Все уже не будет как раньше
Суд феникса и торжество пламени
Воздух в подземельях трещал от первобытной магии. Лили и Джеймс Поттер, пошатываясь от многолетнего оцепенения, шли следом за сыном. Их глаза, еще не привыкшие к свету после хрустального склепа, с ужасом и благоговением вглядывались в его широкую спину.
Гарри шел впереди. Черноволосый, всклокоченный, словно порождение грозы, он сжимал остролистовую палочку с такой силой, что побелели костяшки. Круглые очки блестели в багровых отсветах пламени, а на бледном лбу неистово пульсировал шрам в виде молнии – знак не жертвы, но грядущей кары. Рядом с ним неслышно ступала Флер Делакур, ее серебряные волосы струились водопадом расплавленного лунного света, а от обнаженной кожи исходил нестерпимый вейловский жар. Позади, напевая жутковатую колыбельную, легко ступала босоногая Полумна, перебирая в кармане сухие стебли трав.
Они поднялись по полуразрушенным ступеням на поверхность. Хогвартс стонал. Огонь, разожженный Гарри и Флер в Большом зале, не угас – он расползался по перекрытиям, пожирал портреты, вылизывал готические арки. Весь замок превратился в гигантскую раскаленную печь.
На вершине Астрономической башни, среди клубов черного дыма и летящих искр, металась высокая одинокая фигура.
Альбус Дамблдор потерял всё. Его серебряная мантия была разорвана и покрыта копотью, Бузинная палочка в правой руке подрагивала, а в выцветших голубых глазах больше не таилась лукавая мудрость. Там плескался липкий, унизительный ужас загнанного зверя. Великий архитектор судеб, человек, распоряжавшийся чужими жизнями, как пешками на доске, осознал, что конец неизбежен.
Он услышал глухие, тяжелые шаги по каменным ступеням винтовой лестницы.
– Фоукс! – в отчаянии выкрикнул старик, запрокидывая голову к затянутому гарью шотландскому небу. Голос сорвался на хрип. – Ко мне, старый друг! Унеси меня! Фоукс!
В воздухе над башней с сухим треском вспыхнул ослепительный золотой шар. Из огненной вспышки соткался феникс. Его оперение цвета багрянца и червонного золота сияло первозданным светом, разгоняя чад пожара. Птица сделала плавный круг, рассекая крыльями дым, и опустилась на зубчатый парапет башни.
– Забери меня отсюда! – Дамблдор метнулся к птице, вытягивая дрожащую старческую руку с крючковатыми пальцами к длинным рубиновым перьям хвоста. – В безопасное место, Фоукс! Спаси меня!
Феникс не пошевелился. Его черные, как полированный обсидиан, глаза-бусинки уставились на директора.
В этот миг на площадку башни ступил Гарри. Следом вышли Лили и Джеймс.
Увидев воскресших Поттеров, Дамблдор пошатнулся, словно от удара дубиной. Кровь отхлынула от его лица, оставив смертельную, трупную серость.
– Вы... – едва слышно прошелестел старик. – Невозможно...
Фоукс медленно повернул голову к вошедшим. Птица посмотрела на заплаканное, прекрасное лицо Лили, на Джеймса, поддерживающего жену, и на черноволосого юношу в круглых очках, на чьем челе пылал кровавый росчерк молнии. Древнее создание магии, птица чистейшей правды и перерождения, в единую секунду осознало то, что скрывалось за вековыми стенами замка. Пятнадцать лет лжи. Украденные жизни. Оскверненная любовь. Пленение и предательство под маской добродетели.
Феникс издал протяжный, жалобный крик, похожий на стон разорванной струны.
– Фоукс, хватай меня! Это приказ! – взмолился Дамблдор, хватаясь за хвост птицы.
Птица с яростным шипением расправила огромные крылья. Острый, загнутый клюв с молниеносной быстротой вонзился в запястье директора, распарывая старую кожу до кости.
Дамблдор вскрикнул от боли, отдергивая окровавленную руку.
Фоукс взмыл в воздух, сделал прощальный круг над ошеломленным стариком и опустился на плечо каменной гаргульи чуть поодаль. Птица сложила крылья и замерла, холодно и отрешенно наблюдая за тем, кому служила верой и правдой столько десятилетий. Связь была разорвана. Феникс отказался спасать своего господина.
– Даже птица знает, что ты гниль, Альбус, – прозвучал голос Гарри.
Юноша сделал шаг вперед. Воздух вокруг него дрожал от чудовищного давления сырой магии.
– Гарри... мальчик мой... – забормотал Дамблдор, выставляя перед собой Бузинную палочку. – Ты не понимаешь... Это было необходимо! Ради защиты всего магического мира! Ради вашей же безопасности!
– Безопасности?! – голос Лили Поттер прорезал тишину, как удар клинка. Ее изумрудные глаза пылали яростью, способной испепелить горы. – Ты украл у меня сына! Ты оставил его на пороге чудовищ, а нас запер в ледяном гробу! Ты хуже Волан-де-Морта, Дамблдор! Он хотел нашей смерти, а ты превратил нашу жизнь в живой ад!
– Замолчи, Лили! Ты ничего не смыслишь в высшем благе! – в панике взревел Дамблдор, вскидывая легендарную палочку. – *Авада...*
Он не успел закончить формулу.
– *Никогда больше,* – прорычал Гарри.
Вместе с ним в едином порыве вскинули руки Флер, Джеймс и Лили.
Четыре источника магии слились в колоссальный, инфернальный резонанс. Магия вейлы, древняя кровь Поттеров, чистая сырая ярость Избранного и материнское проклятие сплелись в смертоносную спираль.
С небес ударил столб ослепительного, бело-золотого огня.
Это не было простым заклинанием – это была стихийная буря апокалиптического масштаба. Огонь пробил облака, закручиваясь в исполинский огненный смерч диаметром в сотни метров. Хогвартс взвыл в агонии. Многовековые башни трещали и лопались, словно глиняные горшки; каменные химеры плавились, стекая по стенам раскаленной лавой. Окна всех этажей одновременно взорвались фонтанами расплавленного стекла.
Огненный вихрь поглотил Дамблдора целиком.
Старик закричал. Его вопль, полный нечеловеческой муки, утонул в реве всепожирающего инферно. Бузинная палочка вспыхнула в его руке и рассыпалась серым пеплом, не сумев защитить предателя. Борода, плоть, кости – всё это плавилось и сгорало за доли секунды под взглядом Фоукса, который спокойно сидел на оплавляющейся гаргулье, не отводя глаз от гибели своего бывшего хозяина.
Огненная буря расширилась, накрывая замок целиком.
Рухнула Гриффиндорская башня, сминая под собой остатки коридоров. Замковая библиотека, спальни, Большой зал, мосты, соединявшие утесы – всё обращалось в прах, в гигантский, полыхающий костер, освещавший черные шотландские горы на десятки миль вокруг. Величие тысячелетней школы рассыпалось, оставляя после себя лишь дымящиеся, раскаленные докрасна руины и бескрайнее море пепла.
Когда грохот обрушения стих, осталась только тишина, нарушаемая потрескиванием углей.
От школы чародейства и волшебства не сохранилось ничего, кроме циклопического кратера из расплавленного гранита, над которым кружились мириады огненных искр. Дамблдор исчез – от него не осталось даже костей, лишь горстка серой пыли, которую немедленно развеял поднявшийся горячий ветер.
Фоукс на уцелевшем каменном выступе тихо курлыкнул, расправил сияющие крылья и взмыл в небо, описывая триумфальные круги над черным пепелищем.
На обугленной вершине бывшего замкового холма стояли победители.
Джеймс тяжело опустился на колени, прижимая к себе рыдающую Лили. Они смотрели на руины их юности, понимая, что их тюрьма наконец разрушена навсегда. Полумна безмятежно улыбалась, глядя на парящего феникса, и ловила ладонью падающие хлопья пепла, словно первый снег.
А в центре этого дымящегося хаоса стояли Гарри и Флер.
Воздух между ними вибрировал от невыносимого, дикого напряжения. Запах паленого камня, серы, крови и сырой магии ударил Гарри в голову сильнее любого зелья. Шрам на лбу пульсировал чистым, незамутненным триумфом. Он уничтожил своих мучителей. Он освободил родителей. Он сломал хребет старому миру.
Флер тяжело дышала. Ее шелковая одежда почти полностью сгорела в жаре огненного смерча, оставив лишь узкие лоскуты на бедрах. Ее грудь вздымалась, фарфоровая кожа лоснилась от пота и светилась золотистой магией вейл. Сапфировые глаза смотрели на Гарри с животной, ненасытной похотью.
– Ты сделал это, мой лорд, – выдохнула она, подходя вплотную. Ее голос дрожал от экстаза. – Ты сжег их дотла.
Гарри не ответил.
Черноволосый, растрепанный, с горящим шрамом и в закопченных круглых очках, он шагнул к ней, движимый первобытным, сметающим любые запреты инстинктом победителя. Вся ярость, вся разрушительная сила, бушевавшая в его теле, требовала немедленного выплеска в жизнь, в продолжение, в плоть.
Он грубо схватил Флер за талию и притянул к себе. Девушка застонала, запрокидывая голову, и впилась ногтями в его обнаженные плечи, раздирая кожу до крови.
Гарри поцеловал ее – жестко, властно, сминая ее губы, пробуя на вкус пепел и ее дыхание. Флер ответила с яростью дикой кошки, обвивая его бедра длинными ногами.
– Возьми меня... – выстанывала она прямо ему в рот, задыхаясь от жара. – Прямо здесь, 'Арри... На пепле их мертвого бога!
Гарри рывком уложил ее на теплый, покрытый сажей гранитный валун – единственный уцелевший обломок рухнувшей башни. Одним движением он сорвал остатки ткани с ее тела и стянул свои штаны.
Он вошел в нее резко, глубоко, без малейшей паузы, выбивая из ее легких громкий, протяжный крик наслаждения.
Флер забилась под ним, выгибаясь навстречу каждому удару. Ее тело внутри было раскаленным, податливым и узким, обволакивающим его с сокрушительной силой. Магия вейлы вспыхивала искрами вокруг их переплетенных тел, оставляя золотистые следы на почерневшем камне.
– Да!.. Еще, Гарри! – кричала она на всю пустошь, не заботясь о том, кто ее слышит. – Сожги меня!.. Возьми всё!
Гарри двигался внутри нее мощно, размеренно и беспощадно, словно кузнечный молот, вбивающий раскаленное железо в наковальню. Каждое движение отзывалось глухим стоном камня. Пот капал с его растрепанных волос на ее вздымающуюся, округлую грудь, пачкая белую кожу темными полосами сажи. Круглые очки соскользнули и упали в пепел, но он не обратил на это внимания – его зеленые глаза горели чистым торжеством, отражая пляшущие в небе всполохи.
Он смотрел, как запрокинуто ее прекрасное, искаженное оргазмической судорогой лицо. Как серебряные волосы разметались по черному пеплу. Она была его трофеем, его стихией, его живым пламенем.
Фоукс, сделав круг над руинами, опустился на обгоревший карниз в нескольких ярдах от них. Золотой феникс склонил голову, расправив горящие перья, наблюдая за яростным, первобытным актом соития посреди абсолютного уничтожения. Смерть старого мира порождала жизнь нового – яростную, дикую, не знающую покорности.
Джеймс и Лили стояли поодаль, на краю обрыва, отвернувшись от пылающего алтаря страсти своего сына. Лили прижималась к груди мужа, утирая слезы облегчения, пока Джеймс, положив подбородок на ее макушку, с благоговением смотрел на рассвет, пробивающийся сквозь дым. Полумна сидела на камне неподалеку, тихо перебирая пальцами свои сережки-редиски и улыбаясь безумной, безмятежной улыбкой под аккомпанемент исступленных стонов вейлы.
– 'Арри... Боги, 'Арри, я сгораю!.. – забилась Флер, впиваясь зубами в его шею. Ее внутренние мышцы судорожно сжались, пульсируя обжигающим жаром, когда мощная волна экстаза пронзила ее естество.
Гарри издал утробный, победный рык. Сделав последний, сокрушительный толчок, он излился глубоко внутрь нее, чувствуя, как его собственная магия сливается с ее огненной кровью в единое, нерушимое целое. Мир вокруг вспыхнул ослепительно белым светом, стирая границы между телами, стихиями и временем.
Несколько минут они лежали неподвижно на остывающем камне среди бесконечного пепелища. Гарри тяжело дышал, уткнувшись лицом в шелковистую ложбинку между ее ключицами, вдыхая пьянящий аромат лилий и пороха.
Флер слабо гладила его мокрые, взъерошенные черные волосы, пальцами осторожно касаясь остывшего, побледневшего шрама на его лбу.
– Теперь ты свободен, мон лорд, – прошептала она, и в ее сапфировых глазах сияла безграничная преданность.
Гарри медленно поднялся на ноги. Он нашел в золе свои круглые очки, вытер стекла краем разорванной мантии и надел их обратно.
Перед ним простирались дымящиеся холмы Шотландии. Хогвартса больше не существовало. Ордена Феникса больше не существовало. Министерства больше не существовало. Были только они.
Фоукс взмахнул крыльями, поднялся в воздух и издал чистую, хрустальную ноту возрождения, растворяясь в первых золотых лучах восходящего солнца.
Гарри протянул руку и помог Флер подняться с пепла.
– Мы уходим, – произнес Избранный, глядя на родителей и Полумну. Его голос звучал спокойно и нерушимо, как сам гранит. – Британия сгорела. Теперь мы построим наш собственный мир.