Время
Тактический ракурс
После утренней бури со Стасом квартира на двенадцатом этаже снова погрузилась в то благословенное состояние ленивого уюта, которое бывает только в редкие совместные выходные.
Остывшие кружки из-под кофе перекочевали в раковину. Большой плазменный экран в гостиной теперь транслировал какой-то спортивный канал с приглушенным звуком, создавая ненавязчивый белый шум. Солнце заливало комнату ровным теплом, рисуя золотые узоры на графитовом текстиле огромного дивана.
Кристина устроилась на противоположном конце дивана, поджав под себя ноги. Ее телефон не умолкал — уведомления под выложенным снимком продолжали сыпаться градом, но теперь это вызывало у нее исключительно самодовольную ухмылку. Она перебирала в руках массивные командирские часы Саши, которые он снял перед тем, как завалиться обратно на подушки. Ремешок из толстой кожи пах оружейным металлом и терпким мужским парфюмом.
Саша лежал, закинув руки за голову, и лениво наблюдал за ней из-под полуопущенных век.
– Солдатова, ты эти часы до дыр сотрешь, – негромко заметил он, и уголок его губ дрогнул. – Положи на место, они тяжелые. Руку оторвешь.
– Очень смешно, Майор, – Кристина показала ему кончик языка, но часы все же отложила на край столика. – Я, между прочим, просто проверяла прочность швейцарского механизма. Вдруг тебе на службе подделку выдали?
– Мне их отец подарил, когда я в училище поступил. Так что там всё железобетонно. В отличие от твоей способности усидеть на месте больше десяти минут.
– Я прекрасно умею сидеть на месте! – возмутилась она, поправляя выбившуюся из хвоста прядь. – Просто рядом с тобой невозможно находиться в покое. От тебя гравитация исходит, как от черной дыры.
Саша тихо хмыкнул, собираясь парировать, но его мысль оборвал громкий, жизнерадостный и совершенно бесцеремонный сигнал входящего видеовызова. Тяжелый противоударный смартфон Майорова, лежавший на подлокотнике дивана, завибрировал так яростно, будто собирался спрыгнуть на пол.
На заблокированном экране высветилась физиономия здоровенного русого парня с широченной ухмылкой и синяком под левым глазом, а поверх нее надпись: «Воробей (ОМОН)».
– О, – Саша приподнял бровь. – Леха объявился.
Алексей Воронов был для Саши кем-то вроде второго позвоночника. Они познакомились еще в начальной школе, вместе дрались за гаражами, вместе прошли кадетку, армию, а затем и жесткий отбор в спецподразделение. На выездах Леха всегда шел вторым номером за Сашиным щитом — прикрывал спину так, будто у них была одна жизнь на двоих.
Но была у Воробья еще одна неизлечимая слабость: Кристина.
Появившись в их мужской компании пять лет назад, эта миниатюрная, колючая, как кактус, девчонка моментально завоевала сердце Лехи. Он немедленно назначил себя ее старшим братом, личным телохранителем и главным поставщиком самых дурацких шуток на планете. Леха обожал ее до безумия, прощал любые вспышки ярости, таскал ей огромные пачки мармелада после сложных дежурств и регулярно грозился «оторвать голову любому хлыщу», который посмеет посмотреть на нее косо.
– Включай, – Кристина оживилась, ее глаза блеснули. – Хочу посмотреть, жив ли он после вчерашнего рейда. Он мне вчера хвастался, что они склад с контрабандой накрывать едут.
Саша смахнул зеленую трубку на экране и переключил вызов на видеосвязь, подняв телефон перед собой на вытянутой руке.
В динамике тут же зашумело, раздался звон посуды, и на экране появилось круглое, румяное лицо Воробья. Он сидел у себя на кухне в растянутой серой майке и с упоением уплетал за обе щеки пельмени прямо из эмалированной миски.
– Здорово, командир! – радостно рявкнул Леха, едва не подавившись. – Живой? А то я звоню в дежурку, мне говорят: Майоров сменился и испарился в неизвестном направлении. Я уж думал, тебя на двенадцатом этаже лифтом придавило!
– Лифт сломан, Воробей, – невозмутимо отозвался Саша, устраиваясь поудобнее на подушках. – Ногами поднимался.
– Пешком? В полной броне?! – Леха округлил глаза и сочувственно присвистнул. – Ну ты лось, Сань. Чистый лось. Я бы на третьем этаже лег и вызвал МЧС, чтоб меня на лебедке через окно втащили.
Вдруг взгляд Воронова сместился куда-то в сторону от камеры, словно он вспомнил что-то чрезвычайно важное. Его физиономия мгновенно расплылась в хитрой, шкодливой гримасе, а ложка с пельменем зависла в воздухе.
– Слушай, Майоров… – протянул он медовым, подозрительным голосом. – А я ведь тебе не просто так звоню. Я тут с утра ленту листал, пока чайник грелся. И чуть кипятком не ошпарился.
Саша предупреждающе прищурился:
– Воробей, жуй молча.
– Нет, ты погоди! – Леха аж привстал со стула, приблизив лицо вплотную к объективу, так что стали видны золотистые крапинки в его серых глазах. – Захожу я, значит, в соцсеточку к нашей мелкой Солдатовой. А там… Матерь божья! Наша кнопка выложила фоточку! Да не простую, а с намеком на тяжелую артиллерию! Стоит вся такая загадочная, а поперек нее — лапища. Здоровая, волосатая, и рукав знакомый… Волк, руны, все дела. Майоров, ты мне ничего объяснить не хочешь?! Чья это мохнатая грабля лапает мою сестру?!
Кристина на диване звонко прыснула в кулак, не выдержав его патетического тона.
Саша только тяжело, обреченно вздохнул, потирая переносицу свободной рукой:
– Леха, закрой рот. И не лезь не в свое дело.
– Как это не в свое?! – искренне оскорбился Воробей, размахивая ложкой. – Я пять лет ждал, пока вы, два барана бронированных, начнете нормально общаться, а не бодаться на лестничных клетках! Пять лет я ставил в каптерке свечки за ваше душевное здоровье! И что я вижу? Вы сошлись, а я узнаю об этом из интернета, как последний лох?! Где простава? Где поляна? Кристинка где вообще?! Дай мне ее, я должен убедиться, что ты ее там не замучил своими строевыми порядками!
– Сам ты баран, Воронов! – крикнула Кристина в сторону телефона, не слезая со своего угла дивана. – И вообще, завидуй молча, у тебя такой руки нет!
– О, голос подала! – радостно заржал Леха. – Мелкая, покажись в кадре! Я соскучился! Иди сюда, защищать тебя буду от этого сержанта тирании!
Кристина победно усмехнулась. В ней мгновенно взыграла ее привычная бесовская энергия.
– Сейчас я тебе покажу, кто кого тут защищает! – заявила она.
Она резво подобралась, готовая перемахнуть через весь диван, отобрать у Саши телефон и высказать Лехе все, что она думает о его пельменях, его шуточках и его сыскных способностях. Саша лежал поперек дивана, расслабленный, держа смартфон горизонтально перед собой на уровне груди.
Кристина оттолкнулась ногами от мягкой поверхности, намереваясь легко и изящно приземлиться рядом с ним на колени.
Но законы физики и коварная шелковистая наволочка декоративной подушки рассудили иначе.
Правая стопа Кристины предательски соскользнула с края пледа. Девушка не рассчитала инерцию своего пятидесятикилограммового, но стремительного тела. Ее качнуло вперед. Попытавшись восстановить равновесие, она взмахнула руками, зацепилась носком кеда за складку Сашиных спортивных штанов и с коротким, паническим «Ой, черт!» со всего маху рухнула прямо на Майорова.
– Крис, твою… – только и успел выдохнуть Саша.
Инстинкт бойца сработал быстрее мысли: чтобы мелкая не разбила себе нос о журнальный столик и не свернула шею, Саша мгновенно разжал пальцы правой руки, бросая телефон, и обеими широкими ладонями поймал летящую на него девушку за талию и плечи, амортизируя ее падение собой.
Раздался глухой стук.
Смартфон выскользнул из руки Саши, крутанулся в воздухе, ударился о край деревянного подлокотника и мягко съехал на пол, на пушистый безворсовый ковер. Но упал он не экраном вниз.
Тяжелый чехол спружинил, и телефон встал под идеальным углом в сорок пять градусов, упершись верхним краем в ножку кованого столика. Фронтальная камера осталась включенной, транслируя кристально четкую широкоугольную картинку в разрешении 4К.
А на диване происходила форменная катастрофа.
Кристина приземлилась на Сашу крайне неудачно — вернее, очень удачно для законов комедии положений, но абсолютно провально для собственной репутации. Ее верхняя половина тела оказалась распластана по широкой груди Майорова, лицо уткнулось куда-то ему в ключицу, руки запутались в его футболке.
Но вот ее нижняя часть…
Ноги Кристины перехлестнули его бедра, а сама она неловко задрала таз кверху, пытаясь оттолкнуться коленями от дивана, чтобы подняться. И в этот момент ее миниатюрная, идеально круглая пятая точка, обтянутая до предела плотным, глянцево-черным денимом джинсов с высокой талией, оказалась ровно по центру кадра упавшего телефона.
Крупный план. Идеальное утреннее освещение. Расстояние до объектива — меньше полуметра. Ткань джинсов подчеркивала каждый изгиб ее точеной фигуры с пугающей, кинематографической четкостью.
В динамике упавшего телефона повисла абсолютная, гробовая тишина.
Даже звон ложки о миску прекратился. Было слышно только, как Леха на том конце подавился воздухом, шумно втянув его сквозь зубы.
– М-м-м… Майор, пусти, я коленку отдавила, – пропыхтела Кристина, пытаясь сползти с Саши, и от ее неосторожного движения обтянутые черным денимом бедра на экране соблазнительно качнулись прямо перед камерой.
Саша, еще не осознавший траекторию падения гаджета, крепко держал ее за бока, не давая свалиться на пол:
– Солдатова, ты когда-нибудь научишься ходить по ровной поверхности без спецэффектов? Ты мне чуть ребра не переломала своим лбом.
И тут из динамика на полу раздался благоговейный, приглушенный шепот Воробья:
– Святые угодники… Архангел Михаил и все десантные войска…
Кристина замерла. Саша нахмурился, переводя дыхание:
– Леха? Ты там жив?
– Сань… – голос Воронова дрожал от смеси священного трепета и дикого, рвущегося наружу гомерического хохота. – Санёк, братуха… Я, конечно, всегда знал, что наш спецназ экипирован по высшему разряду, но чтоб настолько…
Кристина на секунду перестала дергаться, прислушиваясь. Ее брови поползли к переносице:
– Саш… А где твой телефон?
– Где-то упал, – пробормотал Майоров, пытаясь приподнять голову с подушки.
А Леха в динамике уже не сдерживался. Он комментировал происходящее с интонацией профессионального футбольного комментатора, захлебывающегося от восторга:
– Докладываю обстановку с передовой! Наблюдаю объект повышенной тактической важности! Формы — аэродинамические, радиус поражения — сто процентов мужского населения в радиусе километра! Джинсы черные, калибр идеальный, натяжение ткани критическое, швы трещат, но держат оборону! Санька, я тебе клянусь своей премией за прошлый квартал: это лучший ракурс, который я видел за всю свою сознательную жизнь!
До Кристины смысл происходящего доходил ровно две секунды.
Две секунды абсолютной тишины, за которые ее лицо успело сменить три оттенка: от растерянно-бледного до пунцово-красного и, наконец, до цвета раскаленного чугуна.
Она резко вскинула голову, скосила глаза вниз, на пол между диваном и столиком, и увидела маленький зеленый огонек работающей камеры, направленный… ровно на ее задницу.
– А-А-А-А-А! – ультразвуковой визг Кристины, казалось, заставил завибрировать панорамные окна на двенадцатом этаже.
– Опаньки, цель пошла на маневр! – радостно взревел Воробей из трубки. – Кормовая часть меняет дислокацию! Красота-то какая, господи, запишите меня в этот взвод добровольцем!
Кристина в панике дернулась, окончательно запуталась в Сашиных ногах, с глухим стоном соскользнула с дивана и шмякнулась на колени прямо на пушистый ковер. Одной рукой она судорожно прикрыла свои джинсы сзади, а второй с яростью коршуна цапнула телефон с пола, тыча экраном прямо себе в лицо.
На экране Леха буквально валялся на кухонном столе, утирая слезы рукавом майки и сотрясаясь от беззвучного, душащего смеха.
– ВОРОНОВ, ТЫ СМЕРТНИК! – заорала Кристина так, что у Воробья на кухне, наверное, зазвенели сервизы в шкафу. Ее черные глаза метали молнии, щеки пылали яростным румянцем, а выбившаяся прядь волос прилипла ко лбу. – Я тебя урою! Я тебя собственными руками на ремни порежу! Ты ослепнешь, скотина, я тебе глаза вилкой выколю!
– Кристиночка, радость моя, сестренка! – всхлипывал от хохота Леха, безуспешно пытаясь отдышаться. – За что?! Я же эстет! Я же искренне восхитился! Слушай, а где ты такие джинсы брала? Купи моей Ленке такие же, а? Я тебе пожизненный запас шоколадок обеспечу! У тебя же там просто… просто выставка достижений народного хозяйства!
– Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ПОКАЖУ ХОЗЯЙСТВО! – Кристина готова была прокусить экран смартфона. – Саша, почему он еще дышит?! Скажи ему!
Позади нее раздался глубокий, низкий, рокочущий звук.
Кристина оглянулась. Саша сидел на краю дивана, опершись локтями о колени, закрыв лицо обеими широкими ладонями. Его плечи мелко, неудержимо подрагивали. Майоров — кремень, скала, хладнокровный командир штурмовой группы — ржал так, что не мог вымолвить ни слова.
– И ты туда же?! – Кристина задохнулась от возмущения, переводя бешеный взгляд с телефона на Сашу. – Вы сговорились?! Две гориллы переростка! Я среди вас одна нормальная!
Саша наконец справился с собой, с трудом подавил смех и отнял руки от лица. Его карие глаза искрились таким нескрываемым, озорным весельем, каким она не видела их, пожалуй, никогда.
Он протянул руку, легко и властно перехватил смартфон из дрожащих от злости пальцев девушки и повернул экран к себе.
– Воробей, – произнес Саша. Голос его все еще подрагивал от смеха, но в нем уже прорезались знакомые хозяйские нотки.
– Да, командир! – Леха попытался сделать серьезное лицо, но его рот все равно разъезжался до ушей.
– Ты на чужую собственность зенки не пяль, – спокойно, с легкой усмешкой сказал Саша, свободной рукой притягивая Кристину за плечи к себе на диван. Она сердито пыхтела, упираясь, но все же позволила усадить себя под его бок. – А то я на следующей тренировке по рукопашке вспомню про твой эстетский взгляд. И отработаю на тебе пару приемов с особым цинизмом.
Леха комично сглотнул, приложив руку к груди:
– Виноват, товарищ старший лейтенант! Вспылил, был ослеплен великолепием тылового прикрытия! Но, Сань… честно… выбор одобряю на все сто процентов. Наш человек. Крепкий тыл — залог успешной операции.
– Воронов, пошел к черту, – буркнула Кристина, пряча пылающее лицо в Сашином плече, но уже не в силах сдержать собственную улыбку.
– Всё, ушел, ушел, – замахал руками Леха на экране. – Не буду вам мешать заниматься… тактической подготовкой на диване. Вечером жду обоих у меня, Ленка пирог печет. Попробуйте только не приехать — я эту запись с камеры сохраню для потомков!
– У тебя нет записи, трепло, – хмыкнул Саша.
– А ты проверь! – подмигнул Воробей. – Всё, отбой связи, голубки!
Экран погас. Вызов завершился.
В гостиной снова воцарилась тишина, нарушаемая только тихим шелестом машин за окном и частым дыханием Кристины.
Она так и сидела, уткнувшись носом в плотную ткань черной футболки Саши, чувствуя, как его широкая ладонь успокаивающе поглаживает ее по спине, перебирая складки белого топа.
– Ненавижу твоих друзей, – глухо, вполголоса пробормотала она куда-то ему в ключицу. – Абсолютно невыносимые идиоты.
– Он мой единственный друг детства, мелкая, – мягко напомнил Саша. Его пальцы скользнули чуть ниже, невесомо задержавшись на поясе тех самых черных джинсов. – И он тебя обожает. Ты же знаешь.
– Знаю, – вздохнула она, медленно поднимая голову и глядя ему в лицо. Румянец на ее щеках все еще горел, но в темных глазах уже плясали теплые, озорные чертики. – Но если он вечером за столом хоть раз заикнется про «тактическую важность» и «ГОСТ» — я воткну ему вилку в колено.
– Я помогу провернуть, – абсолютно серьезно пообещал Саша, и в его взгляде мелькнула такая неприкрытая, собственническая нежность, что у Кристины снова перехватило дыхание.
Он медленно опустил ладонь ей на бедро, чуть сжал плотную ткань и тихо, почти шепотом добавил:
– А насчет джинсов Воробей был прав.
– Что?! – Кристина вскинула брови, готовая снова взорваться.
– Идеальный ракурс, – невозмутимо закончил Саша, наклонился и сбил ее возмущенный выдох долгим, глубоким поцелуем, окончательно стирая из памяти и Леху, и дурацкий телефон, и все двенадцать этажей, отделявших их от остального мира.