Волк Мибу
Когда Молчат Герои
Площадь Гриммо, двенадцать, была не просто домом. Это был шрам на лице Лондона, пропитанный темной магией, семейными проклятиями и горечью поколений чистокровных фанатиков. Сейчас этот шрам болел. Внутри, в мрачной кухне, служившей штаб-квартирой Ордена Феникса, царила атмосфера, густая и удушливая, как болотный туман.
За длинным столом сидели те, кто считался последней надеждой магического мира. Аластор «Грозный Глаз» Муди, чей магический глаз с бешеной скоростью вращался в глазнице, сканируя всех на предмет предательства. Сириус Блэк, чье некогда аристократическое лицо было изможденным и злым; он нервно барабанил пальцами по столу, и его глаза горели лихорадочным огнем. Римус Люпин, бледный и уставший, пытался сохранить спокойствие, но шрамы на его лице, казалось, стали глубже. Кингсли Шеклболт, чье невозмутимое лицо было напряжено, как тетива лука. Нимфадора Тонкс, чьи волосы переливались всеми оттенками тревожного серого. Молли и Артур Уизли, чьи лица выражали чистое, родительское беспокойство.
Во главе стола сидел Альбус Дамблдор. И он молчал.
Его молчание было страшнее любой гневной тирады. Он выглядел так, словно груз всего мира, который он так долго нес на своих плечах, наконец-то раздавил его. Сияние в его глазах погасло, оставив лишь мутную синеву выцветшего неба.
– Итак, Альбус, – первым не выдержал Муди, его скрипучий голос резанул по тишине. – Ты собрал нас всех, сорвал с заданий. Говори. Волдеморт сделал свой ход?
– Да, – тихо ответил Дамблдор, и все за столом напряглись. – Но не тот, которого мы ожидали.
Он медленно обвел всех взглядом. – Сегодня утром я получил ультиматум. От Гарри Поттера.
При упоминании этого имени Сириус вскочил, опрокинув стул. – Гарри?! Что этому… выродку нужно?! Разве ему мало того, что он сделал с Джеймсом и Годриком?!
– Сядь, Сириус, – голос Дамблдора стал тверже. В нем прозвучали нотки былого могущества. – Ярость сейчас наш худший враг.
Сириус нехотя сел, но продолжал сверлить Дамблдора гневным взглядом.
– Он и его… группа уничтожили два крестража Волдеморта, – продолжил директор. Все ахнули. – Чашу Пуффендуй и диадему Когтевран. Они сделали это за две ночи.
– Невозможно, – пробормотал Кингсли. – Мы искали их годами.
– Для них возможно все, – с тяжелым вздохом сказал Дамблдор. – Они не играют по нашим правилам. Они не ведут войну. Они проводят зачистку. И теперь они знают о следующем крестраже. О медальоне Слизерина.
В комнате повисла мертвая тишина. Все взгляды устремились на Сириуса.
– Он знает, что медальон был у моего брата, – прохрипел Сириус. – Он знает, что он может быть здесь. В этом доме.
– Он не просто знает, – Дамблдор посмотрел прямо на Сириуса. – Он требует его. Сегодня. Он дал мне выбор: либо мы отдаем медальон добровольно, либо он придет и заберет его силой.
– Да пусть только посмеет! – взревел Сириус. – Этот дом защищен Фиделиусом! Он не сможет…
– Он сможет, Сириус, – перебил его Дамблдор. – Я — Хранитель Тайны. И я впущу его.
Это было как удар грома. Молли Уизли ахнула, закрыв рот рукой. Муди уставился на Дамблдора своим здоровым глазом с откровенным недоверием. Римус выглядел так, словно его ударили.
– Альбус… ты предаешь нас? – прошептал он.
– Нет, Римус, – голос Дамблдора был полон бесконечной усталости. – Я пытаюсь спасти нас. Вы не видели их в бою. Я видел. Они не волшебники, с которыми можно сражаться на дуэли. Они — стихия. Сила природы. Они прошли через охрану Малфой-мэнора, как нож сквозь масло. Они вскрыли Гринготтс и освободили дракона. Если мы попытаемся их остановить, они не будут сражаться с нами. Они пройдут сквозь нас, оставив за собой трупы. Они не видят разницы между Пожирателем Смерти и членом Ордена, который стоит у них на пути. Для них мы все — лишь препятствия.
– Так что же нам делать? – спросила Тонкс, ее волосы стали мышино-серыми. – Просто отдать ему то, что он хочет?
– Да, – просто ответил Дамблдор. – Мы найдем медальон и отдадим его. Это единственный способ избежать кровопролития. Нашего кровопролития.
– Я не согласен! – снова вскочил Сириус. – Это мой дом! И я не позволю этому ублюдку, этому убийце, осквернять его своим присутствием! Он почти убил Годрика! Он сломал Джеймса!
– Он также покалечил Волдеморта и уничтожил два его крестража, Сириус! – голос Дамблдора набрал силу. – Он делает нашу работу, пока мы здесь сидим и спорим! Да, его методы жестоки. Да, он безжалостен. Но он эффективен. И сейчас у нас нет другого выбора, кроме как убраться с его дороги.
Он встал, опираясь на стол. – Ищите медальон. Переверните весь дом. У нас есть время до заката.
***
Пока в штабе Ордена царили паника и гнев, в маленьком домике в Годриковой впадине было тихо. Лили Поттер сидела у окна, глядя на заснеженное кладбище. Она не плакала. Слезы кончились. Осталась только тупая, ноющая боль и чувство безвозвратной потери.
Она прокручивала в голове слова той японской девушки, Мэгуми. «Мальчик, которого вы оставили, умер… Но на его месте вырос мужчина… И мы, его семья, будем за него бороться».
Семья. У него была семья. А у нее больше не было. Джеймс, запершийся в своем мире ненависти. Годрик, ставший призраком в собственном теле. И Гарри… Гарри, который смотрел на нее так, словно она была пустым местом.
Она не могла вернуть его любовь. Она не могла заслужить его прощение. Она даже не смела просить о нем. Но она могла что-то сделать. Хоть что-то. Какой-то крошечный поступок, который доказал бы не ему, а самой себе, что она не просто чудовище, разрушившее жизнь своего ребенка.
Медальон. Она знала о нем. Сириус рассказывал ей о своем брате Регулусе, о его раскаянии. И она знала дом на площади Гриммо лучше, чем кто-либо из Ордена, кроме самого Сириуса. Она провела там много времени, когда они скрывались. Она знала его грязные секреты.
И она знала того, кто мог помочь.
С тихим хлопком она аппарировала.
Она появилась прямо в холле дома номер двенадцать. Портрет Вальбурги Блэк тут же разразился потоком визгливых оскорблений. – Грязнокровка! Шлюха! Как ты посмела осквернить дом моих предков?!
Лили не обратила на нее внимания. – Кикимер! – позвала она. Ее голос был тихим, но настойчивым.
Из тени появился старый, сморщенный домовик. Он с ненавистью посмотрел на Лили. – Грязнокровная хозяйка позвала Кикимера, – прошамкал он. – Что нужно грязнокровке? Хочет, чтобы Кикимер вычистил еще больше реликвий благородного дома Блэков?
– Нет, Кикимер, – Лили опустилась на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. Этот простой жест заставил домовика удивленно моргнуть. – Я пришла не как хозяйка. Я пришла просить о помощи.
Она знала, что Кикимер ненавидел Сириуса, но был безгранично предан Регулусу. – Я знаю, что ты хранил тайну хозяина Регулуса, – тихо сказала она. – Я знаю, что он пытался уничтожить медальон Темного Лорда. И я знаю, что он доверил его тебе.
Глаза-плошки домовика наполнились слезами. – Хозяин Регулус был героем! – прохрипел он. – Он приказал Кикимеру уничтожить его, но Кикимер не смог! Проклятый медальон слишком силен!
– Где он, Кикимер? – мягко спросила Лили.
– Кикимер спрятал его. Никто не должен был его найти. Кикимер пытался… но не смог…
– Его нужно уничтожить, Кикимер. И есть тот, кто может это сделать. Тот, кто сильнее Темного Лорда. Он придет сегодня. И ему нужен этот медальон. Помоги мне, Кикимер. Помоги исполнить последнюю волю хозяина Регулуса.
Домовик долго смотрел на нее. Он видел в ее глазах не приказ, а искреннюю мольбу. И он видел ту же боль, которую носил в себе много лет. – Кикимер принесет, – прошептал он и с тихим хлопком исчез.
Через мгновение он появился снова, держа в руках тяжелый золотой медальон с выгравированной на нем буквой «S». От артефакта веяло холодом и злом.
Лили взяла его дрожащими руками. Он был тяжелым, как надгробный камень. – Спасибо, Кикимер, – прошептала она. – Ты хороший и верный друг. Хозяин Регулус гордился бы тобой.
Старый домовик разрыдался.
***
Закат окрасил небо над Лондоном в кроваво-красные тона. Улица перед домом номер двенадцать была пуста. Но те, кто был внутри, чувствовали их приближение.
Они не появились с хлопком аппарации. Они просто вышли из теней на другой стороне улицы. Шесть фигур в странной одежде, двигающихся с нечеловеческой грацией. Они пересекли дорогу и остановились перед невидимым домом.
Дверь отворилась сама. На пороге стоял Дамблдор. – Входите, – сказал он. Его голос был голосом человека, подписывающего собственную капитуляцию.
Хадзимэ и его группа вошли в холл. Портрет Вальбурги Блэк уже набирал воздух для очередной истерики, но замолк на полуслове. Она уставилась на Хадзимэ, и в ее нарисованных глазах впервые появился страх. Она почувствовала в нем не просто силу, а нечто древнее, темное и абсолютно безжалостное. То, перед чем бледнела даже гордость рода Блэков. Она задернула свои собственные шторы и затихла.
В холле их ждал весь Орден Феникса. Они стояли, выстроившись, как на параде, с палочками в руках. Это была жалкая попытка демонстрации силы.
– Где он? – спросил Хадзимэ, его голос был холоден, как сталь его меча. Он не удостоил никого взглядом, кроме Дамблдора.
– Мы не нашли его, – ответил Сириус, шагнув вперед. Его лицо было искажено ненавистью. – Так что можешь убираться из моего дома, пока я не…
Он не договорил.
Фигура Сайто, стоявшего чуть позади Хадзимэ, размылась. Это было не движение, а исчезновение и появление. За то мгновение, что нужно человеку, чтобы моргнуть, он пересек холл и оказался за спиной Сириуса. Лезвие его катаны было прижато к горлу Блэка, а в глазах горел холодный волчий огонь.
– Продолжай, – тихо, почти ласково, произнес Сайто. – Я с нетерпением жду, что ты сделаешь.
Весь Орден замер. Никто даже не успел поднять палочку. Римус побледнел как полотно. Муди застыл, его магический глаз бешено вращался, пытаясь осознать произошедшее. Тонкс выронила свою палочку, и та со стуком покатилась по полу.
– Сайто-сан, – спокойно произнес Хадзимэ. – Достаточно.
Сайто с явной неохотой убрал меч и так же бесшумно вернулся на свое место. Сириус пошатнулся, хватаясь за горло. На его шее осталась тонкая красная линия, из которой выступила капля крови. Он смотрел на Сайто с первобытным ужасом.
– Я задам вопрос еще раз, – повторил Хадзимэ, и на этот раз в его голосе прозвучала угроза. – Где медальон?
– Он здесь, – раздался тихий голос.
С лестницы спускалась Лили. В ее руках, на выцветшей ткани, лежал проклятый медальон. Все взгляды устремились на нее. Сириус смотрел на нее с предательством, Дамблдор — с печалью, а Хадзимэ… Хадзимэ просто смотрел на медальон.
Она подошла к нему и протянула артефакт. Их взгляды встретились на одно короткое мгновение. В ее глазах была вселенская скорбь и мольба о прощении, которого она не смела просить. В его глазах не было ничего. Пустота.
Он молча взял медальон. – Спасибо, – коротко бросил он, но это слово было адресовано не ей. Оно было лишь констатацией факта получения искомого предмета.
Он положил медальон на пол. Члены Ордена с ужасом и любопытством смотрели на него. Они чувствовали зло, исходящее от него.
Хадзимэ вынул свою катану. Темная вена на клинке, казалось, запульсировала, потемнела. Он поднял меч. – Что он собирается делать? – прошептала Молли.
Он нанес один удар. Быстрый, точный, безжалостный.
Лезвие, впитавшее в себя сущность двух других крестражей, с легкостью пробило зачарованный металл медальона.
В ту же секунду из расколотого артефакта вырвался клуб черного дыма, который принял форму уродливого, змееподобного лица Волдеморта. – *Я видел твое сердце…* – прошипел призрак, его голос был соткан из ненависти и боли. – *Я видел твою пустоту… Ты такой же, как я… Одинокий… Преданный… Убийца…*
Призрак метнулся к Хадзимэ, пытаясь проникнуть в его разум. Но наткнулся на стену из льда.
– Я — не ты, – безэмоционально ответил Хадзимэ. – Ты боишься смерти. А я просто устал от жизни.
Он нанес второй удар, горизонтальный, рассекая призрачную фигуру пополам. Раздался оглушительный, душераздирающий вопль, и остатки души Темного Лорда развеялись, как дым на ветру.
На полу остались лишь две бесполезные половинки сломанного медальона.
В холле воцарилась гробовая тишина. Члены Ордена смотрели на Хадзимэ с суеверным ужасом. Они только что воочию увидели то, с чем боролись. И увидели, как легко и буднично оно было уничтожено.
Хадзимэ убрал меч в ножны. – Три, – сказал он, глядя на Дамблдора. – Сколько еще?
– Остался только один, о котором мы знаем наверняка, – с трудом выдавил из себя директор, глядя на почерневшие остатки медальона. – Змея. Нагини. Она почти никогда не покидает своего хозяина.
– И сам Волдеморт, – добавил Снегг, который появился в дверях, привлеченный шумом. Он с мрачным удовлетворением смотрел на поверженных «героев».
– Значит, две цели, – подытожил Хадзимэ. – Голова и ее питомец.
Он повернулся к своей группе. – Мы уходим.
Они развернулись и пошли к выходу так же слаженно, как и вошли. Никто не пытался их остановить. Никто не произнес ни слова. Герои молчали. Они были сломлены. Не физически, а морально. Их мир, их правила, их вера в собственную силу — все это было растоптано за несколько минут.
У самой двери Хадзимэ на мгновение остановился, но не обернулся. – Лили Поттер, – его голос заставил ее вздрогнуть. – Ты заплатила часть своего долга. Уходи из этого дома. Уходи из этого города. Война скоро закончится. И эпицентр будет здесь.
С этими словами они вышли, и дверь за ними закрылась, погрузив холл в тишину и полумрак.
Лили смотрела на дверь, за которой исчез ее сын. Он заговорил с ней. Он назвал ее по имени. Он не простил. Но он признал ее поступок. Это было больше, чем она смела надеяться. Это была крошечная, микроскопическая искорка во всепоглощающей тьме ее вины. И она вцепилась в нее, как утопающий в соломинку.
***
Вернувшись в Комнату по Требованию, Хадзимэ сразу же принялся за свой ритуал. Он сел на пол и начал чистить свою катану. Темная вена на клинке стала еще заметнее, еще чернее. Меч выпил еще одну душу, и его голод, казалось, только усилился. Хадзимэ чувствовал, как этот голод пытается дотянуться до него, слиться с его собственной пустотой.
– Осталось совсем немного, – раздался голос Мэгуми.
Она подошла и села напротив, ставя перед ним чашку с дымящимся травяным отваром. – Еще две цели, и мы вернемся домой.
Он поднял на нее глаза. В их глубине все еще плескался лед, но теперь, когда рядом была она, он начал таять по краям. – Когда мы вернемся, – начал он, его голос был хриплым, – я построю тебе клинику. На берегу озера. С большим садом.
Она улыбнулась. Это была первая искренняя улыбка за много дней. – А ты будешь преподавать в додзё Каору-доно? Пугать детей своим страшным взглядом?
– Возможно, – на его губах промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. – Или просто буду сидеть на веранде и пить чай, который ты заваришь.
– Это хороший план, – кивнула она. – Мне нравится этот план.
Она взяла его свободную руку в свои. – Почти дома, Хадзимэ. Просто держись. Не позволяй этому мечу и этому миру забрать тебя у меня.
Он посмотрел на свою катану, на темную вену, змеящуюся по стали. Это было его проклятие и его оружие. Цена, которую он платил за их возвращение. Затем он посмотрел на ее руки, державшие его ладонь. Это была его награда. Его якорь. Его дом.
– Я держусь, – тихо сказал он.
Война была почти окончена. Впереди была последняя битва. Ему предстояло встретиться лицом к лицу с монстром, который сломал его жизнь, и с его последним оберегом. И он знал, что выйдет из этой битвы победителем. Вопрос был лишь в том, кем он из нее выйдет. И сможет ли он после этого просто сидеть на веранде и пить чай.