вкус свободы
Игра без правил
– Пошел к черту, Даниэль! – выплюнула я прямо в его наглое, невозмутимое лицо. – Я никуда с тобой не поеду!
Я сделала резкий шаг назад, инстинктивно вцепившись в руку застывшей рядом Хлои. Подруга стояла с приоткрытым ртом, ее пальцы судорожно сжимали стаканчик с остывающим кофе. Она переводила ошалелый взгляд с тяжелого мотоцикла на меня, а затем на возвышающегося передо мной парня, чья фигура в полумраке набережной казалась монументальной.
– Эй, парень, ты вообще кто такой?! – попыталась пискнуть Хлоя, храбро делая полушаг вперед, но голос ее предательски дрогнул. – Мы сейчас полицию вызовем!
Даниэль даже не удостоил ее взглядом. Он лишь слегка повернул голову в ее сторону, и одного движения его тяжелых темных бровей хватило, чтобы подруга окончательно онемела от исходящей от него первобытной угрозы.
– Твое такси уже подъезжает за углом, блонди, – бросил он Хлое ровным, низким басом, не терпящим возражений. – Садись и езжай домой. Если тебе дорога твоя подружка, не мешай.
– Хлоя, не слушай его! Бежим! – крикнула я и дернулась в сторону ярко освещенного сквера.
Но Даниэль среагировал быстрее молнии.
Его мускулистая рука, затянутая в грубую кожу куртки, метнулась вперед и железными тисками сомкнулась на моем запястье. Он не просто остановил меня — он дернул меня на себя с такой легкостью, будто я весила меньше пушинки. Мое тело врезалось в его каменную грудь, выбив из легких весь воздух.
– Отпусти меня, псих! – закричала я, отбиваясь свободной рукой и пытаясь ударить его по лицу.
Даниэль даже не поморщился. В его серых глазах заплясали опасные, темные искры. Схватив меня поперек талии одной рукой, он оторвал меня от земли и в два широких шага преодолел расстояние до байка.
– Я сказал: мы уезжаем, – глухо прорычал он мне в шею, обжигая горячим дыханием.
– Пусти! Хлоя! Помоги! – забилась я, молотя кулаками по его широким плечам и спине.
Хлоя в панике заметалась на тротуаре, вытаскивая из сумки телефон, но прохожие вокруг малодушно отворачивались, ускоряя шаг — никто в здравом уме не полез бы разбираться с двухметровым амбалом устрашающего вида.
Даниэль с глухим щелчком развернул меня и бесцеремонно опустил на кожаное сиденье мотоцикла. Я тут же попыталась соскользнуть с другой стороны, но он мгновенно шагнул вплотную, перекрывая любой путь к отступлению. Его бедра прижали мои колени к бензобаку, запечатывая меня в ловушку между его мощным телом и стальным конем.
– Успокойся, девочка, – процедил он сквозь зубы, хватая меня за оба запястья и прижимая их к моей груди.
– Пошел ты на…
Договорить он мне не дал.
Даниэль наклонился и резко, грубо, с голодным отчаянием хищника впился в мои губы.
Это не был поцелуй. Это было нападение. Захват. Заявление о безоговорочной капитуляции.
Его губы были горячими, жесткими, пахнущими крепким табаком и морозным ветром. Он смял мой рот с такой силой, что в глазах вспыхнули искры. От этого напора голова пошла кругом, а внутренности скрутило спазмом от гремучей смеси ужаса и электрического разряда, прошившего каждую клеточку тела.
Я зажмурилась, отчаянно мыча и пытаясь вырвать руки из его стального захвата, но Даниэль лишь сильнее вдавил меня в сиденье. Освободив одну свою ладонь, он грубо зарылся пальцами в мои распущенные волосы на затылке, фиксируя голову так, чтобы я не могла отвернуться.
А затем его вторая рука начала уверенно скользить вниз.
Тяжелая, обжигающая сквозь ткань ладонь легла мне на талию, медленно поползла вверх и с наглым, собственническим напором накрыла мою грудь через расстегнутую куртку и тонкую кофту. Пальцы сжались, сминая чувствительную плоть так властно, что я судорожно ахнула прямо ему в губы, впуская его язык глубже.
Даниэль утробно зарычал, чувствуя мою невольную реакцию. Не теряя секунды, его рука заскользила обратно вниз по животу, бесстыдно и настойчиво пробираясь между моих плотно сведенных бедер, оглаживая промежность прямо поверх плотных джинсов. Жар его ладони прожигал даже через грубый деним.
Этот жест мгновенно отрезвил меня. Волна дикой, ослепляющей ярости смыла шок.
Когда его губы на долю секунды ослабили давление, я изо всех сил сомкнула зубы на его нижней губе.
В рот тут же хлынул солоноватый, отчетливый металлический привкус крови.
Даниэль глухо выдохнул сквозь нос от неожиданной боли и дернулся назад, прерывая поцелуй. Он медленно провел большим пальцем по подбородку, стирая каплю темной крови, выступившей на разорванной коже, и опустил взгляд на свои испачканные пальцы.
Я тяжело дышала, с ненавистью глядя ему в глаза, готовая драться до последнего. Мои губы горели огнем, грудь высоко вздымалась.
– Тронешь меня еще раз — я оторву тебе всё, чем ты так гордишься, – прошипела я, вытирая рот тыльной стороной ладони.
Вместо ожидаемой вспышки гнева Даниэль вдруг ухмыльнулся. Темно, порочно, с пугающим восторгом во взгляде. Он медленно слизнул каплю собственной крови с пальца.
– Дикая, – протянул он с хриплым восхищением. – Обожаю, когда сопротивляются.
Не давая мне опомниться, он схватил висевший на руле глухой черный шлем и одним резким движением натянул его на мою голову, застегнув тугой ремешок под подбородком так быстро, что я даже пальцем пошевелить не успела.
– Сиди тихо и держись за меня, если не хочешь размазать свои идеальные мозги по асфальту, – скомандовал он.
Даниэль легко перекинул ногу через байк, усаживаясь впереди меня. Его широкая спина заслонила весь обзор. Он завел мотор, и улица вздрогнула от низкого, оглушительного баса выхлопных труб.
– Хлоя, езжай домой! – успела я крикнуть подруге сквозь приоткрытое стекло визора, прежде чем мотоцикл сорвался с места.
Ускорение буквально вжало меня в сиденье. Инстинкт самосохранения оказался сильнее гордости: когда байк встал на дыбы и с бешеной скоростью понесся по набережной, закладывая смертельно опасный вираж, мои руки сами собой обвились вокруг талии Даниэля.
Под моими пальцами бугрились железные мышцы его пресса. Он вел байк безупречно, на грани безумия, лавируя в потоке машин вечернего города на скорости под сто пятьдесят миль в час. Ветер свистел в щелях шлема, огни неоновых вывесок, витрин и фонарей смазались в одну яркую размытую полосу. Адреналин обжигал вены почище любого алкоголя. Мое сердце колотилось с такой силой, что, казалось, Даниэль чувствовал его удары своей спиной.
Мы вылетели за пределы центральных районов, миновали эстакаду и углубились в холмистую промзону на окраине города. Здесь почти не было машин — только редкие фонари и старые склады.
Мотоцикл свернул на узкую грунтовую дорогу, ведущую к заброшенной смотровой площадке на вершине скалистого утеса, откуда открывался вид на весь сияющий внизу мегаполис и залив.
С визгом покрышек Даниэль затормозил у самого края обрыва и заглушил двигатель.
Наступила оглушительная, давящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего мотора и шумом ветра в кронах сосен.
Я тут же расстегнула ремешок шлема, сорвала его с головы и швырнула Даниэлю в спину.
– Ты конченый псих! – закричала я, соскакивая с сиденья на подкашивающихся от слабости ногах. – Ты хоть понимаешь, что только что нарушил десяток законов?! Похищение, превышение скорости, домогательство! Я напишу на тебя заявление!
Даниэль медленно слез с байка. Он подобрал шлем, положил его на бензобак и подошел ко мне вплотную, вынуждая пятиться назад, пока моя спина не уперлась в холодный капот припаркованного неподалеку брошенного ржавого трейлера.
Он навис надо мной, уперев ладони по обе стороны от моих плеч, заперев меня в клетку из своего тела.
– Пиши, – спокойно произнес он. Его раненая губа слегка припухла, но он, казалось, даже не замечал боли. – Шеф полиции округа — старый армейский друг моего отца. Твое заявление даже в базу не внесут, куколка.
– Зачем ты это делаешь? – сквозь зубы спросила я, сжимая кулаки. – Ты друг моего брата. Ты преследуешь меня целый месяц! Зачем?!
Даниэль наклонился ниже. Его взгляд скользнул по моим растрепанным волосам, по щекам, раскрасневшимся от ветра и злости, и остановился на губах.
– Потому что ты не принадлежишь этому миру сопливых мальчиков, Т/и, – тихо, с пугающей интимностью произнес он. – Я смотрел на тебя на тех дурацких студенческих вечеринках, куда тебя таскал Марк. Смотрел, как вокруг тебя вьются эти безъяйцевые сопляки из футбольной команды, как этот жалкий Алекс сопли на кулак наматывал. Они не знают, что с тобой делать. Они тебя боятся. А я нет.
– Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать! – отчеканила я, с вызовом заглядывая в его безжалостные серые глаза.
– Ты принадлежишь мне, – отрезал он без тени сомнения, словно констатировал факт смены времен года. – С той самой секунды, как я впервые увидел тебя полгода назад в гараже у Марка в коротких шортах и с измазанным машинным маслом носом. Ты просто еще этого не поняла. Но я умею ждать.
Его рука поднялась и коснулась моей щеки. На этот раз прикосновение было неожиданно мягким, бережным, подушечка большого пальца очертила контур моей скулы. Контраст между его недавней грубостью и этой лаской выбил почву у меня из-под ног. Мое дыхание сбилось.
– Если я еще хоть раз увижу, что кто-то распускает руки, я не просто сломаю пальцы, – прошептал Даниэль, и его голос снова стал низким и смертоносным. – Я уничтожу любого, кто посмеет думать, что у него есть шанс.
Он отстранился, лишая меня своего удушающего тепла.
– Садись. Я отвезу тебя домой. Твои родители начнут беспокоиться через сорок минут.
Я хотела послать его снова. Хотела сказать, что дойду пешком, но понимала: отсюда до города километров пятнадцать по темному лесу. Сжав зубы так, что заболели челюсти, я молча подошла к байку и снова натянула шлем.
Обратная дорога прошла в тишине. На этот раз Даниэль вел мягче, без безумных трюков. Он высадил меня за квартал до моего дома, в тени раскидистого дуба, чтобы свет фар не привлек внимания отца или Марка.
– Шлем оставь себе, – бросил он, когда я попыталась его снять. – Он тебе еще пригодится, девочка. Скоро увидимся.
– В аду увидимся, – процедила я и пошла прочь, не оборачиваясь, даже когда рев его мотора разорвал тишину сонной пригородной улицы.
***
Дома было тихо. В гостиной приглушенно бубнил телевизор — родители уже дремали на диване после тяжелой трудовой недели.
Я тихо прокралась на второй этаж, стараясь не скрипеть половицами. Едва я переступила порог своей комнаты и закрыла дверь на щеколду, как из-под кровати выскочил Персик. Маленький серый комочек с радостным писком подбежал к моим ногам и принялся тереться о щиколотки, требуя внимания.
– Мой хороший… – всхлипнула я, опускаясь на колени прямо в куртке.
Я бережно подняла котенка, прижала его к груди и зарылась лицом в его мягкую теплую шерстку. Персик немедленно заурчал, словно крошечный трактор, и принялся лизать мой подбородок своим шершавым язычком, слизывая остатки соленого ветра и пережитого страха.
Только с ним я чувствовала себя в безопасности. Этот беззащитный малыш нуждался во мне, и его слепое доверие возвращало мне ощущение контроля над собственной жизнью.
– Всё хорошо, Персик, мамочка дома, – прошептала я, целуя его крошечные вислые ушки.
В дверь тихо поскреблись, и она приоткрылась. На пороге показался Марк в пижамных штанах, с бутербродом в руке.
– О, явилась, полуночница, – зевнул он. – Хлоя звонила минут двадцать назад, истерила в трубку как полоумная. Спрашивала, дома ли ты. Я сказал, что ты наверняка опять застряла в кофейне со своими ухажерами. Ты чего такая бледная?
– Всё нормально, Марк. Телефон разрядился, – солгала я, не поднимая глаз и продолжая гладить котенка. – Передай маме, что я сразу спать.
– Ага, передам. Кстати… – Марк на секунду замялся, жуя бутерброд. – Даниэль сегодня про тебя спрашивал.
Мое сердце пропустило удар.
– И что он спрашивал?
– Да так. Свободна ли ты. Куда обычно ходишь по выходным. Я ему сказал, чтоб не раскатывал губу, а то ты у нас гордая птица, сапогами кидаешься. Но Дэн… он странный какой-то в последнее время. С ним лучше не связываться, мелкая. Он парень опасный. У него дела с какими-то мутными типами из автобизнеса.
– Я знаю, Марк. Спокойной ночи, – глухо ответила я и закрыла дверь перед его носом.
***
Понедельник в университете встретил меня привычным гулом студенческой жизни, но для меня всё изменилось. Паранойя теперь не была беспричинной — у нее появилось конкретное лицо, шрам на скуле и стальные глаза.
Я шла по главному холлу исторического корпуса. На мне были классические узкие брюки, подчеркивающие длинные стройные ноги, и мягкий кашемировый свитер изумрудного цвета. Длинные волосы струились по плечам. Я ловила на себе десятки взглядов: первокурсники робко расступались, провожая меня вздохами, а парни из университетской сборной по бейсболу традиционно кучковались у шкафчиков, громко обсуждая мою походку.
– Эй, Т/и! – ко мне подскочил Брэд, нападающий футбольной команды, белозубый красавчик, который уже полгода пытался вытащить меня на свидание. В руках он держал стаканчик из «Старбакса» и фирменный пакет с круассаном. – Я помню, ты любишь карамельный макиато без сахара. Держи. Подумал, тебе нужно поднять настроение перед семинаром по криминалистике.
– Спасибо, Брэд, но я не хочу, – вежливо, но сухо ответила я, даже не сбавляя шага.
– Да брось, я же просто по-дружески! Может, после пар сгоняем в кино? На новый триллер?
В моей голове мгновенно вспыхнули слова Даниэля: *«Я уничтожу любого, кто посмеет думать, что у него есть шанс»*. Мороз продрал по коже.
– Нет, Брэд. Отвали, пожалуйста, – резко бросила я и свернула в коридор.
Парень растерянно остался стоять с кофе в руках под ехидные смешки своих сокомандников.
Возле аудитории меня уже поджидала Хлоя. Едва завидев меня, она схватила меня за локоть и утащила в пустую лаборантскую, захлопнув дверь.
– Т/и, боже мой! – зашипела она, ощупывая мои плечи, словно проверяя на наличие переломов. – Ты жива?! Я чуть с ума не сошла в субботу! Кто этот психопат?! Почему он посадил тебя на байк, как гребаный мешок с картошкой?! Я хотела звонить копам, но Марк сказал, что ты уже дома!
– Успокойся, Хлоя, – я устало потерла переносицу. – Это Даниэль. Лучший друг Марка.
Подруга замерла с открытым ртом. Ее глаза расширились до невероятных размеров.
– ТОТ САМЫЙ Даниэль?! О котором Марк рассказывал, что он держит подпольный автосервис и гоняет на нелегальных заездах?!
– Тот самый.
– Мать твою… – Хлоя прислонилась к подоконнику, обмахиваясь конспектом. – Подруга, он же… он же ходячая катастрофа! Но, черт возьми, какой же он горячий! Ты видела его плечи?! А как он на тебя смотрел? Он же буквально готов был сожрать тебя прямо на набережной! Что между вами произошло?!
– Ничего не произошло! – соврала я, хотя губы до сих пор помнили грубый напор его поцелуя, а на нижней губе осталась крошечная ранка от зубов. – Он просто сумасшедший сталкер. И я не знаю, как от него избавиться.
– От таких не избавляются, дорогая, – покачала головой Хлоя с непривычной серьезностью. – Такие забирают то, что хотят.
После пар, когда стрелки часов перевалили за четыре вечера, студенты хлынули на университетскую парковку.
Я вышла на крыльцо в компании одногруппников, обсуждая предстоящие зачеты, как вдруг разговоры вокруг начали стихать. Студенты останавливались, оборачиваясь в сторону въезда на кампус. Девушки начали переглядываться и шушукаться, поправляя макияж, а парни недовольно хмурились.
Я проследила за их взглядами, и воздух застрял у меня в горле.
Прямо перед главным входом, перекрыв два парковочных места для профессоров, стоял тот самый матовый черный масл-кар — классический Dodge Charger с хищным низким рычанием глушителя.
Прислонившись к капоту автомобиля и скрестив руки на широкой груди, стоял Даниэль.
На нем были темные солнцезащитные очки, черная футболка, обтягивающая рельефные мускулы, и те самые кожаные перчатки без пальцев. Он выглядел как оживший кошмар любого приличного колледжа и запретная мечта каждой присутствующей здесь девушки.
Увидев меня на ступенях, Даниэль медленно снял очки.
Его серо-стальной взгляд безошибочно нашел меня в толпе. В уголке его четко очерченных губ играла едва заметная, дьявольская усмешка, а на нижней губе темнел след от моего укуса.
Он небрежно кивнул мне в сторону пассажирской двери, приказывая подойти.
Толпа зашепталась еще громче. Брэд из футбольной команды, стоявший неподалеку, сжал кулаки и сделал шаг вперед, явно желая продемонстрировать свой авторитет, но стоило Даниэлю лениво перевести на него тяжелый, ледяной взор, как спортсмен стушевался и замер на месте, словно парализованный кролик перед удавом.
– Кажется, твой персональный кошмар приехал за тобой, – нервно пробормотала Хлоя, вцепившись в мой рукав.
Я судорожно вздохнула, расправила плечи и вздернула подбородок. Сердце колотилось о ребра, как бешеное, но бежать было некуда.
Игра только начиналась, и правила в ней диктовал он.