← Назад к обзору

Вечер на Милано

Запретный плод

Напряжение в отсеке Милано было почти осязаемым. Слова Йонду, его низкий, бархатистый голос, до сих пор вибрировали в воздухе, заставляя сердца биться быстрее. Рина стояла напротив него, ее взгляд был прикован к его синим глазам, в которых плясали озорные огоньки. Она чувствовала, как кровь приливает к щекам, но не от смущения, а от предвкушения. Игра действительно только начиналась, и ставки росли с каждой минутой.

– Что ж, Йонду, – произнесла Рина, ее голос был чуть хриплым, но звучал уверенно. – Ты дал мне повод задуматься.

Она сделала шаг назад, затем второй, возвращаясь к своему месту. Атмосфера все еще была наэлектризована, но теперь она ощущалась не как вызов, а как приглашение.

– Мой ход, – объявила Рина, обводя всех взглядом, который задержался на Йонду дольше, чем на остальных. – Ракета, правда или вызов?

Ракета, который до этого момента сидел, опустив уши, вздрогнул.

– Опять я? – проворчал он. – Ну давай, вызов. Все равно ничего интересного не придумаешь.

Рина усмехнулась.

– О, я бы на твоем месте так не говорила, Ракетка. Я хочу, чтобы ты… в течение следующего часа разговаривал только на языке цветов. И каждый раз, когда ты будешь что-то говорить, ты должен будешь объяснить, что это значит.

Ракета выпучил глаза.

– Что?! Я… я не знаю никаких языков цветов! Это глупо!

– Отказываться нельзя, – спокойно напомнила Рина, улыбаясь. – Иначе – штрафное задание.

Ракета зарычал, но делать было нечего. Его взгляд упал на горшок с Грутом.

– Эм… – начал он, пытаясь подобрать слова. – Фиалка… это означает скромность. И… и еще… – он замялся.

Грут, до этого мирно дремавший, проснулся и посмотрел на Ракету.

– Я есть Грут, – произнес он.

– А ты, Грут, – сказал Ракета, указывая на него. – Ты… ты как… кактус. Колючий, но в глубине души… в глубине души ты все равно колючий.

Все засмеялись. Даже Йонду издал легкий смешок.

– Это не язык цветов, Ракета! – воскликнул Питер.

– Я пытаюсь! – огрызнулся Ракета. – Это сложно!

– Продолжай, Ракета, – подбодрила его Рина. – У тебя есть целый час. А пока… Питер, правда или вызов?

Питер, который все еще был под впечатлением от поцелуя Рины и Йонду, вздрогнул.

– Вызов! – выпалил он, желая отвлечься.

– Отлично, – сказала Рина, ее глаза сверкнули. – Я хочу, чтобы ты… спел нам серенаду. Но не просто так. Это должна быть песня, которую ты написал сам, и она должна быть посвящена… твоему самому постыдному секрету.

Питер побледнел.

– Моему… постыдному секрету? Но… я не могу!

– Отказываться нельзя, – повторила Рина. – Иначе – штраф.

Питер вздохнул. Он взял в руки свой старый Walkman, прокрутил несколько кассет, затем включил запись. Музыка была простая, но мелодичная. Питер закрыл глаза и начал петь. Голос у него был не самый лучший, но пел он с душой.

– *На пыльных полках памяти, где скрыты тени прошлых лет,* – *Лежит секрет, что жжет огнем, что не даёт мне спать и есть.* – *Я был молод, глуп, наивен, верил в сказки и мечты,* – *И думал, что весь мир у ног, и что все звезды для меня.* – *Но есть одна, что не угасла, что жжет огнем в моей груди,* – *Как я однажды… съел последний пончик, что Гамора берегла.* – *И притворился, будто Грут виновен, будто он его стащил.* – *О, Гамора, прости меня, я знаю, это был позор, кошмар!* – *Но тот пончик был так сладок, что я не мог остановиться сам.*

К концу песни Питер был весь красный. Гамора смотрела на него с удивлением, а затем рассмеялась.

– Ты съел мой пончик?! – воскликнула она. – И обвинил в этом Грута?!

– Я есть Грут! – возмутился Грут.

– Прости, Гамора! – пробормотал Питер. – Он был таким… таким аппетитным!

Все покатились со смеху. Даже Йонду улыбнулся.

– Что ж, Питер, – сказала Рина, с трудом сдерживая смех. – Это было… неожиданно. Твой ход.

Питер, все еще смущенный, посмотрел на Гамору.

– Гамора, правда или вызов?

– Вызов, – ответила Гамора, все еще улыбаясь.

– Я хочу, чтобы ты… – Питер задумался. – Я хочу, чтобы ты… попробовала приготовить что-нибудь по земному рецепту. И это должно быть что-то очень… очень сладкое.

Гамора нахмурилась.

– Я не умею готовить земную еду. И я не люблю сладкое.

– Это вызов, – напомнил Питер. – Отказываться нельзя.

Гамора вздохнула.

– Хорошо. Но если это будет несъедобно, ты будешь это есть.

– Договорились! – радостно сказал Питер.

Гамора поднялась и направилась к камбузу, а Ракета продолжал бормотать что-то про "розы – это любовь, а маргаритки – невинность", пытаясь выполнить свой вызов.

– Мой ход, – сказала Гамора, вернувшись через некоторое время с подносом, на котором стояла миска с чем-то коричневым и липким, украшенным сверху несколькими ягодами. – Дракс, правда или вызов?

Дракс, который до этого с интересом наблюдал за происходящим, ответил:

– Правда.

– Хорошо, – сказала Гамора. – Дракс, скажи честно… Что ты думаешь о наших шансах на выживание в этой галактике?

Дракс задумался.

– Наши шансы, – начал он, – подобны шансам маленького жука, пытающегося пересечь автостраду, полную несущихся машин. Но мы – не жуки. Мы – Стражи Галактики. И мы будем сражаться до последнего вздоха. Поэтому я считаю, что наши шансы… высоки.

Все молчали, обдумывая слова Дракса. Его прямолинейность всегда поражала.

– Что ж, – сказала Гамора. – Спасибо за честность. Твой ход.

Дракс кивнул.

– Йонду, правда или вызов?

Йонду усмехнулся.

– Правда, старина.

– Скажи нам, – начал Дракс, его голос был серьезным, – есть ли что-то, о чем ты жалеешь больше всего в своей жизни?

В отсеке воцарилась тишина. Это был серьезный вопрос, который затрагивал глубокие струны души. Йонду на мгновение замер, его улыбка исчезла. Он посмотрел в сторону, затем медленно перевел взгляд на Дракса.

– Жалею ли я? – медленно произнес Йонду. – Да. Я жалею о многом. О некоторых решениях, о некоторых словах, о некоторых поступках. Но больше всего я жалею о том, что… я не всегда был тем отцом, которым должен был быть для Питера. Я жалею, что не всегда показывал ему, что люблю его.

Его голос стал тише, почти неслышным. Питер, который до этого момента сидел, опустив голову, поднял ее и посмотрел на Йонду. В его глазах было удивление, а может быть, даже что-то большее.

– Но я также жалею, – продолжил Йонду, его взгляд вернулся к Драксу, – что не всегда позволял себе быть… счастливым. Я слишком долго жил в тени прошлого, в тени своих ошибок. И только сейчас я начинаю понимать, что жизнь – это не только боль и сожаления.

Он посмотрел на Рину, и в его глазах появился тот самый огонек, который она так любила.

– Твой ход, Йонду, – сказал Дракс.

Йонду кивнул. Он повернулся к Рине, его взгляд был полон намеков.

– Рина, моя дорогая, – произнес он, его голос был низким и чувственным. – Правда или вызов?

Рина улыбнулась, ее сердце забилось быстрее.

– Вызов, Йонду, – ответила она, ее голос был уверенным. – Я готова ко всему.

Йонду прищурился, его губы изогнулись в хитрой улыбке.

– Хорошо. Я хочу, чтобы ты… надела что-нибудь из моей одежды. И носила это до конца игры. И это должно быть что-то… что-то, что заставит тебя почувствовать себя… моей.

Рина на мгновение замерла. Затем ее глаза загорелись.

– С удовольствием, Йонду, – сказала она, поднимаясь. – С превеликим удовольствием.

Она направилась в каюту Йонду, а остальные сидели в напряженном ожидании. Ракета, забыв про свой вызов, смотрел на дверь, из которой только что вышла Рина.

Через несколько минут Рина вернулась. На ней была… рубашка Йонду. Большая, синяя рубашка, которая была ему явно велика, но на ней смотрелась удивительно сексуально. Она была расстегнута на несколько верхних пуговиц, открывая вид на ее ключицы, а рукава были закатаны. Она выглядела так, будто только что проснулась в его постели.

Все ахнули. Питер уронил челюсть. Гамора приподняла бровь, а затем улыбнулась. Дракс кивнул, выражая одобрение. Ракета просто смотрел, не в силах произнести ни слова.

Йонду же смотрел на нее, его глаза горели. Он медленно провел языком по губам.

– Ты выглядишь… восхитительно, девочка, – промурлыкал он. – Моя рубашка тебе очень идет.

Рина улыбнулась, ее щеки слегка порозовели.

– Спасибо, Йонду, – сказала она. – Твоя одежда… она очень уютная.

Она села на свое место, поправляя рубашку.

– Мой ход, – сказала Рина, ее взгляд снова остановился на Йонду. – Йонду, правда или вызов?

Йонду усмехнулся.

– Вызов, девочка. Я думаю, мы уже достаточно наговорились.

Рина прищурилась, ее палец постучал по подбородку.

– Хорошо. Я хочу, чтобы ты… рассказал мне свой самый сокровенный секрет. Тот, который ты никогда никому не рассказывал. И ты должен рассказать его так, чтобы я поверила каждому твоему слову.

Йонду на мгновение замер. Это был серьезный вызов, который требовал полной откровенности. Он посмотрел на Рину, затем на остальных. Все ждали.

– Хорошо, – наконец произнес Йонду, его голос стал серьезным, лишенным обычной бравады. – Мой самый сокровенный секрет…

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

– Мой самый сокровенный секрет заключается в том, что… я всегда мечтал о семье. О настоящей семье, где меня будут любить и принимать таким, какой я есть. Я всегда притворялся, что мне никто не нужен, что я одинокий волк, который сам по себе. Но на самом деле… на самом деле я всегда хотел, чтобы рядом были люди, которые заботились бы обо мне, и о которых я мог бы заботиться в ответ.

Он посмотрел на Питера, затем на Гамору, Дракса и Ракету. Наконец, его взгляд остановился на Рине.

– Я всегда думал, что мне это не дано. Что я слишком испорчен, слишком жесток, чтобы быть частью чего-то такого… чистого. Но сейчас… сейчас я начинаю верить, что это возможно.

В отсеке снова воцарилась тишина. Никто не ожидал такой откровенности от Йонду. Питер смотрел на него с удивлением, а в глазах Гаморы появилось сочувствие.

– Йонду… – прошептала Рина, ее голос был полон нежности. – Я… я не знала.

Йонду слегка улыбнулся.

– Теперь знаешь, девочка. И это… это мой секрет.

Он посмотрел на нее, и в его глазах появилось что-то, что Рина раньше не видела. Уязвимость. И надежда.

– Мой ход, – сказал Йонду, его голос снова обрел привычную силу, но в нем все еще слышались отголоски той откровенности. – Рина, правда или вызов?

Рина посмотрела на него, ее сердце билось, как сумасшедшее. Она знала, что эта игра приведет их куда-то очень далеко, и она была готова идти до конца.

– Правда, Йонду, – ответила она, ее голос был твердым. – Я готова к любой правде.

Йонду прищурился, его губы изогнулись в хитрой улыбке.

– Хорошо, девочка. Тогда скажи мне… что ты на самом деле чувствуешь ко мне? После всего, что произошло сегодня… после всех этих игр… что ты чувствуешь?

Рина глубоко вздохнула. Она знала, что этот вопрос был неизбежен. И она знала, что должна ответить честно.

– Я чувствую… – начала она, ее взгляд был прикован к Йонду. – Я чувствую, что ты… ты не такой, каким кажешься. Ты скрываешь свою доброту за маской цинизма и жестокости. Но я вижу тебя насквозь, Йонду. Я вижу твои раны, твою боль, твою тоску по чему-то настоящему. И я чувствую… я чувствую, что ты мне небезразличен. Больше, чем просто флирт, больше, чем просто игра. Я чувствую, что… я хочу быть рядом с тобой. И я хочу узнать тебя лучше.

Ее слова повисли в воздухе. Все в отсеке замерли, наблюдая за ними.

Йонду смотрел на нее, его глаза расширились. Он не ожидал такой откровенности. В его взгляде читалось удивление, а затем… что-то похожее на облегчение.

– Рина… – прошептал он, его голос был полон эмоций.

Он медленно поднялся, его взгляд не отрывался от нее. Рина тоже встала. Они стояли друг напротив друга, между ними витало невысказанное напряжение.

– Я… – начал Йонду, но не успел закончить.

Раздался громкий сигнал тревоги. Красные огни вспыхнули по всему отсеку. Корабль затрясся.

– Что это?! – воскликнул Питер.

– Мы приближаемся к зоне астероидов! – крикнула Гамора, глядя на экран. – И кажется, нас преследуют!

– Черт возьми! – прорычал Ракета. – Только этого нам не хватало!

Йонду и Рина переглянулись. Момент был разрушен, но что-то важное уже произошло.

– Похоже, наша игра откладывается, – сказал Йонду, его губы изогнулись в легкой улыбке. – Но это не значит, что она закончилась.

Рина улыбнулась в ответ, ее глаза горели.

– Конечно, нет, Йонду, – сказала она. – Это только начало.

Они оба знали, что это правда. Игра «Правда или вызов» только что открыла для них новые горизонты. И теперь, когда их чувства были раскрыты, им предстояло узнать, куда приведет их эта новая, более глубокая игра. Но сейчас… сейчас им нужно было спасать корабль. И, возможно, друг друга.

Стражи Галактики бросились к своим постам, готовясь к бою. Но в глубине души каждый из них знал, что эта ночь изменила их навсегда. И особенно это касалось Рины и Йонду, чьи взгляды еще долго пересекались на фоне красных огней тревоги, обещая продолжение.