← Назад к обзору

В одиноком лесу

Шёпот воды и аромат сандала

Прошла неделя с того момента, как Стелла решила задержаться на Лофу Сяньчжоу, и эта неделя стала для неё самым странным и в то же время самым правильным временем в жизни. Жизнь на Звёздном экспрессе была чередой ярких вспышек, опасностей и бесконечной смены декораций. Здесь же, в обители Цзяоцю, время словно загустело, превратившись в тягучий золотистый мёд.

Они удивительно быстро притерлись друг к другу. Оказалось, что Стелла, несмотря на свою флегматичность, была отличным подмастерьем: она могла часами молча перебирать сушёные травы, пока Цзяоцю что-то записывал в свои бесконечные свитки. Утра начинались с совместного приготовления завтрака — Стелла уже не вздрагивала от обилия перца, а Цзяоцю научился готовить кофе именно так, как ей нравилось. Вечерами они читали книги, сидя на одном диване, и его пушистый хвост неизменно покоился на её коленях, служа живой и тёплой грелкой.

Но сегодня всё было иначе.

Когда Цзяоцю вернулся из Комиссии по алхимии, Стелла сразу заметила, что его плечи опущены ниже обычного, а между бровей залегла глубокая складка. Он даже не раскрыл свой веер, чтобы поприветствовать её привычной шуткой, а просто тяжело опустился на стул, прикрыв глаза.

– Тяжёлый день? – тихо спросила Стелла, подходя со спины и кладя руки ему на плечи.

– Совет старейшин... – выдохнул он, не открывая глаз. – Иногда мне кажется, что лечить застарелые политические обиды гораздо сложнее, чем самую запущенную форму мары. Я чувствую себя так, будто меня пропустили через жернова.

Стелла почувствовала, какими каменными были его мышцы. Она знала, что за маской ироничного и мудрого лекаря скрывается человек, который отдаёт всего себя работе и заботе о других. И сейчас пришла её очередь позаботиться о нём.

– Здоровье доктора — прежде всего, – прошептала она, наклоняясь и целуя его в макушку. – Иди в ванную. Я всё приготовлю.

– Стелла, не стоит... – начал было он, но она приложила палец к его губам.

– Это не просьба, Цзяоцю. Это рецепт от твоего личного ассистента.

Спустя пятнадцать минут комната наполнилась мягким, приглушённым светом ламп, обтянутых шёлком. Стелла включила тихую, едва слышную музыку — переборы гуциня, напоминающие капли дождя, падающие в пруд. В воздухе поплыл густой аромат сандала и лемонграсса.

В большой деревянной купели дымилась горячая вода. Стелла добавила туда специальные масла, которые Цзяоцю сам когда-то называл «лучшим средством для усмирения мятежного духа».

Когда Цзяоцю вошёл, он выглядел растерянным. Он привык всё контролировать, привык быть тем, кто дарит исцеление, а не тем, кто его принимает. Стелла мягко помогла ему освободиться от тяжёлых одежд и жестом пригласила в воду.

– Просто расслабься, – сказала она, когда он с тихим вздохом погрузился в ароматную влагу.

Она устроилась позади него, на скамье у края купели, и запустила руки в воду. Её пальцы коснулись его шеи, и Цзяоцю невольно вздрогнул от удовольствия.

– Мой сладенький пушистик... – нежно прошептала она ему прямо в ухо, обжигая дыханием чувствительную кожу. – Ты так много работаешь. Ты такой сильный, Цзяоцю. Все полагаются на тебя, все ждут твоих советов... Но здесь тебе не нужно быть мудрым советником. Здесь ты можешь быть просто моим лисёнком.

Её руки начали медленно и уверенно разминать его затекшую спину. Она знала каждое уязвимое место, каждую точку, где скопилось напряжение. Под её сильными пальцами мышцы постепенно начали сдаваться, становясь мягкими, как воск.

– О боги... – пробормотал Цзяоцю, откидывая голову назад, на её плечо. Его глаза были полузакрыты, а на лице впервые за весь день появилось выражение абсолютного покоя.

– Тсс, – Стелла продолжала свой шёпот, переходя к его лопаткам. – Я всегда буду за твоей спиной. Если мир станет слишком тяжёлым, я подставлю свои плечи. Ты не один, мой хороший. Я позволю тебе расслабиться так, как никто другой.

Она чувствовала, как его хвост, скрытый под водой, лениво шевелится, задевая её руки. Стелла улыбнулась. Она знала, что для лисьего народа хвост — это индикатор настроения, и сейчас он говорил о полном доверии.

– Ты прекрасно справляешься, – продолжала она, целуя его в мокрое плечо. – Ты самый лучший доктор в Сяньчжоу, но для меня ты — самое дорогое сокровище. Сильный, мудрый, добрый... и такой пушистый.

Её поглаживания стали более текучими. Она скользила ладонями по его груди под водой, чувствуя мерный, но уже участившийся стук его сердца. Воздух в ванной стал влажным и горячим, пропитанным страстью, которая медленно, но верно вытесняла усталость.

Стелла переместила руки ниже, к его бедрам. Вода скрывала её движения, но Цзяоцю чувствовал каждое прикосновение. Его дыхание стало рваным, прерывистым.

– Стелла... – его голос был едва слышным, полным томления.

– Тише, – она снова прильнула к его уху, прикусывая мочку. – Просто чувствуй. Позволь мне позаботиться о тебе до самого конца.

Её ласки под водой стали более откровенными и настойчивыми. Она знала, как доставить ему наслаждение, чувствовала каждую его реакцию. Цзяоцю млел, его тело стало податливым, словно лишенным костей. Он полностью отдался во власть её рук, его пальцы судорожно вцепились в края купели, а костяшки побелели.

Стелла не прекращала шептать ему ласковые слова, называя его своим единственным, своим любимым лисом. Она видела, как на его лице отражается борьба между попыткой сохранить остатки самообладания и накрывающей его волной экстаза.

– Да... вот так... – выдохнула она, когда почувствовала, что он находится на самом пределу.

Напряжение в его теле достигло пика. Цзяоцю издал тихий, гортанный звук, и всё его существо содрогнулось в мощном порыве наслаждения. Он замер на мгновение, выгнувшись навстречу её рукам, а затем его тело обмякло, теряя всякую силу.

Стелла крепко обхватила его со спины, удерживая, чтобы он не соскользнул в воду. Его голова покоилась на её груди, он тяжело и часто дышал, а его сердце билось в бешеном ритме, постепенно замедляясь.

– Вот и всё... – прошептала она, поглаживая его по мокрым розовым волосам. – Теперь ты совсем расслабился, мой лисёнок.

Цзяоцю молчал, не в силах вымолвить ни слова. Он чувствовал себя так, словно заново родился. Вся тяжесть дня, все политические интриги и заботы Комиссии алхимии растворились в этой горячей воде, в этом аромате сандала и, самое главное, в любви этой удивительной девушки.

Он медленно повернул голову и посмотрел на неё. В его глазах, обычно таких проницательных, сейчас была только бесконечная благодарность и нежность.

– Стелла... – наконец проговорил он, и его голос всё ещё подрагивал. – Я не знаю, чем я заслужил тебя. Но я обещаю... я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела о том, что осталась.

– Я уже не жалею, – она улыбнулась той самой спокойной улыбкой, которая когда-то заставила его сердце замереть. – А теперь давай вытрем тебя и уложим спать. Лекарю нужен отдых, чтобы завтра снова спасать мир.

– Завтра, – согласился он, позволяя ей помочь себе подняться из воды. – Но сегодня... сегодня мир подождёт. Сегодня есть только мы.

Они вышли из ванной комнаты, окутанные теплом и тишиной. Стелла бережно вытерла его мягким полотенцем, уделяя особое внимание его роскошному хвосту, который он доверчиво предоставил её заботам. В спальне она укрыла его одеялом, и Цзяоцю тут же притянул её к себе, утыкаясь носом в её шею.

– Спасибо, – прошептал он уже на грани сна.

– Спи, мой пушистик, – ответила Стелла, закрывая глаза.

В эту ночь на Лофу Сяньчжоу двум душам было абсолютно спокойно. Космос с его бесконечными тайнами и Звёздный экспресс с его расписанием были где-то очень далеко. А здесь, в маленькой обители, пахнущей травами и любовью, бились в унисон два сердца, нашедшие друг в друге самое верное и самое сильное лекарство от любого одиночества.

Стелла знала, что завтра будет новый день, новые книги и новые завтраки. Но она также знала, что теперь она — часть этого мира, часть жизни этого человека. И никакие звёзды не могли быть ярче, чем свет, горевший в глазах Цзяоцю, когда он смотрел на неё. Она нашла свой причал, и этот причал был самым уютным местом во всей Галактике.