← Назад к обзору

вибрации

Цена азарта

Утро в их квартире наступило слишком быстро. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь неплотно задернутые шторы, безжалостно высвечивали беспорядок в спальне: брошенную на пол одежду, смятые простыни и стакан с недопитой водой на тумбочке. Намгю открыл глаза и почувствовал, как к горлу подкатывает знакомый ком, стоило ему только вспомнить вчерашний день.

События в метро и лифте всплывали в памяти яркими, болезненными вспышками. Лица пассажиров, их шепот, его собственный голос, срывающийся на непристойный стон... Намгю зажмурился, пытаясь отогнать эти образы, но стыд, словно липкая паутина, окутывал его с ног до головы.

Су Бон спал рядом, раскинувшись на кровати. Его фиолетовые волосы разметались по подушке, а лицо в кои-то веки выглядело спокойным и почти невинным. Глядя на него, Намгю почувствовал странную смесь нежности и жгучей ярости. Он любил этого человека, но то, что произошло вчера, было за гранью его понимания допустимого.

– Проснулся? – голос Су Бона был хриплым спросонья. Он приоткрыл один глаз и потянулся, словно довольный кот.

Намгю ничего не ответил. Он сел на кровати, чувствуя, как ноет тело после бурной ночи. Вчерашнее примирение в спальне принесло временное облегчение, но не стерло унижения.

– Эй, ну ты чего опять хмуришься? – Су Бон приподнялся на локтях. – Мы же вроде всё выяснили ночью.

– Мы ничего не выяснили, Су Бон, – тихо сказал Намгю, не глядя на него. – Мы просто переспали. Это не отменяет того, что ты сделал.

– Намгю, это был спор! – Су Бон сел рядом и попытался приобнять его, но Намгю резко отстранился. – Ты проиграл. Ты знал, на что шел.

– Я шел на прогулку с игрушкой, а не на публичную казнь! – Намгю наконец повернулся к нему, и в его глазах блеснули слезы. – Ты выкрутил его на максимум в лифте, полном людей. Ты видел, как мне было страшно и стыдно. Ты наслаждался моей беспомощностью на глазах у всех.

Су Бон нахмурился. Его импульсивная натура требовала защищаться, огрызаться, но он видел, что Намгю действительно задет за живое. Вчерашний азарт казался теперь чем-то далеким и глупым.

– Я... я просто увлекся, – пробормотал он, отводя взгляд. – Ты выглядел так... черт, Намгю, ты был таким красивым в тот момент. Я не думал о людях. Я видел только тебя.

– В этом и проблема, – Намгю встал и начал быстро одеваться. – Ты видишь только то, что хочешь видеть. Ты не думаешь о последствиях для меня. Мне завтра в этом лифте ехать на работу. Мне смотреть в глаза соседям, которые видели, как я кончаю у них на глазах.

Он схватил свою сумку и направился к выходу из комнаты.

– Куда ты? – крикнул Су Бон ему вдогонку.

– Проветриться. Не иди за мной.

На улице было свежо. Намгю шел по знакомым улицам, стараясь не смотреть на прохожих. Ему казалось, что каждый встречный знает его секрет, что каждый видит сквозь одежду тот самый прибор, который всё еще вызывал фантомные вибрации в теле.

Он зашел в небольшую кофейню на углу, где обычно было мало народа. Сев в самый дальний угол, он заказал самый крепкий эспрессо и уставился в окно. Мысли путались. Он понимал, что их отношения с Су Боном всегда были балансированием на грани. Су Бон был огнем – ярким, непредсказуемым и порой обжигающим. Намгю был водой – спокойным, глубоким, но способным превратиться в лед.

Вчерашний инцидент стал трещиной в их фундаменте. Намгю всегда гордился своим самообладанием, своей способностью держать лицо в любой ситуации. Су Бон разрушил это за несколько минут, превратив его в дрожащее, хныкающее существо на глазах у толпы.

– Можно присесть? – раздался знакомый голос.

Намгю даже не поднял головы. Он знал, что Су Бон не послушается и пойдет за ним. Фиолетововолосый парень опустился на стул напротив, выглядя непривычно виноватым. В руках он держал бумажный пакет.

– Я купил твои любимые булочки с корицей, – сказал Су Бон, пододвигая пакет к нему. – И... я хочу извиниться. По-настоящему.

Намгю медленно перевел взгляд на него.

– Извинения не помогут мне забыть выражение лица того мужчины в очках, – сухо заметил он.

– Я знаю. Я придурок. Я веду себя резко, не думаю о чувствах других... особенно твоих. Мне казалось, что это добавит нам остроты, но я перегнул палку. Сильно перегнул.

Су Бон замолчал, нервно теребя край пакета. Для него, привыкшего всегда быть правым и диктовать свои условия, признание слабости давалось с трудом.

– Намгю, я не хочу, чтобы ты меня ненавидел. Я не хочу, чтобы ты боялся меня или чувствовал себя униженным рядом со мной.

Намгю вздохнул, чувствуя, как лед внутри начинает подтаивать. Он видел, что Су Бону действительно плохо.

– Ты понимаешь, что доверие восстановить сложнее, чем просто трахнуться после ссоры? – спросил он, отпивая кофе.

– Понимаю. И я готов на всё. Хочешь, я удалю то приложение? Прямо сейчас. Или выброшу телефон.

– Не надо театральщины, – Намгю покачал головой. – Просто пообещай, что наши... игры... никогда больше не выйдут за пределы нашей квартиры. Что бы ни случилось, какой бы спор мы ни затеяли.

– Обещаю, – твердо сказал Су Бон. – Клянусь чем угодно.

Они просидели в кофейне еще около часа. Напряжение понемногу спадало, сменяясь привычной близостью. Су Бон рассказывал какие-то нелепые истории из университета, стараясь рассмешить Намгю, и тот в конце концов не выдержал и слабо улыбнулся.

– Пойдем домой? – предложил Су Бон, когда кофе был допит.

– Пойдем. Но в лифте мы поедем молча. И ты будешь держать руки в карманах.

– Как скажешь, командир, – Су Бон шутливо отсалютовал ему.

Когда они подошли к дому, Намгю невольно напрягся. Сердце забилось чаще, когда они вошли в холл. К счастью, лифт был пуст. Они ехали в тишине, глядя на меняющиеся цифры этажей. Намгю чувствовал на себе взгляд Су Бона – внимательный, изучающий, полный невысказанного желания, но на этот раз сдерживаемого.

Дома Су Бон сразу же отправился на кухню готовить обед, а Намгю решил принять душ. Стоя под струями теплой воды, он наконец почувствовал, как остатки вчерашнего кошмара смываются вместе с мылом. Он снова был собой – Намгю, спокойным и собранным.

Выйдя из ванной, он обнаружил Су Бона в гостиной. Тот сидел на диване с ноутбуком, но, увидев Намгю, тут же закрыл его.

– Слушай, – начал Су Бон, – я тут подумал... Раз уж я так сильно провинился, может, я должен понести наказание?

Намгю замер, вытирая волосы полотенцем. В глазах Су Бона снова плясали чертики, но на этот раз в них не было той жестокой насмешки.

– Наказание? – переспросил он.

– Да. Справедливое. Ты сказал, что теперь ты управляешь всеми игрушками. Я готов. Делай со мной что хочешь. Весь день. Или всю неделю.

Намгю внимательно посмотрел на него. Это было заманчивое предложение. Су Бон редко отдавал контроль, он предпочитал доминировать, вести игру по своим правилам. Видеть его в роли подчиненного было бы интересным опытом.

– И ты не будешь спорить? – уточнил Намгю.

– Ни единого слова. Я твой раб на сегодня.

Намгю медленно подошел к нему и положил руку на плечо.

– Хорошо. Тогда начни с того, что принеси мне тот самый девайс. И свой телефон.

Су Бон послушно встал и принес всё необходимое. Намгю сел в кресло, вертя в руках смартфон.

– Разденься, – скомандовал он.

Су Бон начал медленно стягивать футболку, не сводя глаз с Намгю. Его дыхание участилось. Он явно наслаждался ситуацией, даже будучи в роли «наказываемого».

– Полностью, Су Бон.

Когда парень остался в чем мать родила, Намгю указал на ковер у своих ног.

– Встань на колени.

Су Бон подчинился. Он выглядел почти величественно даже в такой позе – с его растрепанными волосами и татуировками, подрагивающими под кожей мышцами.

Намгю открыл приложение. Интерфейс был ему знаком – вчера он видел его слишком часто. Он выбрал минимальный режим и нажал «Старт».

– Это за метро, – тихо сказал он, глядя, как Су Бон вздрагивает от неожиданного импульса.

– Ох... – выдохнул тот, закусывая губу.

– Тише. Я не разрешал тебе издавать звуки.

Намгю медленно повышал интенсивность. Он наблюдал за тем, как лицо Су Бона краснеет, как пот выступает на его висках. Это было странное чувство – обладать такой властью над тем, кто еще вчера так безжалостно играл с ним. Но в отличие от Су Бона, Намгю не чувствовал азарта от чужого страдания. Он чувствовал... восстановление справедливости.

– А это – за лифт, – Намгю резко выкрутил ползунок на максимум.

Су Бон изогнулся, его пальцы впились в ковер. Он хотел закричать, но помнил приказ молчать. Его тело сотрясала крупная дрожь, глаза закатились. Он был на грани, так же как и Намгю вчера.

Намгю смотрел на него еще несколько секунд, а затем резко выключил прибор. В комнате воцарилась тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Су Бона.

– Ну как? – спросил Намгю, наклоняясь к нему. – Приятно?

Су Бон поднял голову. Его взгляд был затуманенным, но в нем читалось восхищение.

– Это... это было круто... – прошептал он.

Намгю покачал головой.

– Нет, Су Бон. Это не было круто. Это было то, что чувствовал я. Только мне некуда было деться, и на меня смотрели чужие люди. А ты сейчас дома, в безопасности, и рядом с тобой человек, который тебя любит. Почувствуй разницу.

Су Бон замолчал. Его энтузиазм по поводу «игры в наказание» заметно угас, уступая место осознанию. Он уткнулся лбом в колени Намгю.

– Я понял, – глухо произнес он. – Прости меня еще раз. Я правда... я правда не понимал.

Намгю запустил пальцы в его фиолетовые волосы, мягко поглаживая.

– Вставай. Обед остынет.

Вечер прошел на удивление спокойно. Они вместе приготовили ужин, посмотрели какой-то фильм, почти не разговаривая, но постоянно касаясь друг друга – то рукой, то плечом. Это было молчаливое соглашение, пакт о ненападении.

Когда пришло время ложиться спать, Намгю долго не мог уснуть. Он слушал мерное дыхание Су Бона и думал о том, что их отношения – это постоянная работа. Они оба были сломлены по-своему, оба несли в себе шрамы прошлого, которые заставляли их искать острых ощущений. Но вчерашний урок, кажется, усвоили оба.

– Намгю? – раздался шепот в темноте.

– Да?

– Я люблю тебя. Больше, чем все эти дурацкие игры.

Намгю улыбнулся в темноту.

– Я знаю, Су Бон. Я тоже тебя люблю. Но телефон я всё-таки перепрячу. На всякий случай.

Су Бон тихо рассмеялся и притянул его к себе. В этой близости, лишенной притворства и публичности, было гораздо больше страсти, чем в любом самом экстремальном споре. И Намгю знал, что теперь, когда буря утихла, они стали немного сильнее. Вместе.