← Назад к обзору

встреча спустя 8 лет

Пепел желаний и утренний штиль

Солнечный луч, наглый и острый, как лезвие кинжала воинов Киоши, ворвался в комнату через приоткрытую штору и вонзился Юми прямо в закрытые веки. Она поморщилась, пытаясь отвернуться от света, но тело отозвалось тяжелым, вязким сопротивлением. Голова гудела, словно внутри поселился рой рассерженных ос-шершней, а в горле было так сухо, будто она всю ночь жевала песок из пустыни Си Вонг.

– Воды... – прохрипела она, едва узнавая собственный голос.

Юми попыталась пошевелиться, чтобы сесть, но обнаружила, что ее конечности ей не принадлежат. Точнее, они были намертво заблокированы чем-то тяжелым и теплым. Постепенно сознание начало возвращаться, пробиваясь сквозь туман вчерашнего вечера.

Вчерашняя вечеринка. Сокка, который настоял на том, что «возвращение легенды» требует не просто чая, а чего-то покрепче. Огромные кувшины с кактусовым соком, который он привез из своих запасов, и ядреная настойка из Народа Огня, которую Зуко прихватил из личных погребов дворца. Юми помнила смех, помнила, как Тоф хвасталась своими новыми техниками, как Суюки пыталась научить Аанга танцевать какой-то сложный танец вееров, а потом... потом всё стало расплывчатым.

Она помнила, как они втроем — она, Аанг и Зуко — остались на террасе, когда остальные либо разошлись по комнатам, либо просто уснули там, где сидели. Помнила долгие разговоры о том, как им всем было одиноко. Помнила, как Аанг признался, что его магия воздуха кажется ему пустой без ее огненного задора, а Зуко, прищурившись от хмеля, твердил, что только она могла заставить его чувствовать себя не Хозяином Огня, а просто человеком.

Юми открыла глаза и тут же зажмурилась. Когда зрение наконец сфокусировалось, она замерла, перестав дышать.

Справа от нее, закинув руку ей на талию, спал Аанг. Его борода была смешно взъерошена, а на лице блуждала безмятежная улыбка, какой она не видела у него со времен их детства. Простыня едва прикрывала его бедра, обнажая татуировки в виде стрел, которые в утреннем свете казались ярко-голубыми.

Слева, тесно прижавшись к ее плечу, лежал Зуко. Его тяжелое дыхание щекотало ей шею. Шрам на лице в тени казался мягче, а рука, покрытая мозолями от меча, собственнически покоилась на ее бедре, прямо поверх чешуи нарисованного дракона.

Самое пугающее и одновременно будоражащее открытие пришло через секунду: под тонким шелковым одеялом, которое чудом удерживалось на их телах, все трое были абсолютно наги.

– О, духи... – Юми зажмурилась снова, пытаясь восстановить хронологию.

Она вспомнила, как они спорили о том, чье пламя горячее. Как Аанг, смеясь, использовал магию воздуха, чтобы поднять ее в воздух, а Зуко ловил ее, и их смех перешел в глубокие, жадные взгляды. Вспомнила обжигающий вкус настойки и еще более обжигающие прикосновения. Кто первым сорвал с нее топ? Кажется, это была она сама, желая показать им, что шрам на спине больше не болит. А потом руки Аватара коснулись ее кожи, холодные и нежные, а губы Хозяина Огня нашли ее шею...

– Юми? – раздался сонный, хриплый голос слева.

Зуко зашевелился, его рука на ее бедре сжалась чуть сильнее. Он приоткрыл один глаз, и в нем медленно начало отражаться то же самое осознание, которое только что накрыло Юми.

– Ты... ты проснулась, – он резко сел, отчего одеяло сползло еще ниже, открывая вид на его широкие плечи. Его лицо мгновенно залилось краской, соперничающей по цвету с флагом Народа Огня.

От резкого движения проснулся и Аанг. Он сладко потянулся, задев ногой Юми, и открыл глаза.

– Доброе утро, – пробормотал он, еще не понимая ситуации. – Который час? Нам нужно на совет...

Аватар замолчал на полуслове. Он перевел взгляд с Юми на Зуко, затем на свои пустые плечи, затем под одеяло. Тишина в комнате стала такой густой, что ее можно было резать мечом.

– Воды, – повторила Юми, пытаясь разрядить обстановку, хотя ее собственное сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

Аанг, чей инстинкт помощи всегда срабатывал быстрее смущения, взмахнул рукой. Струя воды из графина на столике послушно поднялась в воздух, сформировала идеальный шар и подлетела к губам девушки. Юми жадно припала к ней, чувствуя, как живительная влага возвращает ей способность соображать.

– Итак, – подал голос Зуко, нервно поправляя волосы, которые рассыпались по плечам. – Это... это произошло.

– «Это» — очень расплывчатое определение для того, что я начинаю вспоминать, – Юми наконец нашла в себе силы сесть, прикрываясь краем одеяла. – Скажите мне, что мы не разнесли половину поместья магией в процессе.

– Судя по тому, что крыша на месте, маг воздуха в компании двух магов огня вел себя относительно прилично, – Аанг виновато улыбнулся, запустив пятерню в бороду. – Юми, я... я не знаю, что сказать. Это не было похоже на то, что обычно происходит после кактусового сока. Это было...

– Это было правильно, – твердо закончил за него Зуко, глядя Юми прямо в глаза. – Я годами подавлял в себе всё, что чувствовал к тебе, Юми. И к тебе, Аанг, если честно. Вчерашний вечер просто сорвал все заслонки.

Аватар замер, глядя на Хозяина Огня.

– Ты тоже? – тихо спросил он. – Я думал, это только у меня... после того, как Катара ушла. Я чувствовал себя таким виноватым за то, что смотрю на своих ближайших друзей и хочу чего-то большего, чем просто дружба.

Юми смотрела на них двоих — на самых могущественных людей в мире, которые сейчас выглядели как растерянные мальчишки. Она почувствовала, как внутри нее разливается странное тепло, не имеющее отношения к магии огня.

– Значит, мы все трое — кучка идиотов, которые ждали восемь лет и бочку крепкого пойла, чтобы признаться в очевидном? – она усмехнулась, и в ее глазах снова заблестел тот самый дерзкий огонек.

– Похоже на то, – Аанг придвинулся ближе, его рука осторожно коснулась ее ладони. – Но что нам делать теперь? Мир не поймет. Аватар, Хозяин Огня и...

– И самая опасная женщина в мире, – перебила его Юми. – Аанг, с каких пор тебя волнует, что скажет мир? Ты остановил столетнюю войну. Зуко перестроил целую империю. Неужели вы двое не заслужили право на то, чтобы быть счастливыми так, как хотите вы, а не ваши советники?

Зуко усмехнулся, его взгляд стал более уверенным.

– Мой дядя всегда говорил, что судьба — это забавное дело. Никогда не знаешь, куда она тебя приведет. Видимо, она привела нас в одну постель в Республиканском городе.

– И я не жалею, – добавил Аанг, глядя на Юми с такой нежностью, что у нее перехватило дыхание. – Ни об одной секунде вчерашней ночи.

Юми посмотрела на них, чувствуя, как прежняя пацанка внутри нее окончательно уступает место женщине, которая нашла свое место. Шрам на спине больше не казался клеймом одиночества. Он был частью ее истории, которая привела ее именно сюда.

– Ну, раз мы разобрались с чувствами, – Юми дерзко улыбнулась и внезапно отбросила одеяло, вставая с кровати во всей своей татуированной красе. – Кто-нибудь принесет мне нормальный завтрак? Или Аватару и Хозяину Огня нужно официальное приглашение, чтобы перестать пялиться?

Зуко и Аанг синхронно покраснели, но ни один из них не отвел взгляда.

– Я прикажу принести еду в комнату, – быстро сказал Зуко. – Никому не нужно знать, что мы здесь... пока что.

– О, Тоф уже знает, – хохотнул Аанг, тоже поднимаясь. – Она, скорее всего, всё «слышала» через вибрации пола еще ночью. И я уверен, Сокка уже готовит список шуток на следующие десять лет.

Юми подошла к окну, глядя на оживающий город. Дракон на ее спине, казалось, довольно щурился в лучах солнца.

– Пусть шутит, – бросила она через плечо. – Пусть весь мир шутит. У них есть свои правила, а у нас — свое пламя. И я посмотрю на того, кто рискнет его потушить.

Аанг подошел к ней сзади, обнимая за талию и утыкаясь носом в изгиб шеи. С другой стороны подошел Зуко, положив руку ей на плечо. В этот момент, в тишине просыпающегося города, они были не символами власти и не героями легенд. Они были просто тремя людьми, которые нашли друг друга в хаосе новой эпохи.

– Юми, – прошептал Аанг.

– М-м-м?

– Ты больше не уедешь?

Юми повернулась в их объятиях, глядя то на одного, то на другого. На языке блеснул серебряный шарик пирсинга, когда она облизнула губы.

– Попробуйте меня выгнать, – ответила она, и в ее голосе прозвучало обещание, которое было крепче любой клятвы на свитках.

Впереди был трудный день, объяснения с друзьями и бесконечные государственные дела, но сейчас, в этом золотистом утреннем свете, огонь внутри них горел ровно и ясно. И этот огонь не собирался гаснуть.