← Назад к обзору

Военые

Лихорадка в тени ангара

Поцелуй был со вкусом пороха, металла и крепкого табака. Это не было нежным проявлением чувств; это было столкновение двух стихий, проверка на прочность, в которой ни один не желал уступать. Огромные ладони Уильяма сжали плечи Луиса, сминая плотную ткань камуфляжа так, будто это была папиросная бумага. Луис ответил с той же яростью, вцепившись пальцами в мощную шею генерала, чувствуя под кожей биение его ускоренного пульса.

Когда они наконец отстранились друг от друга, между ними повисло тяжелое, наэлектризованное молчание. Дыхание обоих было сбивчивым. Уильям смотрел на спецназовца сверху вниз, и в его глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас полыхало неприкрытое, первобытное пламя.

– Ты понимаешь, во что ввязываешься? – голос Уильяма стал еще ниже, вибрируя в груди. – Здесь, на границе, всё просто. Друг или враг. Жизнь или смерть. Но то, что происходит между нами... это не прописано ни в одном уставе. Если об этом узнают, под трибунал пойдем оба.

Луис вытер губы тыльной стороной ладони, не сводя взгляда с генерала. Его тело всё еще дрожало от избытка адреналина после ночного рейда и этого внезапного столкновения.

– Генерал, вы меня плохо знаете, – усмехнулся Луис, расправляя плечи. – Я живу на грани с тех пор, как надел эту форму. Риск — это единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым. А трибунал... пусть сначала попробуют нас поймать.

Уильям коротко хохотнул, и этот звук, лишенный его обычной суровости, показался Луису на удивление искренним. Генерал отпустил его плечи и сделал шаг назад, восстанавливая профессиональную дистанцию, хотя искры в глазах никуда не делись.

– Иди в душ, спецназовец. От тебя несет гарью и кровью за версту. Приведи себя в порядок и жду тебя в столовой через сорок минут. Это приказ.

– Есть, сэр, – Луис козырнул, на этот раз с едва заметной дерзкой улыбкой, и направился в сторону казарм.

Душ на базе был примитивным: железные лейки, холодная вода, которая лишь изредка становилась теплой, и бетонный пол. Но сейчас Луису было плевать. Он стоял под ледяными струями, смывая с себя грязь ночного леса и маскировочную краску. Вода стекала по его рельефному телу, унося с собой напряжение боя, но мысли о Уильяме не покидали его.

Этот человек был воплощением чистой силы. Луис всегда считал себя крупным и крепким мужчиной, но рядом с генералом он чувствовал себя почти изящным. Его поражала эта странная смесь юности и абсолютной власти, которую источал Уильям. В двадцать четыре года командовать пограничным округом — для этого нужно было иметь не просто талант, а стальной стержень внутри.

Выйдя из душа и переодевшись в свежую форму, Луис направился в столовую. Рядовые бойцы расступались перед ним, провожая взглядами. Весть о том, что «пришлые» за одну ночь зачистили сектор, который не давал покоя базе месяц, разлетелась мгновенно.

Уильям сидел за отдельным столом в углу, перед ним стоял поднос с внушительной порцией мяса и каши. Он выглядел так, будто и не было бессонной ночи — идеально выбрит, форма отутюжена, взгляд снова стал непроницаемым.

– Садись, – бросил он, не поднимая головы, когда Луис подошел.

Луис опустился на стул напротив, чувствуя на себе любопытные взгляды солдат.

– Не боитесь сплетен, генерал? – тихо спросил он, приступая к еде. – Целый генерал завтракает со спецназовцем из другого ведомства.

– На этой базе я — закон, – отрезал Уильям. – И мне плевать, кто и что думает, пока мои приказы выполняются беспрекословно. К тому же, мы обсуждаем детали следующего этапа операции. Официально.

– А неофициально? – Луис приподнял бровь.

Уильям на мгновение замер, его вилка зависла в воздухе. Он медленно поднял глаза, и Луис снова почувствовал этот магнетический холод.

– А неофициально, я хочу знать, готов ли ты пойти до конца. Ночная вылазка была лишь разминкой. Те контрабандисты — мелкая сошка. Настоящая цель — их перевалочный пункт глубоко в «серой зоне». Там укрепленный лагерь, наемники и, скорее всего, тяжелое вооружение.

– Звучит как самоубийство, – заметил Луис, сохраняя спокойствие. – Моих парней всего двенадцать. Ваша пехота там завязнет.

– Поэтому пехота не пойдет, – Уильям наклонился вперед, понизив голос. – Пойдем мы. Твоя группа и я.

Луис замер с куском хлеба в руке.

– Вы? Генерал, вы с ума сошли? Если вы погибнете или попадете в плен, начнется международный скандал. Границу просто сотрут с карты.

– Я не собираюсь погибать, – спокойно ответил Уильям. – И уж точно не собираюсь в плен. Я знаю те места лучше любого навигатора. Мое присутствие гарантирует, что артиллерия поддержит нас в нужный момент, не задавая лишних вопросов.

Луис внимательно смотрел на него. Он видел перед собой не просто командира, а человека, который жаждал действия не меньше, чем он сам. Уильям был рожден для войны, и тишина кабинетов душила его.

– Хорошо, – наконец сказал Луис. – Но при одном условии.

– Ты ставишь условия генералу? – Уильям сузил глаза, но в его голосе слышался интерес.

– На поле боя я — командир группы. Вы — боевая единица. Если я скажу «отходим», мы отходим. Никакого геройства ради звезд на погонах.

Уильям долго молчал, изучая лицо Луиса, словно пытаясь найти там признаки слабости. Не найдя их, он медленно кивнул.

– Идет. Выход сегодня в сумерках. Подготовь своих людей.

Остаток дня прошел в лихорадочных сборах. Луис проверял снаряжение, инструктировал бойцов и изучал карты местности. Его парни были профессионалами, они не задавали вопросов, почему генерал идет с ними, но в воздухе висело ощутимое напряжение.

Около пяти часов вечера Луис зашел в склад боеприпасов, чтобы получить дополнительные магазины. Там, в полумраке между ящиками с патронами, он снова столкнулся с Уильямом. Тот проверял свой личный пистолет, его огромные руки двигались с удивительной ловкостью.

– Страшно? – спросил Уильям, не оборачиваясь.

– Только дураки не боятся, – ответил Луис, подходя ближе. – Но страх помогает быть внимательнее.

Уильям убрал пистолет в кобуру и повернулся к нему. В тесном пространстве между стеллажами его фигура казалась еще массивнее.

– Ты мне нравишься, Луис, – повторил он те же слова, что и вчера, но на этот раз они звучали иначе — более тяжело и серьезно. – Если мы не вернемся... я хочу, чтобы ты знал: ты первый за долгое время, кто заставил меня почувствовать что-то, кроме жажды крови.

Луис почувствовал, как горло перехватило. Он сделал шаг вперед, сокращая и без того малое расстояние.

– Мы вернемся, Уильям. Я не позволю тебе сдохнуть в какой-то канаве. Ты мне еще задолжал нормальное свидание, а не этот сухпаек в столовой.

Уильям усмехнулся и, внезапно подавшись вперед, прижал Луиса к стеллажу. Один из ящиков за их спинами жалобно скрипнул. Генерал накрыл губы Луиса своими, на этот раз поцелуй был глубже, отчаяннее. Рука Уильяма скользнула под куртку Луиса, обжигая кожу холодом пальцев и жаром ладони. Луис застонал, отвечая на ласку, его пальцы запутались в коротких волосах генерала.

– После задания, – выдохнул Уильям в самые губы Луиса. – Если выживем, я покажу тебе, как генералы умеют благодарить своих лучших бойцов.

– Ловлю на слове, – прошептал Луис, чувствуя, как желание буквально разрывает его изнутри.

Но время не ждало. Послышался шум приближающихся шагов, и они мгновенно отстранились. Через минуту оба уже выходили из склада — двое суровых офицеров, готовых вести людей в ад.

Сумерки окутали базу серым саваном, когда группа «Альфа-6» вместе с генералом покинула периметр. Они двигались бесшумно, как тени. Впереди был долгий переход через болотистую низину, которую местные называли «Глоткой дьявола».

Уильям шел вторым в колонне, сразу за Луисом. Несмотря на свой вес и габариты, он двигался удивительно тихо, почти грациозно. Луис то и дело оглядывался, проверяя обстановку, и каждый раз натыкался на внимательный взгляд генерала. Это давало странное чувство уверенности.

Через два часа они вышли к цели. Укрепленный лагерь контрабандистов располагался в котловане старого карьера. Осветительные вышки, колючая проволока и вооруженные патрули — это было похоже на настоящую крепость.

– Вижу пулеметные гнезда, – прошептал Луис в микрофон. – Слишком много охраны. Прямой штурм — это самоубийство.

– У меня есть идея, – раздался в наушниках голос Уильяма. – Видишь те цистерны с горючим у восточного склона? Если их подорвать, начнется паника. Вся охрана бросится тушить пожар. В этот момент мы зайдем с запада.

– Слишком рискованно, – возразил Луис. – Кто-то должен подобраться к цистернам вплотную.

– Я пойду, – коротко бросил Уильям.

– Нет! – Луис едва не выкрикнул это в эфир. – Вы — генерал! Ваша задача — координация!

– Это приказ, Луис, – голос Уильяма стал ледяным. – Я самый крупный, я смогу унести больше взрывчатки. К тому же, я знаю, как обойти датчики движения на том участке. Ждите моего сигнала.

Луис хотел поспорить, хотел схватить его за руку и не пускать, но он видел решимость в глазах Уильяма. Генерал уже растворился в темноте, двигаясь к восточному склону.

Минуты ожидания тянулись как вечность. Луис сжимал цевье автомата так сильно, что затекли пальцы. Его бойцы замерли на позициях, ожидая команды.

– «Зевс» на позиции, – наконец раздался шепот Уильяма. – Начинаю через три... два... один...

Раздался оглушительный взрыв. Огромный огненный шар взметнулся в небо, освещая карьер кровавым светом. В лагере поднялась невообразимая суматоха. Сирены завыли, перекрывая крики людей.

– Вперед! – скомандовал Луис.

Спецназ ворвался в лагерь с западной стороны. Завязался ожесточенный бой. Пули свистели над головой, в воздухе стоял запах гари и пороха. Луис работал как машина, методично устраняя цели, но его мысли были только об одном — где Уильям?

Они пробились к центру лагеря, когда Луис увидел генерала. Тот оказался в ловушке между двумя грузовиками, отбиваясь от группы наемников. Уильям действовал с пугающей эффективностью: когда в его автомате закончились патроны, он использовал приклад, а затем и просто кулаки. Его огромная фигура в свете пожара казалась демонической.

Один из наемников вскинул винтовку, целясь в спину генералу.

– Уильям, берегись! – крикнул Луис, на бегу вскидывая автомат.

Короткая очередь — и наемник повалился навзничь. Луис подскочил к генералу, прикрывая его спиной.

– Я же говорил — никакого геройства! – проорал он сквозь грохот выстрелов.

Уильям схватил брошенный кем-то автомат и усмехнулся, его лицо было забрызгано кровью, но глаза сияли азартом.

– Разве я не говорил, что люблю работать с хищниками? Работаем в паре!

Они двигались сквозь хаос боя как единый механизм. Сила Уильяма и скорость Луиса дополняли друг друга. Это был танец смерти, в котором не было места сомнениям. Вскоре сопротивление было сломлено. Оставшиеся в живых наемники побросали оружие и поползли в сторону леса, но их уже перехватывали бойцы «Альфы».

Когда всё закончилось, над карьером повисла тяжелая тишина, нарушаемая только треском догорающего горючего. Луис стоял, опершись на капот разбитого джипа, пытаясь отдышаться. Его форма была разорвана, на плече красовалась глубокая царапина от пули.

Уильям подошел к нему тяжелой походкой. Он выглядел не лучше — лицо в саже, костяшки пальцев разбиты в кровь. Он остановился напротив Луиса и долго смотрел на него.

– Ты спас мне жизнь, – тихо сказал генерал.

– Мы квиты, – ответил Луис, глядя ему прямо в глаза. – Вы дали нам шанс зайти незамеченными.

Уильям протянул руку и аккуратно коснулся раны на плече Луиса. Его пальцы, несмотря на грубость боя, были удивительно нежными.

– Нам нужно возвращаться. Скоро здесь будут основные силы.

– Генерал, – позвал Луис, когда Уильям уже развернулся, чтобы дать команду на отход.

Уильям обернулся.

– Ваше обещание... оно всё еще в силе?

Уильям медленно улыбнулся. На этот раз в этой улыбке не было ни стали, ни холода — только обещание чего-то гораздо более опасного и манящего, чем любая война.

– Я никогда не нарушаю своих приказов, Луис. Особенно тех, что отдаю самому себе. На базе, в моем блоке. Жду тебя через два часа после доклада.

Возвращение на базу было триумфальным, но для Луиса и Уильяма это было лишь фоном. Пока солдаты праздновали победу, а штабные офицеры строчили отчеты, двое мужчин готовились к другой, личной битве.

Когда Луис постучал в дверь личного блока генерала, на базе уже наступила глубокая ночь. Дверь открылась почти мгновенно. Уильям стоял на пороге, уже переодетый в простую черную футболку, которая едва сдерживала его колоссальные мышцы.

– Заходи, – коротко бросил он.

В комнате было темно, только тусклый свет из окна падал на пол. Луис вошел, чувствуя, как внутри него всё сжимается от предвкушения. Уильям закрыл дверь на засов и повернулся к нему.

– Мы живы, – сказал Луис, делая шаг навстречу.

– Да, – ответил Уильям, сокращая расстояние между ними. – Мы живы. И теперь... никаких уставов.

Он обхватил лицо Луиса своими огромными ладонями и притянул его к себе. В этом жесте было столько же обладания, сколько и скрытой нежности. Луис закрыл глаза, отдаваясь во власть этой силы, зная, что на этой приграничной линии, в самом сердце хаоса, он нашел то, что искал всю жизнь.

Их война на сегодня была окончена, но их личная история только начиналась под покровом армейской ночи.