Встреча
Шёлковые ленты и костяные стражи
Берёзовые поленья в широком очаге стреляли звонкими золотыми искрами, наполняя личные покои царевны смолистым, уютным духом. За высокими стрельчатыми окнами скреблась колючая ледяная метель Кощеева царства, но здесь, в мягком сиреневом свечении свечей и тепле огня, казалось, будто за стенами раскинулось тихое цветущее лето.
Красный Джокер стоял перед освещённой пламенем стеной, грациозно прогнувшись в пояснице. Его яркое трико переливалось алыми и белыми всполохами, а короткая микро-юбочка едва заметно подрагивала в такт его театральным движениям. Он растопырил тонкие, изящные пальцы, переплёл кисти рук в причудливый замок и тихо свистнул.
В тот же миг на гладком светлом камне родилась тень.
Магия Джокера всё ещё была сонной и вязкой, словно патока, однако для простой шутовской иллюзии её вполне хватало. С кончиков его пальцев сорвалась крошечная алая пыльца. Тень на стене внезапно шевельнула длинными ушами, дернула носом и, вопреки всем законам оптики, спрыгнула с каменной кладки, сделав сальто прямо по спинке кресла.
– Ой! – восторженно пискнула Даша, поджав босые ножки на пушистом лавандовом ковре. – Заяц! Настоящий заяц из тени!
– Не просто заяц, Ваше Величество, – мурлыкнул Джокер, плавно взмахнув руками и заставляя теневого зверька рассыпаться стаей чернильных бабочек. – Это вестник из мира, где нет ни земли, ни неба, а есть только бесконечная белизна и колода карт. Там, откуда я родом, каждый правитель считает себя великим владыкой, но на деле все они – лишь упрямые мальчишки, запертые в своих стеклянных шарах.
Он снова щёлкнул пальцами, и бабочки слились в угловатый силуэт с двумя торчащими рогами и грозным плащом.
– Вот этот, например, – Джокер состроил уморительно свирепую гримасу, выкатив сапфировые глаза и надув щёки, – вечно рычит, сверкает фиолетовыми искрами и думает, что если надеть шлем с шипами, то все сразу испугаются и побегут строить для него железную дорогу!
Даша покатилась со смеху, обхватив руками коленки. Её светло-русые волнистые волосы растрепались, а золотистые веснушки на круглых щеках так и сияли в отблесках очага.
– Он похож на дедушкиного генерала Морока! – сквозь смех выговорила девочка. – Тот тоже надевает латы с шипами и громко топает, когда я подкладываю ему сушёных лягушек в сапоги! А другие? Другие там кто?
– О, другие ещё краше, – усмехнулся трикстер, сбрасывая наваждение.
Тени растаяли, превратившись в обычные отсветы огня. Джокер картинно вздохнул, потянулся всем телом, словно разминающаяся кошка, и опустился на колени прямо перед Дашей. Андрогинный силуэт шута, обрамлённый пышными салатовыми кудрями, выглядел в этой комнате удивительно гармонично – как заморская фарфоровая статуэтка, которую по ошибке забыли среди тяжёлых сундуков и пуховых перин.
– Есть там один плакса с бирюзовым зонтиком, – продолжал Джокер, мягко улыбаясь. – Вечно боится, что небо упадёт ему на макушку. Есть самовлюблённый нарцисс, который готов часами целовать собственное отражение в зеркале... В общем, скука смертная, когда рядом нет меня, чтобы устроить им маленький красивый хаос.
– А почему ты такой яркий? – Даша склонила голову набок, с детским бесстыдством рассматривая его лицо. – У дедушки в замке все серые или черные. Даже снег во дворе седой. А ты весь как леденец. Красный, белый, а на голове – мята.
Она протянула маленькую ручку и осторожно, кончиками пальцев коснулась кончиков его салатовых волос. На этот раз она не дергала, а лишь аккуратно погладила непослушный завиток.
Джокер замер.
Сердце шута пропустило странный, непривычно тёплый толчок. К щекам снова предательски хлынула краска, заливая бледную кожу густым, смущённым румянцем. Взрослые в его мире смотрели на него с подозрением, страхом или раздражением; клоны видели в нём угрозу, досадную помеху или непредсказуемый карточный вирус. Никто и никогда не смотрел на него с таким чистым, почти благоговейным обожанием.
Эта маленькая восьмилетняя принцесса в сиреневом платьице своей обезоруживающей нежностью пробивала любую защиту верховного трикстера играючи, словно бумажную перегородку.
– Мята, значит? – пробормотал Джокер, неловко кашлянув в кулак и отводя синие глаза. – Вообще-то это оттенок "весенний лайм". Писк потусторонней моды. Но... ладно, пусть будет мята.
– Твоим волосам нужна забота, – авторитетно заявила Даша, деловито поднявшись на ноги. – Ты пока по полу кувыркался и из портала падал, весь растрепался. Сиди смирно! Я сейчас всё исправлю.
– Эй-эй, погоди, Ваше Царственное Высочество! – замахал руками Джокер, но девочка уже шустро подбежала к резному туалетному столику из морёного дуба. – Моя причёска – это продуманный концептуальный беспорядок! Не надо ничего исправ...
Договорить он не успел. Даша вернулась, сжимая в одной руке гребень из цельного куска полупрозрачного речного перламутра, а в другой – охапку атласных ленточек разной ширины.
– Садись на коврик спиной ко мне, – безапелляционно скомандовала юная царевна, топнув расшитым серебром сапожком. – Дедушка всегда говорит: если взялся за дело, доведи его до конца. Сейчас мы сделаем из тебя настоящего сказочного принца. Или принцессу. К юбочке ленты очень даже подойдут.
Джокер открыл было рот, чтобы выдать едкую шуточку о царском этикете, но наткнулся на умоляющий, горящий неподдельным восторгом взгляд карих глаз. Маленький веснушчатый носик девочки смешно сморщился в ожидании отказа.
Трикстер обречённо застонал, закатил глаза под самый расписной потолок, но послушно опустился на ковёр спиной к маленькой мучительнице.
– Если об этом узнает хоть одна живая душа в Карточном мире, – проворчал он, пряча довольную улыбку, – я превращу эту душу в колоду краплёных шестёрок. Валяй, цирюльник кощеевых кровей. Только без фокусов.
– Не вертись, а то криво выйдет, – строго отозвалась Даша.
Перламутровый гребень мягко и бережно коснулся его волос. Даша действовала на удивление аккуратно для восьмилетнего ребёнка. Её пальчики ловко перебирали вьющиеся салатовые пряди, распутывая узлы, нанесённые пространственным вихрем. Джокер почувствовал, как напряжение в плечах постепенно тает. Тепло очага, тихое детское сопение над самым ухом и мерный стук перламутра по локонам действовали лучше любого усыпляющего зелья.
– Знаешь, Джокер, – негромко заговорила Даша, разделяя его пряди на три ровные части, – мне здесь иногда бывает очень одиноко.
Джокер слегка шевельнулся, слушая её.
– Дедушка меня любит, правда. Он мне птиц механических дарит, пирожные из заморских стран велит доставлять... Но он всё время занят. То войско мёртвое пересчитывает, то с чернокнижниками ругается, то над картами чахнет. А слуги-скелеты даже говорить не умеют, только челюстями клацают: щёлк-щёлк. Это сначала весело, а потом страшно надоедает.
– Понимаю, принцесса, – мягко отозвался трикстер, и его голос потерял привычную язвительность, став бархатным и глубоким. – Одиночество – гадкая штука. Когда сидишь в пустоте слишком долго, начинаешь сам с собой спорить, лишь бы услышать хоть какой-то голос.
– Вот! – поддакнула девочка, затягивая первую прядь нежно-сиреневой лентой, в тон собственному платью. – А ты говоришь без умолку. И ты тёплый. Не то что дедушкины министры.
Она с гордостью завязала пышный бант на макушке шута, задорно отступив на шаг, чтобы оценить результат. Салатовые кудри теперь были частично забраны назад, открывая изящный лоб и тонкие брови, а сиреневая шелковая лента придавала всему андрогинному образу Джокера совершенно нелепый, но неописуемо очаровательный вид.
– Ну каков красавец! – Даша хлопнула в ладоши. – Посмотрись в зеркало!
Джокер скосил глаза на зеркальную полировку стоящего рядом серебряного кубка и прыснул.
– Потрясающе. Не хватает только корзинки с пирожками и серого волка в кустах. Если меня сейчас увидят мои клоны, они умрут от хохота, и мне даже не придётся захватывать власть.
Даша звонко рассмеялась, но внезапно её смех оборвался на полуслове.
Воздух в комнате резко, ощутимо похолодел.
Языки пламени в камине, только что весело лизавшие берёзовые поленья, разом припали к углям, посинели и съёжились. По полу, прямо от порога массивной дубовой двери, с тонким хрустальным звоном побежали тончайшие морозные иглы, затягивая лавандовый ковёр тонкой коркой инея.
Из глубин коридора донеслись звуки. Тяжёлые, размеренные, гулкие шаги, от которых, казалось, содрогались сами базальтовые плиты замка. Каждый шаг сопровождался леденящим душу металлическим лязгом и сухим скрипом вековых костей.
– Дедушка... – одними губами прошептала Даша. Весь её задорный вид моментально испарился, уступив место панике. Веснушки на побледневшем личике проступили ещё резче. – Он закончил совет раньше времени! Он идёт сюда!
– Так, без паники, – прошипел Джокер, вскакивая на ноги. Его синие глаза расширились. – Ты же сказала, что он уважает твои границы!
– Уважает! Но он всегда заходит пожелать мне спокойной ночи перед сном! – Даша вцепилась в край его трико, буквально подпрыгивая на месте от ужаса. – Джокер, если он почует живого чужака... Дедушка не станет разбираться! Он превратит тебя в ледяную сосульку и поставит в тронном зале для красоты!
– Прелестная перспектива, но я слишком подвижен для статуи! Куда прятаться?!
Шаги за дверью неумолимо приближались. Воздух звенел от концентрации древней, чудовищной магии, которая давила на виски почище генераторного купола.
– В сундук! Нет, сундук на замке... Под кровать! Нет, там дедушкин ручной паук спит, он заверещит!.. За занавеску! Быстро! – зашептала Даша, со всех сил толкая шута в сторону огромного стрельчатого окна, занавешенного тяжелейшим фиолетовым бархатом с вышитыми серебряными аспидами.
Джокер, подобрав полы своей микро-юбочки, единым гибким прыжком метнулся к подоконнику и вжался в ледяной камень за складками плотной ткани. Сиреневая лента в его волосах предательски зашуршала, но он успел прижать непослушные салатовые кудри ладонью и затаить дыхание.
Через секунду тяжёлый дубовый засов на двери щёлкнул сам собой, словно повинуясь невидимой руке, и дверь медленно, без единого скрипа распахнулась.
В покои вошёл сам Кощей Бессмертный.
Джокер, наблюдая сквозь крошечную щель между бархатными портьерами, невольно сглотнул.
Владыка темных чертогов был огромен. Не просто высок – он возвышался почти под самый свод двери, тонкий, жилистый, закованный в матово-чёрную броню без единого украшения, кроме широкого плаща из волчьих шкур, покрытых инеем. Его лицо, выточенное из старой кости, казалось совершенно застывшим, мёртвым, если бы не глаза. В глубоких глазницах горели два нестерпимо ярких, пронзительных огонька мертвенно-зелёного колдовского пламени. На поясе владыки покоился массивный меч в ножнах из чёрного железа, от которого веяло запахом погребального костра.
Однако стоило этому ужасающему титану опустить взгляд на стоящую посреди комнаты маленькую девочку, как ледяное пламя в его глазах заметно смягчилось.
– Дашенька, – глухо, словно из глубины колодца, произнёс Кощей. Голос его напоминал шелест пересыпающегося кладбищенского песка. – Полночь близится, а ты ещё не спишь. Снова читала запретные гримуары?
Даша, сложив ручки замочком на животе, мило и невинно улыбнулась. Её страх словно испарился, сменившись удивительной детской выдержкой.
– Нет, дедушка! Я пила брусничный морс и расчёсывала волосы. Смотри, как ровно заплела!
Кощей медленно шагнул вперёд. Каждый его шаг заставлял морозные узоры на полу вспыхивать бледно-зелёным светом. Он остановился в двух шагах от внучки, наклонился – доспехи тихо заскрипели – и опустил тяжелую, затянутую в стальную перчатку руку на светло-русую голову девочки. Это было сделано с такой невероятной, бережной нежностью, что Джокер за занавеской невольно раскрыл рот от изумления.
– Умница, – проронил владыка. Но тут его голова в костяной короне резко дёрнулась. Тонкие ноздри замерли, втягивая воздух. – Странно.
Сердце Джокера рухнуло куда-то в район его расшитых сапожек.
– Что странно, дедушка? – с кристальной невинностью в голосе поинтересовалась Даша, хотя её пальчики за спиной судорожно сжались.
– В твоих покоях пахнет... – Кощей повернул черепоподобный лик в сторону окон, – озоном. И грозой. Сладковатой, чужой магией. Так пахнут пространственные разломы, когда лазутчики из нижних миров пытаются просунуть свой нос в моё царство.
Зелёный огонь в его глазницах вспыхнул яростным, недобрым светом. Костяная рука медленно опустилась на рукоять меча.
– Ты никого здесь не видела, Даша? Стража докладывала о шуме в северной галерее час назад.
Джокер сжался в комок, готовясь в любой момент активировать остатки своей магии и прыгнуть прямо в окно, разбив витраж, лишь бы не встретиться с клинком Бессмертного. Он уже мысленно попрощался со своей великолепной укладкой.
Даша даже бровью не повела. Она сделала шаг навстречу грозному владыке, обняла его закованное в ледяную сталь колено и заглянула снизу вверх своими огромными карими глазами.
– Дедушка, это я виновата, – покаянно шмыгнула она веснушчатым носом. – Я... я пыталась зажечь свечи той искрящейся пыльцой, которую ты мне в прошлый вторник из лаборатории принёс. Она так громко хлопнула! И рассыпалась. Я просто проветрить не успела. Ты не будешь сердиться?
Кощей замер. Несколько томительных секунд в комнате стояла такая тишина, что было слышно, как бьются об оконное стекло снежинки снаружи.
Затем владыка шумно выдохнул, и облачко морозного пара окутало его шлем.
– Пыльца солевика... – пробормотал он, и в голосе послышались нотки редкой для него усталости. – Я же велел не трогать её без присмотра. Ты могла обжечь пальцы, глупое дитя.
– Я больше не буду, дедулечка, – пропела Даша, прижавшись щекой к его наколеннику.
Кощей тяжело вздохнул, и этот вздох прозвучал почти по-человечески. Он убрал руку с меча и снова легко коснулся волос девочки.
– Завтра пришлю лекаря, пусть проверит, нет ли ожогов. Ложись спать, царевна. Завтра прибудут послы из Новгорода, будет много шума. Мне нужно, чтобы ты была отдохнувшей.
– Спокойной ночи, дедушка!
Бессмертный медленно развернулся и пошёл к выходу. Морозный туман покорно потянулся за полами его плаща. Когда дубовая дверь с глухим стуком захлопнулась, а засов с щелчком встал на место, тепло камина моментально отвоевало комнату обратно: синее пламя вновь стало золотым, а иней на ковре растаял за считанные мгновения.
Даша стояла неподвижно ещё секунд пять, прислушиваясь к затихающим вдали шагам.
Затем она повернулась к занавеске, победно упёрла руки в бока и громко выдохнула:
– Вылезай, мятный заяц! Опасность миновала!
Бархатная портьера шевельнулась, и из-за неё на четвереньках вывалился Красный Джокер. Он плюхнулся прямо на пятую точку, раскинул ноги в ярком трико и прижал обе руки к груди, судорожно хватая ртом тёплый воздух. Его сиреневый бант съехал на одно ухо, салатовые кудри выбились из строгой укладки, а синие глаза всё ещё напоминали два чайных блюдца.
– Свят-свят-свят... – пробормотал он, переводя дух. – Он огромный. Он чудовищный. Он ростом с трёх Пиковых королей, поставленных друг на друга! И ты... ты только что обвела его вокруг пальца, даже глазом не моргнув?!
– А то! – гордо задрала курносый нос Даша, подходя к нему и протягивая руку, чтобы помочь подняться. – Я же говорила: я царевна. А дедушка хоть и грозный, но меня слушает. Правда, ты испугался? У тебя щёки совсем белые стали, даже белее твоих трико!
Джокер посмотрел на протянутую маленькую ладошку, на россыпь веснушек, на лукавую детскую улыбку – и внезапно расхохотался. Это был искренний, звонкий смех облегчения, который моментально разогнал остатки могильного холода в комнате.
Он ухватился за её руку, легко вскочил на ноги и одним грациозным пируэтом закружил маленькую царевну по лавандовому ковру, заставив подол её сиреневого платья взметнуться в воздухе.
– Испугался? Я?! Да я был в абсолютном, непередаваемом ужасе, Ваше Бесстрашное Высочество! – воскликнул он, ставя её обратно на ноги и картинно кланяясь до самого пола, отчего его микро-юбочка смешно вздернулась. – Вы спасли великого Джокера от участи стать декоративной ледышкой в кощеевой столовой. Я ваш вечный должник!
Даша захихикала, поправляя растрепавшиеся волосы.
– Ладно уж, должник. Раз так – завтра ты пойдёшь со мной в дедушкину секретную оранжерею. Там растут огненные цветы из тридевятого царства. Дедушка говорит, от них исходит древняя магия тепла.
Джокер заинтересованно приподнял бровь, сверкнув глазами:
– Магия тепла? Думаешь, она поможет мне восстановить силы и открыть обратный портал?
– Наверное, – Даша вдруг слегка погрустнела и опустила глазки в пол, ковыряя носком сапожка пушистый ворс ковра. – Только... ты ведь тогда сразу уйдёшь?
Красный Джокер замер. Он посмотрел на эту удивительную девочку, на сиреневую ленту, которую она с такой заботой вплела в его салатовые волосы, на следы брусничного сока у неё на пальчиках. Вся его показная дерзость, всё напускное шутовство разбились о её тихую, наивную грусть.
Трикстер мягко опустился на одно колено перед ней, осторожно взял её маленькую тёплую ручку в свою ладонь и нежно улыбнулся. На его щеках вновь проступил тот самый, совершенно искренний смущённый румянец, выдававший его с головой.
– Не сразу, принцесса, – тихо и заговорщически произнёс он, подмигнув ей ярким синим глазом. – Пока я не покажу тебе все фокусы с тенями, не научу корчить рожи дедушкиным генералам и не съем ещё дюжину пирожков твоей Бабы-Яги – ни в какой Карточный мир я не вернусь. Договорились?
Карие глаза Даши вспыхнули чистым, неподдельным восторгом. Россыпь веснушек на её щеках снова словно засияла золотом.
– Договорились! – радостно крикнула она и от души обняла шута за шею, уткнувшись носом в его яркое плечо.
Джокер неловко, бережно обнял её в ответ, чувствуя, как в груди разливается странное, совершенно незнакомое ему доселе тепло. Сказочный мир Кощея Бессмертного мог быть сколь угодно ледяным, мрачным и опасным, но прямо сейчас Красный Джокер готов был признать: более уютного места он не встречал ни в одном из известных ему измерений.