← Назад к обзору

Величие

Багряный закат над Королевской Гаваньью

С того злополучного похода в музей прошел ровно месяц. Жизнь в Аурадоне, казалось, вернулась в привычное русло: Иви шила платья, Карлос возился с электроникой, а Бен разгребал горы государственных бумаг. Но тишина была обманчивой. Каждый из них видел во сне фиолетовые глаза и слышал хлопанье кожистых крыльев. В библиотеке Аурадона не нашлось ни единого упоминания о «Доме Таргариенов», словно кто-то намеренно стер их из ткани реальности.

– Может, нам это просто привиделось? – Чед в очередной раз поправил прическу, когда вся компания вновь собралась в том же зале музея. – Массовая галлюцинация? Испорченный пунш на вечеринке?

– Ты сам в это не веришь, Чед, – отрезала Ума, скрестив руки на груди. – Мы все видели те трупы на крестах. Такое не привидится от пунша.

Они стояли перед той самой аркой. На этот раз никто не толкался и не шутил. Воздух вокруг черного камня снова начал вибрировать, издавая низкий, едва уловимый гул, от которого ныли зубы.

– Это зов, – прошептала Мэл, делая шаг вперед. – Она хочет, чтобы мы увидели конец истории.

Не успел Бен схватить её за руку, как пространство вокруг них вывернулось наизнанку. На этот раз переход был мягче, словно сама судьба приглашала их на зрительские места в первом ряду.

Они оказались на шумной площади. Вокруг пахло жареной рыбой, потом и дешевым элем. Люди в грубых одеждах теснились вокруг небольшого деревянного помоста, где бродячие артисты разыгрывали кукольное представление.

– О, смотрите, театр! – Гил радостно заулыбался, на мгновение забыв о пережитых ужасах. – Может, здесь будет что-то веселое?

Но весельем и не пахло. Кукольник, управляя нелепой фигуркой с серебряными волосами, визгливым голосом вещал на всю площадь:

– И вот наш король Визерис говорит: «Пусть правит моя дочь Рейнира!». А народ-то смеется! Где это видано, чтобы баба на Железном Троне сидела?

Толпа разразилась грубым хохотом. Другой кукольник вытащил фигурку мальчика:

– Вот он, истинный наследник, Эйгон! У него и права, и сила, и, главное, – кукольник потряс деревянной палкой между ног куклы, – у него есть сосиска, которая дает право на корону! А у девки что? Только капризы да подолы!

– Фу, как грубо, – Одри сморщила нос, прикрывая лицо веером, которого у неё в руках не было, но привычка осталась. – В Аурадоне за такие шутки его бы лишили лицензии на выступления.

– В этом мире, кажется, нет лицензий, Одри, – заметил Джей, внимательно наблюдая за реакцией толпы. – Только зубы и когти.

Одри обернулась и вдруг застыла. Прямо рядом с ней стояла женщина. Та самая, с фиолетовыми глазами, которую они видели в прошлый раз. Но теперь она не была воином в пыли и крови. На ней было роскошное платье из тяжелого бархата цвета запекшейся крови, а золотые украшения на шее стоили, вероятно, больше, чем весь гардероб Одри. Её лицо, обрамленное сложными косами, было маской ледяного презрения. Она слушала насмешки кукольников, и в её взгляде читалось обещание скорой и мучительной смерти для каждого, кто сейчас смеялся.

– Она ненавидит их, – тихо сказала Иви, подходя ближе к принцессе. – И я её понимаю. Это унизительно. Посмотри на её прическу... Боже, эти плетения! Это же работа мастера высшего разряда. И платье... этот крой подчеркивает её статус, но не скрывает готовности к действию. Она великолепна.

– Иви, она только что обещала сжечь город в нашей прошлой «прогулке», – напомнил Карлос, опасливо поглядывая на Рейниру.

– Красота и безумие часто идут рука об руку, Карлос, – философски заметила Мэл.

Мир снова дрогнул. Площадь исчезла, сменившись прохладой и тишиной богатых покоев. Пахло ладаном и старыми книгами. Рейнира сидела у окна, а перед ней стояла женщина постарше, чье лицо было изрезано морщинами забот.

– Твой долг, принцесса, – голос старшей женщины был полон печальной настойчивости, – это наследники. Мы, женщины этой династии, рождены, чтобы давать жизнь королям. Кровать — это наше поле боя. И если суждено умереть на нем, то нужно сделать это с достоинством, как подобает дракону.

Рейнира резко встала, и шелк её платья гневно зашуршал.

– С достоинством? – Её голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Ты называешь достоинством быть разрезанной, как скотина на бойне? Я помню крики мамы. Я помню запах крови в той комнате. Она умирала ради ребенка, который не прожил и дня. Я не хочу быть просто инкубатором для «сосисок», о которых поют на площадях!

– Она боится, – Мэл подошла к Рейнире почти вплотную. – Она не злая, она просто до смерти напугана. Весь этот мир хочет её использовать или уничтожить.

– Мы все через это прошли, – Ума мрачно кивнула. – На Острове нас тоже не спрашивали, чего мы хотим. Но у неё есть драконы. Я бы на её месте уже давно превратила ту площадь в пепелище.

– И поэтому ты — Ума, а она — наследница престола, – вставил Гарри Крюк, поигрывая своим крюком, который проходил сквозь мебель, не оставляя следов. – У неё ставки выше.

Картинка снова поплыла. Темнота. Вспышки молний за окном. Запах моря и надвигающейся бури. Они оказались в мрачном зале замка, который казался вырубленным прямо из скалы.

В центре комнаты, вцепившись в массивный стол, стояла Рейнира. Но теперь это была не та гордая принцесса. Её лицо было серым, пот катился по лбу, а руки судорожно сжимали живот.

– Нет... нет, еще рано! – стонала она, и этот звук больше походил на рычание раненого зверя. – Не подходите ко мне!

Служанки и повитухи испуганно жались к стенам. Рейнира скалилась, её фиолетовые глаза горели безумным огнем.

– Я знаю, что вы сделаете! – кричала она, когда очередная схватка согнула её пополам. – Вы повалите меня! Вы привяжете меня к кровати и вскроете живот, как моей матери! Назад!

– О боже, – Иви зажала рот руками, слезы брызнули из её глаз. – Ей больно, ей так больно... Бен, мы должны что-то сделать!

– Мы призраки, Иви, – Бен выглядел так, будто его сейчас стошнит. Он привык к рыцарским турнирам и благородным речам, но не к такой сырой, первобытной боли. – Мы не можем вмешаться.

Рейнира отказывалась ложиться. Она стояла, тяжело дыша, опираясь на стол, пока её тело содрогалось в муках. Это были не просто роды — это была борьба за право остаться человеком, а не куском мяса. Она бормотала о предательстве, о брате, который украл её трон, о сыновьях, которые в опасности.

– Они забрали всё... – хрипела она. – Моего отца... мой трон... теперь они хотят забрать мою жизнь...

Раздался долгий, надрывный крик, от которого у ребят по коже пошли мурашки. Рейнира медленно опустилась на колени, а затем на пол. Перед ней лежало маленькое, неподвижное тельце. Ребенок родился мертвым, с жуткими дефектами, словно в его жилах действительно текла кровь древних чудовищ, не сумевшая принять человеческую форму.

Тишина, наступившая в комнате, была страшнее криков.

Рейнира дрожащими руками потянулась к младенцу. Она прижала его к груди, игнорируя кровь, пачкающую её ночную рубашку.

– Мой маленький... мой храбрый принц... – шептала она, раскачиваясь из стороны в сторону. – Спи, здесь тебя никто не тронет. Мы сожжем их всех, слышишь? Мы превратим их мир в прах.

Она пыталась убаюкать мертвое дитя, её голос становился всё тише и нежнее, но в этой нежности было столько яда и горя, что воздух в комнате, казалось, стал ядовитым.

– Она сошла с ума, – прошептал Чед, пятясь к стене. – Она окончательно сошла с ума.

– Нет, – Мэл смотрела на принцессу с тяжелым пониманием. – Она просто потеряла последнюю нить, которая связывала её с милосердием. Теперь остался только огонь.

Мэл подошла к Рейнире и протянула руку, словно хотела коснуться её плеча, но пальцы прошли сквозь холодную плоть.

– Мы не родственники, – тихо сказала Мэл, оборачиваясь к остальным. – В моих жилах течет магия моей матери и человеческая кровь отца. Но я чувствую её. Эту ярость от несправедливости. Эту готовность уничтожить всё, лишь бы больше не чувствовать боли.

– Нам пора уходить, – Бен взял Мэл за плечи. – Это слишком... это не для нас.

– Это реальность, Бен, – Ума посмотрела на него тяжелым взглядом. – Ты думал, что история — это только балы и коронации? Нет. История — это вот это. Кровь, пот и женщины, которых довели до края.

Черная арка возникла прямо посреди комнаты, пульсируя багровым светом, словно в такт затухающему сердцу мертвого принца.

Один за другим они шагнули в портал. Последним уходил Гарри Крюк. Он на мгновение задержался, глядя на Рейниру, которая всё еще сидела на полу, прижимая к себе мертвеца. В его взгляде не было привычной насмешки — только странное, мрачное уважение.

Когда они снова оказались в музее Аурадона, свет ламп показался им ослепительно ярким, а воздух — слишком сладким.

Одри без сил опустилась на банкетку и разрыдалась. Чед стоял рядом, не зная, что делать, и просто неловко похлопывал её по плечу. Иви прислонилась к Джею, её плечи мелко дрожали.

– Мы больше не вернемся туда, – твердо сказал Бен, глядя на арку. – Я прикажу замуровать этот зал. Это... это знание не принесет нам ничего, кроме кошмаров.

– Ты не можешь замуровать правду, Бен, – Мэл подошла к нему и взяла за руку. Её ладонь была ледяной. – Теперь мы знаем. Мы знаем, на чем строятся империи. На огне и крови.

– Дом Таргариенов... – Карлос задумчиво посмотрел на свои руки. – Если они были способны на такое... что стало с их драконами?

– Они сгорели в собственном пламени, – ответила Ума, направляясь к выходу. – Как и все, кто ставит гордость выше жизни.

Они уходили из музея, и на этот раз никто не шутил. За их спинами черная арка медленно теряла свои очертания, сливаясь с тенями зала. Но в глубине камня всё еще теплилась крошечная искра — вечное напоминание о королеве, которая предпочла стать пеплом, но не сдаться.

Мэл обернулась в последний раз. Ей показалось, что в пустом зале прозвучал тихий, едва слышный шепот на языке, которого она не знала, но смысл которого поняла сердцем:

– Дракарис.