Воитель
Семья — это не те, кто тебя создал, а те, за кого ты готов умереть
Корусант горел. Но в этот раз это не было пламя войны, к которой мы привыкли за три года бесконечных сражений. Это было пламя предательства. Воздух, пропитанный гарью и озоном, дрожал от криков, которые не смолкали даже под грохотом канонады. Храм Джедаев, этот незыблемый бастион мудрости, превратился в бойню.
Я стоял в тени массивной колонны в южном крыле, прижимая палец к сенсору на шлеме. Мой визор мигал красным, принимая бесконечный поток данных.
— Выполнить Приказ 66.
Голос в коммуникаторе был холодным, механическим, лишенным всякой человечности. Для миллионов моих братьев этот голос стал законом, непреодолимым импульсом, стершим личности и превратившим их в биороботов. Но не для меня.
Система внутри моей головы взбесилась еще в тот момент, когда Энакин — нет, теперь уже Лорд Вейдер — ступил на лестницу Храма.
[Внимание! Обнаружена попытка внешнего взлома нейронного интерфейса. Попытка подавления личности.]
[Активация протокола «Свободная воля». Шаблон «Ренч» блокирует внешние сигналы чипа-ингибитора.]
[Внимание! Критическая ситуация. Активация накопленного опыта.]
Два года назад, во время затяжной осады на внешнем кольце, я выбил себе шаблон, который тогда показался мне странным. «Доминик Торетто». Никаких мечей, никакой магии, только гора мышц, лысая голова и странная одержимость концепцией семьи. Тогда я лишь посмеялся, но сейчас, когда мои братья начали расстреливать в спины тех, с кем мы делили пайки и окопы, этот шаблон отозвался во мне стальной уверенностью.
— Главное в жизни — это семья, — прошептал я, и мой голос, измененный шаблоном, стал глубже и грубее. — А я не дам свою семью в обиду.
Я вышел из тени. Впереди, в конце коридора, группа клонов из 501-го зажала в углу пятерых юнлингов. Маленькие дети, едва научившиеся держать тренировочные мечи, дрожали от ужаса. Перед ними, тяжело дыша и прижимая руку к раненому боку, стояла мастер Шаак Ти. Её экзотическая внешность казалась еще более бледной в свете пожаров.
— Огонь! — скомандовал сержант, чей голос я узнал. Это был Эппс. Мы вместе вытаскивали его из болота на Умбаре.
Стволы бластеров поднялись.
Мир вокруг меня замедлился. Это не было «Предвидение Пути» Мусаши. Это было нечто иное — абсолютное чувство момента, помноженное на физическую мощь.
— Эппс, тормози, — мой голос громом разнесся по коридору.
Я не стрелял из бластера. Я рванулся вперед, сокращая дистанцию с такой скоростью, что клоны не успели среагировать. Мой кулак, усиленный гидравликой брони и мощью Торетто, врезался в шлем сержанта. Пластик хрустнул, Эппс отлетел на пять метров, сшибая своих бойцов.
— Тринити?! — Шаак Ти вскинула голову, её глаза расширились от изумления. — Что ты делаешь? Твои братья... они сошли с ума!
— Они не в себе, Мастер, — я подхватил ближайшего юнлинга под мышку, второй рукой выхватывая DC-17. — Но у нас нет времени на объяснения. Уходим. Живо!
— Ты идешь против приказа? — Шаак Ти с трудом поднялась, опираясь на свой световой меч.
— Приказ — это просто слова, Мастер. Семья — это кровь. А эти дети — моя семья.
Я активировал уни-инструмент на левом предплечье. Оранжевая голограмма мгновенно развернула карту Храма.
— Ренч, давай, — скомандовал я сам себе.
[Взлом системы пожаротушения... Выполнено.]
[Перегрузка энергоузлов сектора... Выполнено.]
Потолок над преследующими нас клонами взорвался снопом искр, и на них обрушилась тонна ледяной пены и обломков. Это дало нам несколько секунд.
— За мной! — рявкнул я, указывая на техническую шахту. — Мы не пойдем через главные ворота, там сейчас очередь на тот свет.
Мы бежали по запутанным коридорам Храма. Я чувствовал, как во мне борются три личности. Джон Уик требовал методично зачищать каждый угол. Мусаши шептал о сохранении равновесия. Но доминировал Торетто. Он давал мне ту самую «массу», которая позволяла просто проламывать плечом запертые двери, не тратя время на взлом.
— Тринити, там за углом засада, — Шаак Ти внезапно остановилась, прислушиваясь к Силе. — Их много. Минимум два взвода.
— У меня есть план, — я остановился у массивного погрузчика, оставленного техниками. — Мастер, соберите детей в кучу за моей спиной.
Я подошел к тяжелому грузовому спидеру, предназначенному для перевозки массивных статуй джедаев. В его двигателе было больше дури, чем в десяти канонерках, если знать, куда нажать.
[Инженерная импровизация активирована.]
Я сорвал ограничительную панель и голыми руками перекрутил провода топливной магистрали. Спидер зарычал, как раненый крайт-дракон.
— Эй, Мастер, — я обернулся к Шаак Ти, на моем лице, скрытом шлемом, играла безумная ухмылка. — Вы когда-нибудь летали на куске металла со скоростью звука в закрытом помещении?
— Боюсь, что нет, — ответила она, помогая детям забраться в открытый кузов.
— Пристегнитесь. Это будет долгая поездка.
Я прыгнул в кресло пилота. Впереди, за поворотом, уже показались белые шлемы 501-го. Они выставили тяжелые турели, готовясь превратить нас в решето.
— Четверки, это ты? — донесся голос из динамиков. — Сложи оружие и отойди от джедаев. Это измена!
— Это не измена, — я вдавил педаль в пол, и спидер встал на дыбы, высекая искры из пола. — Это защита интересов семьи!
Машина сорвалась с места. Шаблон Торетто включился на полную мощность. Я чувствовал каждое сочленение этого неповоротливого корыта. Мы не просто ехали — мы дрифтовали по узким галереям Храма, снося колонны и декоративные статуи.
Бластерные болты рикошетили от усиленной обшивки. Один из выстрелов пробил лобовое стекло, едва не задев мое плечо.
— Тринити, впереди обрыв! — крикнула Шаак Ти, когда мы вылетели на балкон, выходящий к посадочным площадкам.
— Я не вижу обрыва, — я переключил тумблер закиси азота, который сам же и соорудил за секунду до старта с помощью уни-инструмента. — Я вижу возможность!
Спидер вылетел с балкона. Секунду мы находились в состоянии невесомости. Дети вскрикнули, Шаак Ти вцепилась в борта, используя Силу, чтобы удержать их на месте.
Мы рухнули прямо на крышу пролетающего мимо транспортного шаттла, смяв его обтекатели, и, не сбавляя скорости, перескочили на соседнюю платформу.
— Ты сумасшедший, — выдохнула Шаак Ти, когда я ювелирным заносом развернул тяжелую машину, сбивая с ног группу клонов, пытавшихся перекрыть нам путь к ангару.
— Я просто люблю быструю езду, — я выпрыгнул из спидера еще до того, как он окончательно остановился, и всадил два точных выстрела в сенсоры автоматических ворот.
Мы ворвались в частный ангар сенатора, чье имя я не успел прочитать. Там стоял изящный яхтенный корабль.
— Грузитесь! Быстро! — я прикрывал их, поливая огнем вход.
В этот момент в ангар вошел он.
Синее лезвие светового меча осветило его лицо, изуродованное тьмой и шрамами. Энакин Скайуокер. Мой бывший командир. Человек, который дал мне имя.
— Тринити, — его голос был тихим, но он перекрывал шум боя. — Я всегда знал, что ты дефектный. Слишком много воли для простого клона.
— Генерал, — я опустил бластер, чувствуя, как внутри просыпается Мусаши, оценивая дистанцию, и Уик, считающий патроны. — Вы учили меня, что мы — братья. Но братья не убивают детей.
— Ты не понимаешь, — Энакин сделал шаг вперед. — Это необходимо для порядка. Отойди, и я, возможно, позволю тебе уйти.
Я посмотрел на Шаак Ти. Она стояла у трапа, её меч был наготове, но в глазах читалась скорбь. Она знала, что против Энакина у меня нет шансов.
Но она не знала о моих шаблонах.
— Знаете, Генерал, — я медленно снял шлем, впервые за долгое время подставляя лицо горячему ветру Корусанта. — У меня нет Силы. У меня нет светового меча. Но у меня есть то, чего у вас больше нет.
— И что же это? — Скайуокер презрительно прищурился.
— У меня есть те, ради кого стоит жить. А у вас — только страх их потерять.
Я нажал кнопку на левом предплечье.
[Активация шаблона «Джон Уик»: Режим «Баба-яга».]
[Активация шаблона «Мусаши»: Режим «Пустота».]
[Слияние завершено. Время до перегрева системы: 60 секунд.]
Мир замер. Я видел каждое движение воздуха от его меча. Я видел каждую искру в его глазах.
Я не побежал к нему. Я выхватил из-за спины ту самую арматуру, которую хранил все эти годы, и активировал встроенный в неё вибро-генератор.
— Мастер Ти, улетайте! — рявкнул я, не оборачиваясь. — Это приказ!
— Тринити, нет!
— УХОДИТЕ!
Я рванулся вперед. Это был не танец, это была буря. Я использовал массу Торетто, чтобы выдержать первый удар Силой, который должен был сломать мне кости. Я использовал технику Мусаши, чтобы отклонить синий клинок куском вибро-стали. И я использовал ярость Уика, чтобы всадить кулак прямо в дыхательную маску Энакина, которую он еще не носил, но которая уже была предначертана ему судьбой.
Металл столкнулся с плазмой. Искры залили ангар. Корабль позади меня взвыл двигателями и начал подниматься.
Энакин был быстрее. Он был сильнее. Он был воплощением Силы. Но он был один. А за моей спиной были жизни тех, кого я считал своей семьей.
— Ты... просто... клон! — выплюнул он, обрушивая на меня град ударов, от которых вибро-прут начал плавиться.
— Нет, — я уклонился от смертельного выпада, чувствуя, как опалило щеку. — Я тот, кто вернулся за своими.
Я схватил его за руку — ту самую, механическую. Мой уни-инструмент вспыхнул оранжевым, пуская мощный электромагнитный импульс прямо в его протез.
Энакин вскрикнул, его рука на мгновение онемела, и меч выпал из пальцев. Этой секунды мне хватило.
Я не стал его убивать. Я знал, что не смогу. Вместо этого я ударил по пульту управления топливными баками ангара.
— Семья — это навсегда, Энакин, — сказал я, прыгая к отлетающему кораблю.
Взрыв поглотил половину ангара, отбрасывая будущего Лорда Вейдера назад. Я зацепился за край опускающегося трапа, и чьи-то маленькие руки — руки юнлингов — тут же вцепились в мою броню, затягивая внутрь.
Шаак Ти стояла в проеме, её лицо было залито слезами.
— Ты выжил, — прошептала она.
Я лежал на полу яхты, тяжело дыша. Моя броня была сожжена, вибро-прут превратился в бесполезный кусок шлака, а система в голове выдавала предупреждения о критическом перегреве.
[Шаблоны деактивированы. Время восстановления: 48 часов.]
[Текущий статус: Свободен.]
Я посмотрел на детей, которые жались друг к другу в углу роскошной каюты. Один из них, совсем маленький мальчик-тогрута, подошел ко мне и робко коснулся моей обожженной руки.
— Спасибо, Тринити, — пропищал он.
Я закрыл глаза, чувствуя, как по лицу ползет усталая, но настоящая улыбка.
— Все в порядке, малец, — я потрепал его по голове. — Мы — семья. А семья своих не бросает.
Корабль уходил в гиперпространство, покидая горящую столицу империи, которая еще не знала, что её самый совершенный солдат только что совершил самый главный выбор в своей жизни. Мы были беглецами. Мы были целью номер один. Но мы были вместе.
И где-то в глубине системного интерфейса, среди бесконечных строк кода и золотых искр, проступила новая надпись:
[Новый путь разблокирован: Хранитель.]
Я заснул, зная, что когда я проснусь, мне снова придется сражаться. Но теперь я знал, за что именно. Не за Республику. Не за Орден. За них. За свою семью.