← Назад к обзору

Великий из бродячих псов

Нежданное признание

Т/И была потрясена. Признание Дазая оглушило ее, словно удар молнии. Она не ожидала. Никогда. В ее мире, мире Портовой Мафии, чувства были роскошью, которую мало кто мог себе позволить. А уж тем более такой человек, как Дазай Осаму – правая рука босса, гений стратегии, человек, чье имя внушало страх и уважение. И вот он, этот Дазай, стоял перед ней, держа ее за подбородок, и смотрел на нее глазами, полными искренней нежности.

Ее сердце, которое еще секунду назад колотилось от страха и стыда, теперь бешено отбивало какую-то свою, неведомую мелодию. В его глазах она увидела отражение своих собственных чувств, тех, что она так тщательно скрывала даже от себя самой. Это было странно, почти невероятно.

Его губы коснулись ее, мягкие и теплые. Поцелуй был нежным, почти трепетным, но в то же время в нем чувствовалась такая глубина, такая страсть, что у Т/И перехватило дыхание. Она чувствовала, как ее тело, словно по волшебству, расслабляется, отзываясь на каждое его прикосновение. Руки Дазая обхватили ее талию, притягивая ближе, и она почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань своей одежды.

Т/И обняла его в ответ, ее пальцы зарылись в его волосы. Отвечая на поцелуй, она почувствовала, как все ее сомнения, все страхи, все предубеждения тают, словно дым. Осталось только это невероятное, всепоглощающее чувство. Любовь. Она знала, что это было именно оно. И она знала, что это только начало. Начало их истории.

Дазай отстранился, но не разорвал объятий. Он смотрел на нее своими глубокими карими глазами, и в них плескалось столько эмоций, что Т/И едва могла их осмыслить. – Ты... ты тоже меня любишь? – прошептал он, его голос был чуть хрипловат. Т/И кивнула, не в силах произнести ни слова. Ее горло перехватило от нахлынувших чувств. – Я... я не знаю, когда это началось, – сказала она наконец, ее голос был едва слышен. – Но... да. Я люблю тебя. Улыбка озарила лицо Дазая. Это была не та его привычная, небрежная усмешка, а что-то гораздо более искреннее и глубокое. Он снова притянул ее к себе, крепко обнимая. – Моя Т/И-чан, – прошептал он ей в волосы. – Моя маленькая фарфоровая богиня. Они стояли так несколько минут, просто наслаждаясь близостью друг друга, тишиной и этим невероятным чувством. Для Т/И это было словно сон. Слишком прекрасно, чтобы быть правдой.

Наконец Дазай отстранился. – Тебе нужно перевязать рану, – сказал он, его голос снова стал более ровным, но нежность все еще ощущалась в каждом слове. – И мы должны поговорить. Обо всем. Он осторожно помог ей надеть кофту, а затем снова перевязал ее грудь свежими бинтами. Его прикосновения были нежными и бережными. Когда все было готово, он взял ее за руку и повел к дивану, стоявшему у стены. – Садись, – сказал он, усаживаясь рядом. – Расскажи мне. С самого начала.

Т/И глубоко вздохнула. Ей было нелегко говорить о своих ранах, тем более о той, что была на груди. Она всегда старалась быть сильной, независимой, не показывать своих слабостей. Но сейчас, рядом с Дазаем, она чувствовала, что может быть собой. – Это было на задании в порту, – начала она, ее голос был тихим. – Мы должны были перехватить груз контрабанды оружия. Все шло по плану, пока... пока не появился эспер из другой организации. Его способность позволяла ему манипулировать металлом. Она замолчала, вспоминая тот день. Боль, страх, отчаяние. – Он был очень силен, – продолжила она. – Я пыталась его остановить, но... он был быстрее. Я не успела увернуться. Его катана... она прошла прямо сквозь меня. Дазай сжал ее руку. – Почему ты не сказала? – спросил он, его голос был полон боли. – Я... я не хотела, чтобы меня отстранили, – ответила Т/И, глядя ему в глаза. – Я знала, что если узнают о такой ране, меня отправят в госпиталь. А я не могу без работы. Я... я нужна Портовой Мафии. – Ты нужна мне, – тихо сказал Дазай. – Живая и здоровая. Т/И почувствовала, как слезы навернулись на глаза. – Я боялась. Я думала, что справлюсь сама. Я просто обработала рану, как могла, и перевязала ее. Я надеялась, что она затянется. – Это было глупо, Т/И-чан, – сказал Дазай, но в его голосе не было осуждения, только глубокая забота. – Очень глупо. Ты могла истечь кровью. Или получить заражение. – Я знаю, – прошептала она. – Я... я просто не подумала. – Ты всегда слишком много на себя берешь, – сказал Дазай, нежно поглаживая ее по руке. – Ты забываешь, что ты тоже человек. Что тебе тоже нужна помощь.

Они говорили еще долго. Т/И рассказывала ему о своих страхах, о своих переживаниях, о том, как тяжело ей было скрывать рану, постоянно чувствуя боль. Дазай слушал ее внимательно, не перебивая, лишь иногда сжимая ее руку, давая понять, что он рядом. Он рассказывал ей о своих собственных переживаниях, о том, как он беспокоился, видя ее бледность и усталость, но не мог понять причину. – Я думал, это просто переутомление, – сказал он. – Я хотел, чтобы ты отдохнула. Поэтому и подсыпал снотворное. Я не хотел, чтобы ты мучилась. А потом... потом я увидел рану. И я понял, как сильно я ошибался. И как сильно я тебя люблю.

Т/И прижалась к нему. Впервые за долгое время она почувствовала себя по-настоящему защищенной, по-настоящему любимой. – Я тоже тебя люблю, Дазай, – прошептала она. Он поцеловал ее в макушку. – С этого дня, Т/И-чан, ты будешь под моим личным присмотром. Никаких больше тайных ран, никаких недомолвок. Ты будешь мне доверять. Во всем. Т/И кивнула. Она знала, что он прав. И она была готова довериться ему. Полностью.

***

Дни потекли иначе. Каждое утро Т/И приходила в кабинет Дазая. Он тщательно осматривал ее рану, менял повязки, обрабатывал ее специальными мазями. Его прикосновения были нежными и бережными, а взгляд – полным заботы. За это время их отношения стали еще глубже. Они много разговаривали, делились своими мыслями и чувствами, узнавали друг друга с новой стороны.

Т/И видела, как Дазай меняется. Он стал меньше говорить о суициде, больше улыбаться. Его улыбка стала искреннее, теплее. Он стал более открытым, более человечным. А она сама, рядом с ним, чувствовала себя сильнее, увереннее. Больше не было нужды скрывать свои слабости, притворяться, что ей все нипочем. Дазай принимал ее такой, какая она есть, со всеми ее ранами и страхами.

Однажды утром, спустя несколько недель, Т/И, как обычно, пришла в кабинет Дазая. Рана почти зажила, остался лишь тонкий шрам, который, как сказал Дазай, со временем станет почти незаметным. – Сегодня последний раз, когда я осматриваю твою рану, – сказал он, когда Т/И сняла бинты. – Она почти полностью затянулась. Он осторожно погладил шрам на ее груди. – Ты так и не ответила на все мои вопросы, – промурлыкал он, его губы коснулись ее кожи чуть ниже ключицы. – Обо всем. Т/И почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь. Она посмотрела ему в глаза. – Задавай, – прошептала она. Дазай улыбнулся. – Расскажи мне о своей способности, – сказал он. – Я знаю, что ты эспер. Но я никогда не видел тебя в бою. И я хочу знать все.

Т/И глубоко вздохнула. Это была еще одна ее тайна, которую она тщательно оберегала. – Моя способность называется "Фарфоровая кукла", – начала она. – Она позволяет мне управлять своим телом на молекулярном уровне. Я могу изменять свою плотность, становясь невероятно легкой и быстрой, или, наоборот, твердой, как камень. Я могу изменять форму своих конечностей, делая их острыми, как лезвия, или гибкими, как змеи. Я могу даже заживлять свои раны, хотя это требует много энергии. Дазай слушал ее с восхищением. – Невероятно, – прошептал он. – Почему ты не использовала ее, чтобы залечить рану? – Я пыталась, – ответила Т/И. – Но рана была слишком глубокой. И я потеряла слишком много крови. Мне не хватило энергии. – И ты не хотела, чтобы кто-то узнал о твоей способности? – спросил Дазай. – Она очень мощная, – сказала Т/И. – И я боялась, что если о ней узнают, меня будут использовать только как оружие. Я не хочу быть просто инструментом. – Ты никогда не будешь просто инструментом, Т/И-чан, – сказал Дазай, нежно целуя ее в губы. – Ты моя. И я никогда не позволю никому использовать тебя.

Они провели остаток дня, разговаривая. Т/И рассказывала ему о своих мыслях, о своих мечтах, о том, как она видит свое будущее. Дазай слушал ее, а затем делился своими собственными мыслями, своими планами. Их разговор был глубоким и искренним. Они открывались друг другу, делились своими самыми сокровенными секретами.

К вечеру, когда солнце уже садилось за горизонт, заливая Йокогаму оранжевыми и багровыми красками, Дазай притянул Т/И к себе. – Т/И-чан, – прошептал он, его голос был полон нежности. – Я хочу, чтобы ты знала. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Я буду защищать тебя. И я буду любить тебя. Всегда. Т/И посмотрела ему в глаза. В них она увидела не только любовь, но и обещание. Обещание быть вместе, несмотря ни на что. Она прижалась к нему, чувствуя, как ее сердце наполняется теплом и счастьем.

– Я тоже буду любить тебя всегда, Дазай, – прошептала она. – И я буду рядом. Что бы ни случилось. В этот момент они оба знали, что их история только начинается. История двух людей, которые нашли друг друга в мире тьмы и насилия. История любви, которая была способна преодолеть все преграды. И они были готовы к этому. Ко всему, что приготовила для них судьба. Вместе.