подмигнула мне. Она достала из-под парты маленькую шоколадку и, аккуратно развернув фольгу, отломила кусочек.

– Хочешь еще? – одними губами спросила она.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось от предвкушения. Несмотря на то, что я был полон до краев, мысль о еще одном кусочке показалась мне заманчивой. Я потянулся вперед, и мой живот плотно прижался к спинке стула Карины. Она вздрогнула и обернулась.

– Эй, ты толкаешься, – шепнула она, но в её голосе не было злости. Она посмотрела на мой живот, затем на свой, и вдруг улыбнулась. – У тебя он стал еще больше, кажется.

– Это всё Маргарита, – ответил я, принимая шоколадку.

К середине урока в классе стало невыносимо жарко. Наши тела, перерабатывая огромное количество калорий, вырабатывали невероятное количество тепла. Паша уже просто снял кофту, оставшись в одной расстегнутой рубашке. Его кожа блестела от пота.

– Мне душно, – громко сказал он, привлекая внимание учительницы. – Можно открыть окно?

– Сиди смирно, Пахомов! – отрезала Елена Викторовна. – И так устроили здесь цирк.

Но Паша не унимался. Он встал, и все увидели, как его огромный живот колыхнулся. Он подошел к окну, тяжело ступая, и распахнул его. Холодный осенний воздух ворвался в класс, но нам он показался лишь легким бризом.

– Так-то лучше, – выдохнул он, возвращаясь на место. Проходя мимо Карины, он специально задел её своим животом.

– Паша! – вскрикнула она, хватаясь за живот. – Больно же!

– Ой, извини, габариты не рассчитал, – хохотнул он.

Маргарита вдруг встала и подошла к Карине. Она начала медленно поглаживать её по спине, а затем её руки переместились на живот Карины.

– Спокойно, девочки, – сказала она так, чтобы слышал весь класс. – Нам всем просто нужно немного расслабиться. Мы слишком напряжены.

Она начала массировать живот Карины, и та, к всеобщему удивлению, не оттолкнула её. Напротив, Карина откинулась на спинку стула, её дыхание стало глубоким и прерывистым.

– Ох... – вырвалось у неё. – Так легче.

Весь класс замер. Биологичка выронила мел. Это было уже слишком.

– Вон! – закричала она, указывая пальцем на дверь. – Все пятеро! К директору! Сейчас же!

Мы начали медленно подниматься. Это был непростой процесс. Лев помогал мне, я помогал Карине. Мы выходили из класса под гробовое молчание. Последним шел Паша, он обернулся в дверях и похлопал себя по животу.

– Урок был очень познавательным, Елена Викторовна. Спасибо за наглядность.

Дверь закрылась, и мы оказались в пустом коридоре.

– Ну что, идем к директору? – спросил Лев, придерживая свой живот обеими руками.

– К какому директору? – Маргарита весело рассмеялась. – У нас еще куча еды в раздевалке. Я припрятала там еще пару пакетов.

– Еще еды? – глаза Паши загорелись. – Я думал, я больше не смогу съесть ни крошки, но... когда ты это сказала, я почувствовал, что у меня там еще есть немного места.

– И у меня, – призналась Карина, краснея. – Это странно, но я чувствую, что хочу стать еще больше.

Мы повернули обратно к раздевалке. Наши шаги были тяжелыми, а животы — нашими главными украшениями. Мы не знали, что будет завтра, но сегодня мы были королями этой школы, объединенными общим секретом и общей, невероятной тяжестью внутри.

Зайдя в раздевалку, мы снова заперли дверь. Маргарита вытащила из тайника новые припасы: пончики в глазури, еще газировки и целую гору бутербродов.

– Приступаем ко второму раунду? – спросила она, глядя на нас.

Мы переглянулись. Лев первым взял пончик. Паша уже вовсю жевал бутерброд. Я подошел к Маргарите, и она снова начала кормить меня, медленно и заботливо.

Я смотрел на Карину, которая теперь сама расстегнула свою короткую рубашку еще на пару пуговиц, подставляя свой живот под руки Паши, который начал его массировать, как до этого делала Маргарита. Мы менялись, мы росли, и этот процесс казался бесконечным.

Школьный звонок на перемену прозвенел где-то далеко, в другом мире. Здесь, в тишине и полумраке раздевалки, существовали только мы и наши растущие, надутые животы, которые становились всё больше и больше с каждой минутой. И нам это чертовски нравилось.