← Назад к обзору

Военная любовь

Сталь в крови и нежность в сердце

Вечер в Атланте окончательно перестал быть томным. Актеры, привыкшие к блеску софитов и выверенным сценариям, сидели в полном оцепенении. Натаниэль Бузолик продолжал листать ленту, словно одержимый, а его коллеги сгрудились вокруг, боясь пропустить хоть секунду этой невероятной, бьющей наотмашь реальности.

– Посмотрите на это видео, – прошептал Натаниэль, открывая ролик с подписью «Когда младший брат подрос, но авторитет как-то держать надо».

На экране Инесса стояла на табуретке перед высоким, широкоплечим парнем, который явно был выше её на голову. Она что-то эмоционально выговаривала ему, активно жестикулируя, а парень стоял по стойке «смирно», едва сдерживая улыбку.

– Она отчитывает его, как маленького ребенка! – засмеялась Клэр Холт. – Вы только посмотрите на его лицо. Он мог бы её одним пальцем сдвинуть, но стоит и слушает.

– Это и есть уважение, – заметил Даниэль Гиллис. – В этой семье, кажется, у всех характер из титана. Даже у женщин.

Следующее видео резко сменило тон. На экране появилась вырезка из старого советского мультика про службу, а затем кадр переключился на Кирилла. Он только что приехал в отпуск, бросил сумку у порога и, обнимая Инессу, которая вцепилась в него мертвой хваткой, пробормотал прямо в камеру:

– Любимая, постирай, пожалуйста, вещи... Я там, бля, старался не подорваться нахуй, чтобы к тебе приехать, так что давай без лишних вопросов.

– Боже, эта честность... – Джозеф Морган покачал головой. – Он говорит о смерти так, будто это просто досадная помеха в его планах на выходные.

– А вот это, кажется, продолжение, – Натаниэль ткнул в следующий ролик.

Парк, глубокие сумерки. Надпись на видео: «Пришло время отвечать за свой базар». Инесса, смеясь и взвизгивая, убегает по темной аллее, а Кирилл, несмотря на тяжелые армейские ботинки, настигает её в несколько прыжков. Он подхватывает её, кружит, и их смех заполняет пространство, заглушая тишину ночного города.

– Они выглядят такими счастливыми, – Фиби Тонкин прикусила губу. – Зная, что завтра он может снова уехать туда, где «не поможет зонт»... Как они это выдерживают?

– Вот ответ, – Натаниэль открыл видео из больничной палаты.

Надпись гласила: «Новый вид мошенничества: сначала он зовет тебя погулять, а потом приходится рожать ребенка». Инесса, измотанная, но сияющая, лежит на кровати, а Кирилл, в стерильном халате, неумело и трепетно держит крошечный сверток. Его пальцы, привыкшие к спусковому крючку и тяжести «Вампира», подрагивали, когда он касался щеки младенца.

– Это Алиса, – догадалась Клэр. – Та самая, которая потом будет целовать его портрет.

Следующие кадры перенесли их обратно в пекло. Кирилл в лесу, кругом поваленные деревья, свист снарядов. Он в каске, балаклава сдвинута на подбородок.

– Мама говорила: вырастешь — гуляй где хочешь, – произносит он в камеру, и в его глазах пляшут чертики. – Ну, я вырос. Уже какой год гуляю в каких-то ебенях. Мам, ты довольна?

– Его юмор — это его броня, – тихо произнес Джозеф. – Он не просто воюет, он живет там.

Экран заполнили кадры, от которых у актеров перехватило дыхание. Кирилл едет на машине по разбитой дороге, внезапно совсем рядом происходит мощный взрыв. Камеру трясет, всё застилает дым. Но через секунду Кирилл уже стоит на земле с автоматом, стреляет в воздух, что-то крича своим бойцам. Лицо его в этот момент было пугающим и прекрасным в своей ярости.

– Сыночка-корзиночка, – прочел перевод Натаниэль подпись к видео. – «В семье все были адекватные, в молодости не чудили... и тут я».

– Смотрите, это же тот момент с дроном! – воскликнул Даниэль.

На видео Кирилл, как в каком-то безумном марафоне, бежит по лесу, а за ним, буквально в нескольких метрах, летит дрон. Он петляет между соснами, прыгает в овраг, замирает. Под музыку группы «Тату» — «Нас не догонят» — он показывает дрону средний палец и исчезает в густой траве за мгновение до взрыва.

– Он издевается над смертью, – прошептал Джозеф. – Этот парень — легенда.

Лента принесла видео, где Кирилл, находясь на передовой, обращается к камере под жесткий бит:

– Бандера, Ивасов — кумиров пидорасов... – Он поправляет автомат. – Мы здесь за своих. За детей Старобельска. Ответ будет жестким.

Кадры сменились реактивщиками 55-й бригады. Бойцы, среди которых был и Кирилл, подписывали снаряды маркером: «За Старобельск», «За наших детей». Огненный шквал уходил за горизонт, и в этом была какая-то первобытная, страшная справедливость.

– Новости! – Натаниэль нашел свежий репортаж. – «Штурмовик Каспер забросил мину в дом на окраине Нью-Йорка». Подождите, Нью-Йорк?

– Это село такое на Украине, – пояснил Даниэль, быстро гугля информацию. – Там высадился десант на «Брэдли», и этот парень... он просто зашел и решил вопрос в одиночку.

– Он жив? – хором спросили девушки.

– Жив, – Натаниэль пролистал дальше. – Смотрите, он снова дома.

На видео Кирилл играл с Алисой. Девочка пыталась надеть на него свою розовую панамку, а он серьезно докладывал ей обстановку:

– Так, боец Алиса, каша съедена, дислокация на горшке проведена успешно. Разрешите приступать к дневному сну?

Девочка звонко смеялась и целовала его в колючую щеку.

– А вот и Инесса, – Натаниэль открыл видео, где она идет по парку с дочерью.

Внезапно в кадре появляется Кирилл. Он подкрадывается сзади, Инесса оборачивается, и её лицо преображается. Это была не дочь президента, не светская львица, а просто женщина, к которой вернулся её мир.

– Ты опять ревнуешь? – спрашивает она на следующем видео, когда они уже дома.

– Я? – Кирилл закатывает глаза, подхватывает её на плечо, несмотря на её возмущенные крики, и уносит в другую комнату. – Я не ревную, я обозначаю границы собственности. Через неделю поговорим.

– Они такие... настоящие, – Фиби Тонкин вытерла слезу. – Мы здесь играем в любовь, а они ею дышат среди огня.

– Ребята, тут видео про знакомство с отцом, – Натаниэль сделал звук громче.

Инесса и Кирилл сидели на диване, держась за руки.

– Папа долго не давал благословения, – рассказывала Инесса. – Он вызывал Кирилла на «разговор» трижды. Я места себе не находила.

– Ну, – Кирилл усмехнулся, – Владимир Владимирович просто хотел убедиться, что я не сломаюсь. Он спросил меня: «Что ты будешь делать, если весь мир ополчится против неё из-за моего имени?». Я ответил, что мир большой, места в лесу всем хватит, а мой автомат осечек не дает.

– И что он? – спросил голос за кадром.

– Он просто улыбнулся. Сказал, что я наглый, как танк, но именно такой ей и нужен.

Натаниэль пролистал к самому началу их истории. Зима, Инесса в меховой шапке, Кирилл в куртке с поднятым воротником.

– Мы познакомились зимой, – говорила Инесса. – Он был таким ревнивым собственником... У него вены на лбу вздувались, стоило кому-то просто посмотреть в мою сторону. А когда он увидел мой летний гардероб в первый раз... О, это был скандал на весь Кремль.

– Но он всё равно её украл, – добавил Джозеф, вспоминая видео с плечом. – Этот Каспер... он ведь не просто солдат. Он её якорь.

Последнее видео в подборке было самым тихим. Инесса приехала к нему на передовую. Вокруг бойцы, какая-то временная стоянка. Музыканты играют на гитаре, и Кирилл, в полной броне, в каске и маске, медленно танцует с женой под песню Татьяны Куртуковой.

«Смотря на небо, часто вспоминаю дом... Когда начнется град, тут не поможет зонт...»

Мужчины вокруг молчали, глядя на них. В этом танце было всё: и страх потери, и яростная надежда, и та самая связь, которую не разорвать ни снарядам, ни политическим интригам.

– Знаете, – Даниэль Гиллис поднялся, глядя на ночную Атланту. – Я всегда думал, что мы снимаем историю о великих чувствах. Но сегодня я понял, что мы просто дети, играющие в песочнице. Великие чувства — это когда ты несешь на руках дрон весом в пятьдесят килограммов по минному полю, зная, что дома тебя ждет дочь президента, которая просто хочет, чтобы ты постирал свои вещи.

– И когда президент великой страны, – добавил Джозеф, – берет на руки внучку и видит в ней не продолжение своей власти, а глаза того самого парня, который сейчас в «каких-то ебенях» защищает их право на этот смех.

Натаниэль закрыл ТикТок. Экран погас, но образы остались. Ревнивый штурмовик с позывным Каспер и его Инесса, дочь президента, ставшая женой героя, теперь навсегда заняли место в их памяти.

– Перезвоним вам в порядке очереди, – прошептала Клэр, улыбаясь сквозь грусть.

А далеко-далеко, в заснеженной России, маленькая Алиса снова целовала портрет папы, и где-то в лесах под Нью-Йорком Кирилл Каспер, прислонившись к стене блиндажа, смотрел на фото УЗИ, зная, что он обязательно вернется. Потому что у него была самая важная работа в мире — быть живым для тех, кто его любит.

– Каспер, на выход! – крикнули снаружи.

– Иду, – отозвался он, поправляя балаклаву. – Работаем, братья. 333.

И в этом коротком приказе звучала музыка, которую не сможет передать ни один голливудский саундтрек — музыка настоящей, неприкрытой жизни.