← Назад к обзору

Воу

Симфония плоти и битых пикселей

– Шанс, ты... ты неисправим, – выдохнул Элиот, пытаясь сфокусировать взгляд на мерцающем интерфейсе.

Его пальцы всё еще лежали на сенсорной панели импровизированного стола, который Шанс «вызвал» из пустоты сервера несколько часов назад. Элиот пытался сосредоточиться на расшифровке последних логов Спектора, но присутствие напарника за спиной превращало логическую задачу в пытку.

– О, я бы сказал, что я — лучшее, что случилось с этой системой со времен её создания, – промурлыкал Шанс прямо в ухо хакеру.

Он не просто стоял рядом. Его руки, сильные и уверенные, медленно скользили по бедрам Элиота, сминая ткань форменных брюк. Шанс чувствовал, как напряжено тело лидера, как мелко дрожат его плечи под тонкой курткой. Это сопротивление подстегивало его сильнее, чем любая азартная игра.

– Мы должны... закончить мост... – Элиот попытался вбить команду, но Шанс внезапно перехватил его запястья и с силой прижал их к поверхности стола.

– Мост подождет, – голос Шанса стал ниже, приобретая те опасные, бархатистые нотки, которые не сулили ничего, кроме полной капитуляции. – Ты потратил слишком много времени на цифры, Элиот. Пора вспомнить, что у тебя есть тело. И оно, судя по пульсу, очень хочет внимания.

– Шанс, здесь Спектор... он может очнуться в любой момент, – Элиот предпринял последнюю, слабую попытку воззвать к рассудку, но его голова сама собой откинулась назад, на плечо Шанса.

– Пусть смотрит, – Шанс коротко и жестко рассмеялся, впиваясь поцелуем в чувствительную точку за ухом Элиота. – Пусть видит, как его идеальный хакер превращается в нечто абсолютно неконтролируемое. Это будет его лучшим уроком.

Одним резким движением Шанс развернул Элиота к себе лицом и рывком усадил его на край стола. Голографические окна данных замигали, протестующе окрасившись в красный цвет, когда тело хакера перекрыло сенсоры, но никого из них это уже не волновало.

Шанс вошел между его колен, властно раздвигая их. Его взгляд, обычно насмешливый, теперь горел темным, первобытным пламенем. Он не стал медлить с прелюдиями; его руки рванули молнию на куртке Элиота, обнажая бледную кожу, уже покрытую сетью старых и новых меток.

– Ты мой, – прошептал Шанс, сминая губы Элиота в глубоком, собственническом поцелуе.

Это не было похоже на нежность, которую они проявляли раньше. В серой пустоте «песочницы», где не существовало законов физики и морали, их страсть вспыхнула с разрушительной силой. Элиот вскрикнул в поцелуй, когда пальцы Шанса бесцеремонно проникли под его одежду, исследуя изгибы тела с жадностью карточного игрока, сорвавшего куш.

– Шанс... пожалуйста... – простонал Элиот, его пальцы впились в плечи напарника, раздирая ткань плаща.

– Пожалуйста — что? – Шанс оторвался от его губ, глядя в затуманенные глаза хакера. – Остановиться? Или сделать так, чтобы ты забыл собственное имя?

Элиот не ответил, лишь сильнее притянул его к себе, сплетая их ноги и заставляя Шанса прижаться к нему максимально плотно. Лидер группы, всегда такой собранный и холодный, сейчас плавился в руках авантюриста, превращаясь в чистую энергию желания.

Шанс действовал без тени приличия. Он брал Элиота прямо там, на металлической поверхности стола, среди мерцающих кодов и системных ошибок. Он менял позы с бесстыдной легкостью, заставляя Элиота прогибаться, стонать и выкрикивать бессвязные слова на языке, который не понимала ни одна машина.

В какой-то момент Шанс развернул его спиной к себе, прижимая лицом к холодной поверхности интерфейса.

– Смотри на свои цифры, Элиот, – прошептал он, входя в него резким, глубоким толчком, от которого у хакера перехватило дыхание. – Видишь, как они дрожат? Это ты меняешь реальность вокруг нас.

Элиот закусил губу до крови, глядя, как строки кода на экране расплываются в нестройные пятна. Каждое движение Шанса за спиной отзывалось в нем электрическим разрядом. Это было за гранью выживания, за гранью игры. Это было искупление через боль и наслаждение.

Они любили друг друга долго, с какой-то яростной безнадежностью людей, которые знают, что завтрашнего дня может не быть. В этой стерильной пустоте их стоны и тяжелое дыхание были единственными живыми звуками. Шанс не давал Элиоту передышки, пробуя его на вкус, заставляя его тело выгибаться в невозможных дугах, доводя до предела и снова бросая в пучину ощущений.

Когда пик наконец настиг их, Элиоту показалось, что сервер вокруг них действительно взорвался. Белый шум заполнил сознание, стирая границы между «я» и «он», между плотью и кодом.

– Ты... сумасшедший... – прохрипел Элиот спустя вечность, когда Шанс наконец позволил ему бессильно откинуться на свои руки.

– Мы оба сумасшедшие, дорогой мой, – Шанс нежно убрал прилипшую прядь волос со лба Элиота и поцеловал его в висок. – Но согласись, это была лучшая системная ошибка в твоей жизни.

Элиот слабо улыбнулся, чувствуя, как тепло Шанса медленно возвращает его в реальность. Он посмотрел на мониторы: мост связи был поврежден их движениями, данные были перемешаны, но на душе впервые за долгое время было спокойно.

– Теперь придется всё переделывать, – заметил он, устраиваясь поудобнее в объятиях напарника прямо на столе.

– У нас есть вся вечность, – Шанс притянул его к себе, укрывая полами своего плаща. – И поверь, я найду еще много способов отвлечь тебя от работы.

В серой тишине «песочницы» двое выживших заснули, сплетенные телами, пока поверженный бог в углу продолжал видеть свои цифровые сны, а система Forsaken медленно переписывала себя под ритм их бьющихся сердец.