← Назад к обзору

Видео

Стокгольмский синдром в семейном кругу

Самолет авиакомпании SAS мягко коснулся посадочной полосы аэропорта Арланда. Крис, до этого дремавшая на плече Билла, вздрогнула и открыла глаза. За иллюминатором расстилалось серое шведское небо, пронизанное холодным светом раннего утра. Весь полет Билл не выпускал её руку, словно боясь, что она передумает и выпрыгнет где-то над Атлантикой.

– Добро пожаловать в край викингов и неоправданно дорогого кофе, – прошептал Билл ей на ухо, его голос после сна был еще более хриплым и глубоким. – Ты всё еще можешь притвориться, что потеряла паспорт.

– И упустить шанс увидеть, как Александр проигрывает мне в споре о лобстерах? – Крис выпрямилась, поправляя кашемировый свитер. – Ни за что. Я слишком долго репетировала свое «Hej» перед зеркалом в туалете самолета.

Билл рассмеялся, помогая ей надеть пальто. Когда они вышли в терминал, их уже ждал черный внедорожник. Папарацци здесь было меньше, чем в Нью-Йорке, но шведские таблоиды уже пестрели заголовками о «возвращении блудного сына с голливудским трофеем». Билл поморщился, заметив вспышки вдалеке, и быстрее увлек Крис к машине.

– Папа решил, что встречать нас в аэропорту всей толпой — это слишком даже для нас, – объяснил Билл, когда машина тронулась. – Поэтому они ждут в доме на острове. Там спокойнее.

– На острове? – Крис приподняла бровь. – Тебе не кажется, что это звучит как завязка триллера, где героиню приносят в жертву древним богам?

– В нашем случае древние боги — это Стеллан и его коллекция винила, – ухмыльнулся Билл. – Так что единственное, что тебе угрожает — это передозировка историями о том, как Стеллан снимался с Ларсом фон Триером.

Дом семьи Скасгард оказался именно таким, каким его представляла Крис: просторным, уютным, наполненным светом, деревом и запахом хвои. Как только машина остановилась, массивная дубовая дверь распахнулась.

– Они здесь! – раздался громовой голос, который невозможно было спутать ни с чьим другим.

На крыльцо вышел Стеллан Скасгард в поношенном домашнем кардигане, выглядящий максимально далеким от образа грозного барона Харконнена. За ним, как тени, выросли фигуры его сыновей. Александр, прислонившийся к дверному косяку с бокалом чего-то прозрачного, Густаф с широкой, слегка безумной улыбкой и Вальтер, который уже что-то снимал на телефон.

– Билл, ты опоздал на пятнадцать минут, – Александр демонстративно постучал по запястью. – Мы уже начали обсуждать, не съела ли Крис тебя по дороге.

Билл закатил глаза и, приобняв Крис за талию, повел её к дому.

– Крис, познакомься с моими надзирателями. Ребята, это Крис. Попробуйте не напугать её в первые пять минут.

– Слишком поздно, – Густаф первым шагнул вперед и заключил Крис в крепкие объятия. – Мы уже изучили твою фильмографию и составили график допросов. Но сначала — еда. Мама на грани нервного срыва из-за соуса.

Внутри дома было шумно и тепло. Крис сразу же окружили вниманием. Май, жена Стеллана, мягко улыбнулась ей и забрала пальто, шепнув на ухо, что эти мужчины только лают, но не кусаются. Обед проходил за огромным деревянным столом. Атмосфера была настолько непринужденной, что Крис поймала себя на мысли: она чувствует себя здесь уместнее, чем на любой голливудской вечеринке.

– Итак, Крис, – Стеллан откинулся на спинку стула, внимательно наблюдая за тем, как она расправляется с тефтелями. – Видео у Фэллона. Скажи честно, Билл действительно так хорош в импровизации или ты просто не могла сопротивляться его шведскому шарму?

В комнате мгновенно стало тихо. Все Скасгарды, как по команде, замерли, ожидая ответа. Билл напрягся, его пальцы под столом сжали колено Крис, ища поддержки.

– Знаете, Стеллан, – Крис спокойно отложила вилку и посмотрела главе семейства прямо в глаза. – Билл — прекрасный актер. Но в тот момент на площадке... я думаю, мы оба забыли, что на нас направлены камеры. Шведский шарм — вещь опасная, но искренность опаснее вдвойне.

Александр издал одобрительный свист.

– Один — ноль в пользу Крис, – констатировал он. – Билл, она тебя сделала.

– Я и не сопротивлялся, – буркнул Билл, но в его глазах читалась нескрываемая гордость.

– На самом деле, – вмешался Вальтер, листая что-то в телефоне, – комментарии под тем видео до сих пор прибывают. Есть целая ветка обсуждения того, как Билл держит тебя за бедра. Люди пишут, что это «язык любви Скасгардов». Билл, ты всегда был таким собственником?

– Вальтер, заткнись, – беззлобно ответил Билл, бросая в брата салфетку.

– Нет, правда, – не унимался Густаф. – Мы все видели ту химию. Это было интимно. Даже для кино. Крис, ты не боялась, что он тебя просто раздавит своей энергетикой? Он же у нас иногда уходит в образ слишком глубоко.

Крис почувствовала, как рука Билла на её колене дрогнула. Она накрыла его ладонь своей, переплетая пальцы — точно так же, как в студии у Джимми.

– Энергетика Билла — это то, что заставляет меня чувствовать себя живой, – тихо, но уверенно произнесла она. – В «Вороне» наши герои проходят через ад ради любви. И на тех съемках, даже когда камеры не работали, мы просто создали свой собственный мир. Это не было сценарием. Это было правдой.

Билл повернулся к ней, и в его взгляде было столько нежности, что даже острый на язык Александр предпочел промолчать.

– Ладно, хватит романтики, – Стеллан хлопнул ладонью по столу, хотя в его глазах светилось одобрение. – У нас есть традиция. После первого обеда в этом доме гость должен пройти испытание ИКЕА.

Крис обреченно вздохнула.

– Билл предупреждал меня. Что именно мне нужно собрать? Шкаф? Кровать?

– Хуже, – Густаф зловеще усмехнулся. – Стеллаж для книг в гостевую комнату. У него сорок мелких деталей и инструкция на двадцати языках, кроме английского.

– Я помогу ей, – вызвался Билл.

– Нет-нет-нет! – Александр преградил ему путь. – Это испытание для неё. Ты будешь сидеть рядом и комментировать на шведском. Мы хотим посмотреть, как она справляется с давлением.

Через час Крис сидела на ковре в гостиной, окруженная деревянными рейками и пакетиками с болтами. Билл сидел в кресле неподалеку, потягивая напиток и старательно сдерживая смех, когда Крис в пятый раз пыталась вставить деталь «А» в паз «B».

– Билл, если ты сейчас же не скажешь мне, что значит слово «skruv», я клянусь, я уеду в аэропорт, – прошипела она, откидывая прядь волос с лица.

– Это значит «винт», дорогая, – ласково ответил он. – И ты держишь его не той стороной.

– Я ненавижу твою семью, – пробормотала она, хотя на её губах играла улыбка.

– Ложь, – Александр прошел мимо, подмигнув ей. – Ты нас обожаешь. Мы — лучшее, что случалось с твоим пиар-агентом за последние десять лет.

К вечеру, когда стеллаж был почти собран, а всё семейство перебралось на террасу с видом на залив, наступило то самое затишье, ради которого стоило лететь через океан. Стеллан и Май ушли в дом, братья о чем-то спорили в глубине сада, а Билл и Крис остались одни, укутанные в один большой шерстяной плед.

– Ну как? – Билл притянул её ближе к себе. – Ты выжила. Это официально.

– Твоя семья — это стихийное бедствие, Скасгард, – Крис положила голову ему на плечо. – Но я, кажется, начинаю понимать, почему ты такой. В этом хаосе очень много любви.

– Они в восторге от тебя, – признался Билл. – Папа прислал мне сообщение пять минут назад. Написал, что если я тебя упущу, он лишит меня наследства в виде своей коллекции старых свитеров.

Крис рассмеялась, глядя на темную воду залива.

– Знаешь, то видео у Джимми... я сначала очень злилась. Мне казалось, что это слишком личное, чтобы показывать всем. Но сейчас, сидя здесь... я рада, что это случилось. Больше нет нужды прятаться.

Билл повернул её лицо к себе, его глаза в сумерках казались почти черными.

– Я никогда не хотел прятаться, Крис. Я просто хотел защитить то, что у нас есть. Но мир всё равно узнал бы. Рано или поздно.

Он коснулся её губ легким, почти невесомым поцелуем, который быстро перерос в нечто более глубокое и требовательное. В этом поцелуе было всё: и холод шведской ночи, и тепло их общей тайны, и обещание будущего, которое теперь казалось абсолютно реальным.

– Кстати, – прошептала Крис, когда они отстранились друг от друга. – Твой брат Вальтер... он ведь выложил то видео, где я пытаюсь собрать мебель, в свои сторис?

Билл на мгновение замер, затем достал телефон и заглянул в социальные сети.

– О да. И там уже полмиллиона просмотров. Заголовок: «Голливудская звезда против шведского дизайна. Счет ноль — один».

– Я его убью, – спокойно сказала Крис.

– Вставай в очередь, – усмехнулся Билл. – Но сначала давай насладимся тишиной. Пока Александр не решил, что нам пора петь шведские застольные песни.

Они сидели в тишине, слушая шум ветра в соснах. Крис знала, что завтра их снова ждет безумие — звонки от агентов, обсуждение премьеры «Ворона», новые сплетни и вспышки камер. Но здесь, на этом острове, под защитой клана Скасгардов, она впервые за долгое время чувствовала себя в полной безопасности.

– Билл? – позвала она тихо.

– Да?

– Как на шведском будет «я никуда не ухожу»?

Билл улыбнулся, прижимая её к себе еще крепче.

– «Jag stannar här», – ответил он. – И поверь мне, Крис, я сделаю всё, чтобы ты никогда не захотела выучить фразу «прощай».

Над заливом взошла луна, освещая дом, в котором когда-то рос маленький мальчик с большими глазами, ставший теперь мужчиной, нашедшим свою судьбу на съемочной площадке мрачного фильма. И хотя их история началась с кадров, которые не должны были увидеть свет, теперь она сияла ярче любых софитов.

– Jag stannar här, – повторила Крис, пробуя слова на вкус.

– Идеальное произношение, – прошептал Билл, прежде чем снова накрыть её губы своими.

В окне второго этажа на мгновение мелькнул силуэт Стеллана, который с улыбкой наблюдал за парой на террасе, прежде чем задернуть шторы. В семье Скасгард прибыло, и эта глава обещала быть самой интересной.