Враги
Пепел и порох в закрытом секторе
Ноябрьский ливень превратил заброшенную станцию метро «Синчхон» в склеп из сырого бетона и ржавчины.
Ровно семь дней прошло с провальной облавы в порту, но передышки не случилось. Вместо долгожданного затишья улицы наполнились чужими тенями: третья сила, безжалостный столичный синдикат, решил воспользоваться шатким положением двух враждующих кланов и стереть их с карты за одну ночь. Встреча на нейтральной глубине тридцати метров под землей должна была стать тайными переговорами о разделе зон влияния перед надвигающейся бурей. Но воздух в мертвом тоннеле с первой секунды пах гарью и чужим предательством.
– Мне это не нравится, – низкий, глухой рокот Минги разнесся под сводами заброшенного вестибюля.
Высокий блондин нервно повел массивными плечами под темной кожаной курткой. Его знаменитое шестое чувство не просто подавало сигналы — оно колотило в набат. Минги больше всего на свете сейчас хотел оказаться дома, зарывшись с головой в теплое одеяло и проспав следующие суток двое, но вместо этого сжимал в кармане рукоять тяжелого пистолета.
– Успокойся, Минги-я, – отозвался Чхве Сан, небрежно поправляя лиловый шелковый платок на шее, выбивавшийся из-под строгого светлого пальто.
Его лисьи глаза насмешливо щурились в полумраке, хотя пальцы незаметно проверяли плавность хода скрытых в рукавах стилетов.
– Капитан знает, что делает, – добавил Сан, бросив взгляд на фигуру во главе их маленького отряда.
Ким Хонджун стоял у края разбитой платформы, скрестив руки на груди. Его двухцветные волосы — смоляные слева, ослепительно белые справа — падали на лоб, прикрывая острый, безумный блеск карих глаз. Потертые джинсы промокли от капель, срывавшихся с потолка, а на обнажившейся в низком вырезе ботинка лодыжке виднелась темная вязь татуировки «Вера». Капитан усмехался — дико, вызывающе, словно бросал вызов самой смерти.
Позади всех, прислонившись спиной к кафельной колонне, замер Чхве Чонхо.
Двадцатилетний снайпер выглядел как воплощение абсолютного холода в своем глухом черном костюме. В левом ухе играла щемящая фортепианная баллада, заглушая гул подземных сквозняков. В левой руке — ведущей, беспощадной — он лениво перекатывал крупное спелое яблоко. Раздался резкий, сухой треск: пальцы Чонхо сомкнулись, и фрукт без малейшего усилия раскололся на две ровные половины. Снайпер даже не посмотрел на остатки яблока. Его темный, тяжелый взгляд был прикован к противоположному выходу со станции.
Оттуда, разрезая свет карманных фонарей, бесшумно вышли четверо.
Пак Сонхва ступал по битому стеклу с грацией хищника, облаченного в облегающую белую водолазку и темное пальто. Его волнистые розовые волосы казались единственным ярким пятном в этой серой могиле. Лицо босса хранило мягкое, почти безмятежное выражение — улыбка, способная усмирить любую панику, коснулась его губ, стоило ему встретиться взглядом с Хонджуном.
Рядом с ним держался Чон Юнхо. В строгом полупальто, с широкими плечами и темными взъерошенными волосами, он производил обманчивое впечатление уютного, доброго парня, за что его и прозвали «ретривером». Но сейчас в его черных глазах не было и следа обычной сонливости. Пальцы правой руки лежали на медицинской сумке, где рядом с ампулами покоился боевой кольт.
Чон Уён кружил чуть впереди, нервно переступая в кроссовках. Черный хвостик на макушке дергался в такт его резким движениям. Один его глаз, чуть более узкий по длине, яростно блестел.
– Опять вы, – громко и звонко фыркнул Уён, нарушая тишину. – И опять этот лис в фиолетовой тряпке. Ты специально одеваешься так, чтобы тебя было легче пристрелить в темноте?
– Скучал по мне, птичка? – Сан оскалился в игривой усмешке, сделав шаг вперед и демонстративно склонив голову. – Твой звонкий голосок звучит куда слаще шума капели.
– Заткнись, пока я не перерезал тебе связки, – окрысился секретарь, пальцы его легли на лезвие в потайном кармане.
– Довольно, Уён, – мягко, но властно произнес Сонхва.
Его бархатный голос мгновенно заставил Уёна замолчать. Сонхва перевел взгляд на Хонджуна, и его улыбка стала чуть прохладнее.
– Ты назначил встречу здесь, Ким. Место выбрано паршиво. Здесь пахнет сыростью и безысходностью, а ты знаешь, как я не люблю горечь во всех ее проявлениях.
– Привыкай к спартанским условиям, Сонхва, – Хонджун шагнул навстречу, сокращая расстояние до двух метров. Высокомерие в его позе боролось с неприкрытым, жадным интересом. – Северный синдикат перекупил половину наших продажных чиновников. Они стягивают штурмовые группы. Нам придется делить город, хочешь ты того или...
Договорить капитан не успел.
Сзади, из тени бокового тоннеля, раздался низкий, не по-ангельски грубоватый голос:
– Ложись.
Кан Ёсан даже не поднял головы от экрана портативного дешифратора. Его светлые, почти белые волнистые пряди колыхнулись от внезапной волны воздуха. Свободная черная куртка казалась слишком большой для его тонкой фигуры, но пальцы, украшенные серебряными кольцами, летали по сенсорной панели с пугающей скоростью. Красные маленькие отметины у внешних уголков его глаз тревожно вспыхнули в свете диодов.
– Ёсан-а? – нахмурился Сонхва.
– Тридцать секунд назад заглушили сотовую связь, – монотонно, прямолинейно отчеканил Ёсан. – А три секунды назад в вентиляцию забросили заряд пластида. Если вам нужны подробности — нас пришли убивать.
В ту же секунду Минги взревел:
– Засада! Назад!
Бетонный свод над центральным вестибюлем лопнул с чудовищным грохотом.
Взрывная волна швырнула людей на платформу. Сверху градом посыпались обломки перекрытий, пыль и арматура, а следом за грохотом раздались оглушительные очереди крупнокалиберных автоматов. В пробитую дыру на канатах начали спускаться бойцы в тяжелой черной броне без опознавательных знаков. Они не собирались брать пленных — они пришли зачистить верхушки обоих кланов.
– Сонхва! – Хонджун среагировал быстрее инстинктов.
Забыв о вражде, капитан рванулся вперед, сбивая розоволосого босса с ног и увлекая его за опрокинутый остов металлического торгового киоска за секунду до того, как место, где стоял Сонхва, превратилось в решето.
Они рухнули на бетон. Хонджун навис сверху, тяжело дыша, закрывая Сонхва своим телом. Двухцветные пряди смешались с розовыми волнами.
– Ты совсем с ума сошел, капитан?! – выдохнул Сонхва.
Его обычное хладнокровие дало трещину: глаза расширились, а на бледных щеках выступил румянец от резкой близости. Рука Хонджуна в кожаном браслете жестко прижимала его за плечо к полу.
– Скажи спасибо, что я спас твою красивую голову! – оскалился Хонджун с безумной яростью, выхватывая из-за пояса два револьвера. – Нас зажали в каменный мешок! Входы заминированы!
– Нам нужен южный тоннель, – Сонхва перехватил запястье Хонджуна, его пальцы сжались на татуировке у основания кисти. Взгляд босса снова стал твердым, как закаленная сталь. – Там гермозатвор. Если Ёсан закроет его за нами, мы выберемся.
– Тогда прикрой меня, сладкий, – Хонджун безумно усмехнулся и выкатился из-за укрытия, открывая шквальный встречный огонь.
На другом конце платформы царил настоящий ад.
– Сзади! – закричал Уён, уходя в идеальный, скользящий подкат.
Танцевальная гибкость спасла ему жизнь: очередь наемника срезала лишь клочок его куртки. В следующее мгновение Чхве Сан возник прямо над стрелком. Лицо Сана больше не выражало насмешки — глаза превратились в узкие щели безжалостного хищника. Ударом армейского ботинка он сломал нападавшему колено, а вторым движением вогнал стилет под бронежилет, свернув шею противнику.
Уён вскочил на ноги, задыхаясь, и тут же оказался прижат крепкой рукой к широкой груди Сана.
– Не отставай от меня, птичка, – прошептал Сан ему в самые губы, горячо и резко. – Ты слишком хорошо двигаешься, чтобы сдохнуть в этой помойке.
– Руки... убрал... – прошипел Уён, но отбиваться не стал, прикрывая спину Сана метким выстрелом из своего пистолета. – Я сам могу за себя постоять!
– Знаю, – Сан лишь сильнее сжал его талию на долю секунды, утягивая за бетонную балку от взрыва светошумовой гранаты. – Но так мне спокойнее.
Рядом раздался тяжелый стон.
Минги, прикрывавший огнем отступление к техническим путям, дернулся: пуля рикошетом распорола ему плечо, окрашивая темно-синюю ткань рубашки под курткой в алый цвет. Здоровяк покачнулся, опускаясь на одно колено.
– Черт... только не сегодня... – прохрипел Минги, стискивая зубы от боли.
Прежде чем второй наемник успел навести ствол на раненого, огромная фигура Чон Юнхо врезалась во врага. Правая рука Сонхва ударил нападавшего основанием ладони в челюсть с такой сокрушительной силой, что тот рухнул без сознания.
Юнхо моментально опустился на колени рядом с Минги. Его доброе лицо было бледным, но движения — четкими и уверенными, как в операционной.
– Сиди смирно, громила, – скомандовал Юнхо, срывая с плеча медицинский жгут и зубами затягивая его выше раны Минги. – Артерия цела. Жить будешь. Если, конечно, не начнешь дергаться.
Минги поднял затуманенный взгляд на шатена. Голос Юнхо, низкий и уверенный, странным образом заглушил звон в ушах.
– Доктор... – криво усмехнулся блондин, превозмогая пульсирующую боль. – Я думал, ты любишь поспать, а не бегать под пулями.
– Спать будем дома. Вместе, если придется тебя тащить, – отрезал Юнхо, всаживая в бедро Минги обезболивающее из автоинжектора. – А теперь вставай. Ты слишком тяжелый, чтобы я нес твой труп.
Минги хрипло рассмеялся, опираясь на сильное плечо Юнхо, и они вдвоем начали пробиваться сквозь дымовую завесу.
Тем временем у электронного щита управления гермозатвором разворачивалась самая отчаянная битва.
Кан Ёсан стоял в полный рост перед полуразрушенным терминалом. Провода искрили, осыпая его светлые волосы искрами. Он не прятался — не потому, что был храбр, а потому, что его прямолинейный холодный разум просчитал: если он отвлечется на укрытие хоть на три секунды, система заблокирует шлюз навсегда, похоронив их всех заживо.
– Код обхода протокола... три, семь, ноль... – шептал Ёсан пересохшими губами, пальцы дрожали от напряжения.
– Уйди с линии огня, идиот! – раздался яростный рев.
Тяжелая масса сбила Ёсана с ног, впечатывая в узкую нишу за щитком.
Чхве Чонхо закрыл его собой целиком.
Снайпер стоял спиной к залу, держа пистолет в левой руке и методично, без единого промаха выпуская пули во тьму тоннеля. Каждый его выстрел находил цель. Но один из наемников успел полоснуть дробью по стене — осколки камня и свинца впились в спину плотного пальто Чонхо. Тот лишь глухо зарычал сквозь сжатые зубы, не сдвинувшись ни на миллиметр.
Ёсан, прижатый к холодному железу, широко распахнутыми глазами смотрел на лицо парня. Чонхо был так близко, что блондин чувствовал тяжелый запах пороха, оружейного масла и дождя, исходивший от его темного костюма.
– Ты ранен, – хрипло сказал Ёсан. В его низком голосе внезапно прорезались не язвительность, а странная, искренняя растерянность. – Зачем ты это сделал? Ты ненавидишь, когда к тебе прикасаются.
– Замолчи и взламывай эту чертову дверь, ангел, – резко, отрывисто бросил Чонхо.
Его дыхание обжигало щеку Ёсана, а взгляд темных глаз был полон дикой, мрачной решимости. Левая рука снайпера, не занятая оружием, легла на металл прямо возле головы блондина, накрывая ладонь Ёсана своей тяжелой, мозолистой кистью. Чонхо ненавидел чужие прикосновения, но сейчас, касаясь ледяных пальцев хакера, он словно находил точку опоры в этом безумии.
– Я не дам им убить тебя, – глухо добавил Чонхо, заглядывая в крошечные красные точки у глаз Ёсана. – Ты нужен живым. Мне.
Сердце Ёсана пропустило глухой, тяжелый удар. Все колкие фразы, вся природная прямолинейность испарились без следа. На щеках вспыхнул жар. Он судорожно выдохнул, высвободил вторую руку и с удвоенной яростью ударил по кнопкам консоли.
– Замок деактивирован! – крикнул Ёсан.
Тяжелая многотонная стальная плита гермозатвора с оглушительным скрежетом поползла вверх.
– Все внутрь! Живо! – скомандовал Хонджун, пятясь к шлюзу и отстреливаясь рядом с Сонхва.
Они влетели в аварийный эвакуационный тоннель все вместе. Минги, повисший на Юнхо; Сан, буквально втолкнувший в проем спотыкающегося, но яростно огрызающегося Уёна; Сонхва, чей белый воротник был испачкан чужой гарью, и Хонджун, чья безумная улыбка сменилась оскалом предельного истощения.
Чонхо втолкнул Ёсана внутрь последним и сам шагнул за порог.
– Опускай! – крикнул снайпер.
Ёсан вырвал силовой кабель из стены. Многотонная плита с грохотом рухнула вниз, отрезая их от шквального огня, наемников и взрывов. В наступившей кромешной тишине тоннеля слышалось лишь тяжелое, рваное дыхание восьмерых выживших.
Они сидели на сырых шпалах, привалившись к стенам.
Хонджун медленно опустился на пол рядом с Сонхва. Капитан запрокинул голову, тяжело роняя руки на колени. Его джинсы были в побелке, волосы спутались. Сонхва молча достал из кармана шелковый платок — чистый, пахнущий легким сладким парфюмом — и осторожно, не говоря ни слова, стер копоть со щеки Хонджуна.
Капитан замер. Высокомерие в его взгляде растаяло, уступив место чему-то глубокому, беззащитному и теплому. Он поймал пальцы Сонхва своей рукой, сжимая их и не позволяя отстраниться.
– Мы в одной лодке, Пак, – тихо произнес Хонджун. – Нас обоих заказали.
– Значит, придется потопить тех, кто посмел сделать этот заказ, – мягко отозвался Сонхва, и его улыбка в темноте тоннеля пообещала врагам синдиката самую мучительную смерть.
Поодаль Уён сидел, обняв колени, а Сан, невзирая на вялые протесты секретаря, опустился рядом и молча накинул свой лиловый теплый шарф на худые плечи младшего.
– Ты весь дрожишь, птичка, – тихо сказал Сан, лисьи глаза смотрели необычайно мягко. – Не ворчи хотя бы сейчас.
Уён поджал губы, чувствуя непривычное тепло чужой ткани, и лишь тихо фыркнул, но шарф сбрасывать не стал, незаметно уткнувшись в него носом.
Юнхо тем временем методично заканчивал перевязку Минги. Высокий охранник наблюдал за сосредоточенным лицом доктора из-под полуприкрытых век.
– Спасибо, Чон Юнхо, – хрипло пробормотал Минги. – Мое чутье подсказывает, что я теперь твой должник.
– Отдашь долг хорошим сном, – слабо улыбнулся Юнхо, похлопав его по здоровому плечу. – Когда все закончится.
В самом темном углу тоннеля Чонхо стоял, прислонившись к холодному бетону. Пальто на его спине промокло от крови из мелких осколочных ран, но лицо оставалось абсолютно непроницаемым.
К нему неслышно подошел Ёсан.
Блондин молча раскрыл полевую аптечку, которую успел прихватить у Юнхо, достал антисептические салфетки и ножницы.
– Снимай пальто, – глухо приказал Ёсан своим низким, слегка грубоватым голосом.
– Я в порядке, – отрезал Чонхо, не шевельнувшись. – Мне не нужна помощь. И я не люблю, когда ко мне прикасаются.
Ёсан закатил глаза и сделал шаг вплотную, решительно ухватив Чонхо за лацканы тяжелой ткани. Его светлые волосы почти коснулись подбородка снайпера.
– Мне плевать, что ты любишь, Чхве Чонхо, – язвительно и прямо произнес Ёсан, глядя снизу вверх прямо в суровые темные глаза. – Ты получил эти осколки из-за меня. Я умею обрабатывать раны не хуже Юнхо. Поэтому стой смирно и терпи. Понятно?
Чонхо замер. В полутьме тоннеля крошечные алые отметины под глазами Ёсана казались каплями застывшей крови прекрасного, хрупкого божества. Суровый снайпер, который ломал яблоки голыми руками и убивал с полукилометра без малейшей дрожи, медленно опустил плечи.
– Делай что хочешь, мотылек, – тихо выдохнул Чонхо, позволяя тонким, холодным пальцам Ёсана расстегнуть пуговицы его пиджака.
Война мафий окончательно потеряла прежние очертания. Старые границы рухнули под сводами мертвого метро, оставив восемь человек в темноте перед лицом общего врага — связанных общей кровью, страхом и зарождающимся, опасным притяжением, от которого уже невозможно было спастись.