Второй Поттер на службе AST
Суд над прошлым
– На основании статей сорок пять и сорок семь Международного статута о нераспространении деструктивных чар, а также Женевской конвенции тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года о суверенных границах, – судейский молот из черного обсидиана с глухим, замогильным стуком опустился на каменную подставку, – обвиняемые признаются виновными по всем пунктам.
Зал Генеральной Ассамблеи Международной Конфедерации Магов в Женеве замер в звенящей, парализующей тишине. Сводчатые потолки из зачарованного белого мрамора отражали холодный свет сотен магических светильников, но в этом свете не было тепла. Более пятисот делегатов со всех уголков земного шара — от американского МАКУСА до коллегии магов Каира и Дели — смотрели вниз, на скамью подсудимых, с нескрываемым отвращением и брезгливостью.
Там, за тяжелой решеткой из зачарованного холодного железа, подавляющего любые всплески остаточной энергии, сидели те, чьи имена еще недавно заставляли благоговейно трепетать всю Европу.
Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор больше не напоминал величайшего мага столетия. Без своей магии, выжженной дотла точечным импульсом Гарри, он казался дряхлым, иссохшим стариком на пороге могилы. Кожа на его лице обвисла уродливыми серыми складками, серебряный протез правой руки был конфискован и заменен тугой повязкой, а потухший взгляд слепо упирался в каменный пол. Он даже не вздрагивал, когда звучали статьи обвинения. Человек, возомнивший себя наместником высшей справедливости, превратился в пустую скорлупу.
Рядом сидел Джеймс Поттер. На нем не было парадной мантии — лишь тюремная роба грубого серого сукна без единого знака отличия. Правая рука, так и не сросшаяся правильно после гравитационного коллапса, висела плетью. Родовая магия, веками питавшая кровь Поттеров, окончательно покинула его тело после уничтожения костяного амулета. Глаза Джеймса блуждали по залу, остекленевшие, полные животного ужаса и непонимания.
Лили Поттер сидела, сжавшись в комок и спрятав лицо в ладонях. Ее пальцы судорожно вздрагивали, а сквозь ладони непрерывно сочились слезы. Она выплакала все глаза за две недели предварительного заключения, но эти слезы уже никого не трогали.
А в дальнем углу клетки дрожал Рональд Уизли. Взгляд парня был расфокусирован: контакт с пулей времени Куруми Токисаки и чудовищный ментальный шок превратили его в дерганого заику, вздрагивающего от малейшего шороха и непрерывно бормочущего бессвязные мольбы о пощаде.
Верховный судья, седовласый швейцарский чародей Карл фон Штейн, поправил золотые очки и продолжил зачитывать вердикт:
– За преднамеренную организацию вооруженного вторжения на территорию суверенного государства, применение неизбирательного оружия массового поражения, попытку насильственного подчинения души офицера союзной державы и использование запрещенных кровавых ритуалов, суд постановляет:
Он сделал паузу, эхо которой разнеслось под сводами зала:
– Лишить гражданина Альбуса Дамблдора всех орденов, наград, ученых степеней и званий. Назначить пожизненное заключение в одиночной камере крепости Нурменгард под надзором международных стражей. Без права помилования, переписки или свиданий.
Дамблдор даже не шелохнулся. Лишь уголок его рта едва заметно дрогнул. Нурменгард — цитадель, которую построил Геллерт Грин-де-Вальд для своих врагов, теперь должна была стать его собственной могилой. Ирония судьбы оказалась абсолютной.
– Гражданина Джеймса Поттера признать виновным в государственной измене международному сообществу и терроризме. Приговорить к двадцати пяти годам заключения в крепости Шпандау с пожизненным лишением всех родовых привилегий. Все банковские счета рода Поттеров во всех отделениях банка «Гринготтс», недвижимое имущество и земельные наделы конфискуются в полном объеме в пользу казны Японской империи и специального фонда восстановления пострадавших территорий. Фамилия Поттер объявляется угасшей и вычеркивается из Реестра Чистокровных Родов навсегда.
– Нет... – хриплый, надсадный стон вырвался из груди Джеймса. Он вцепился левой рукой в железные прутья клетки, его лицо исказилось в гримасе агонии. – Нет! Мой род! Мое золото! Вы не смеете! Я чистокровный лорд! Я отец Избранного! Вы все сдохнете без нас! Слышите?! Сдохнете!
Двое конвоиров в тяжелых зачарованных доспехах синхронно опустили шоковые дубинки ему на плечи. Треск электрических разрядов оборвал вопли Джеймса, и он мешком рухнул на колени, захлебываясь слюной.
– Гражданку Лили Поттер, – голос судьи оставался бесстрастным, – учитывая факт неприменения летальных заклинаний непосредственно в бою, приговорить к пятнадцати годам принудительных работ в исправительных мастерских без права использования магии. Гражданина Рональда Уизли направить на принудительное психиатрическое лечение в закрытый изолятор святого Магнуса сроком на десять лет с последующим пожизненным запретом на ношение волшебной палочки. Суд объявляет заседание закрытым.
Молот ударил в последний раз.
Лили подняла голову. Сквозь распухшие веки она увидела, как в ложе почетных гостей медленно поднимается японская делегация. Впереди стояла посол Акеми Сато в безупречном черном кимоно. На ее лице застыло презрительное спокойствие. За ней стояли двое офицеров службы безопасности и... Гермиона Грейнджер.
Гермиона смотрела на скамью подсудимых прямо и твердо. На ней был строгий темно-синий костюм аналитика «Рататоска», волосы были аккуратно уложены, а в руках она держала папку с гербовой печатью. Ни капли страха, ни капли сожаления.
Встретившись с ней взглядом, Лили беззвучно зашевелила губами: «Помоги... скажи Гарри... мы же семья...»
Гермиона лишь холодно отвела глаза и повернулась к выходу, следуя за японским послом. Для нее эти люди больше не были ни героями, ни наставниками, ни друзьями. Они были призраками прошлого, захлебнувшимися в собственной слепоте.
***
Вести о приговоре разнеслись по магическому миру со скоростью лесного пожара.
В Лондоне, где вечно моросил промозглый серый дождь, весть о крахе Дамблдора и разорении Поттеров стала последней каплей, пробившей плотину хрупкого порядка. Министерство Магии в атриуме напоминало разграбленный склеп. Служащие в панике сжигали архивы в каминах, вычищали сейфы и бежали через портключи в Южную Америку и Австралию.
Волан-де-Морт даже не стал штурмовать министерство.
Он просто вошел туда через парадные двери в сопровождении сотни Пожирателей Смерти, не встретив ни единого выстрела. Руфус Скримджер, оставленный один на растерзанном посту, был убит на пороге своего кабинета за считанные секунды. Темный Лорд занял трон Верховного чародея, о котором грезил десятилетиями.
Но триумф оказался с привкусом пепла.
Волан-де-Морт стоял перед огромным окном в кабинете министра, глядя на темные крыши Лондона. В руке он сжимал свежий выпуск французской газеты «Le Cri de la Gargouille».
На первой полосе была напечатана колдография с высоты птичьего полета: заброшенный порт Тенгу, где разворачивались события двухнедельной давности. Но внимание Темного Лорда привлекли не руины. Его взгляд был прикован к снимку гигантского корабля «Фраксинус», снятого японскими репортерами в момент частичного снятия маскировки, и к фигурам бойцов в белой броне, паривших над землей на крыльях из света.
А рядом — четкий снимок молодого темноволосого офицера с холодными изумрудными глазами и тонким, едва заметным шрамом на лбу.
– Мой Лорд... – прошипел из тени Люциус Малфой, нервно перебирая трость с набалдашником в виде змеи. – Страна у ваших ног. Орден Феникса уничтожен. Мы захватили Визенгамот. Пора объявить о новом порядке и потребовать покорности от континента!
Волан-де-Морт медленно повернул бледное змееподобное лицо к своему слуге. В его алых глазах, впервые за многие годы, не было привычного торжества. В них плескалось мрачное, ледяное предчувствие.
– Покорности, Люциус? – прошипел он тихим, свистящим голосом. – От кого? От тех, кто стер в порошок Дамблдора за четыре минуты? Ты видел эти отчеты из Женевы? Ты читал, чем вооружены эти маглы на востоке?
– Но это же просто маглы, повелитель! – подала голос Беллатриса Лестрейндж, ее глаза лихорадочно блестели безумием. – Жалкие черви без капли магии! Мы отправим туда карательный отряд, мы заставим их выродка Поттера ползать перед вами на коленях!
– Заткнись, дура! – внезапно рявкнул Волан-де-Морт, и магическая волна швырнула Беллатрису на пол. – Дамблдор использовал Адское пламя и остатки Бузинной палочки! Он бросил туда сорок обученных дуэлянтов! И что осталось от его армии?! Ничего! Металл и лучи света, прожигающие древнейшие чары, как прогнивший пергамент! И мальчишка...
Темный Лорд снова посмотрел на портрет Гарри.
– Он не пользовался палочкой. Он сломал ее на глазах у отца пять лет назад. Он не маг в нашем понимании. Он стал чем-то иным.
Волан-де-Морт сжал газету в кулаке, и бумага вспыхнула бледным огнем, осыпаясь хлопьями сажи.
– Передать приказ всем нашим людям: границу Британии не пересекать. Никаких рейдов на континент. Любые корабли или эмиссаров с Востока не провоцировать. Мы запечатаем острова куполом древних чар. Пусть думают, что мы изолировались. Мы не станем будить дракона, пока не поймем, как убить его стальных птиц.
Великий и ужасный Темный Лорд, державший в страхе всю Англию, добровольно запер себя в клетке, осознав простую и страшную истину: за пределами его маленького болота лежал огромный, беспощадный мир, перед мощью которого его темная магия была не более чем тлеющей лучиной.
***
Над городом Тенгу царило золотое осеннее тепло.
Листья на склонах холмов окрасились в багряные и медные тона, воздух был сух и прозрачен, а с океана дул ровный, свежий бриз. В жилом секторе базы AST жизнь текла своим чередом: по плацу маршировали курсанты, в ангарах техники в комбинезонах перебирали сервоприводы новых моделей CR-Unit, пахло смазкой, горячим металлом и свежей выпечкой из армейской столовой.
В просторной лаборатории на борту «Фраксинуса», залитой мягким дневным светом, Гермиона Грейнджер поправляла манжеты своего белого халата.
На огромном полупрозрачном столе перед ней вращалась сложная трехмерная проекция кристалла Сефиры. Рядом с ней стояла Рейне Мурасамэ, методично размешивая сахар в десятой за сегодня чашке чая.
– Ваши расчеты по стабилизации эмоционального фона Духов подтвердились, мисс Грейнджер, – негромко произнесла Рейне, прикрывая глаза от усталости. – Интеграция древнекельтских формул запечатывания в психосоматические алгоритмы «Рататоска» снизила риск спонтанного выброса маны на сорок три процента. Командующий Ицука подписала распоряжение о переводе вас на должность заместителя руководителя исследовательского отдела.
Гермиона смущенно, но искренне улыбнулась. На ее щеках проступил здоровый румянец. За эти недели она забыла, что такое ночные кошмары. У нее была своя светлая, технологичная квартира с видом на парк, достойная зарплата, уважение коллег и, главное, работа, результаты которой спасали жизни, а не разрушали их.
– Спасибо, Рейне-сан. Без вашей помощи в адаптации уравнений квантовой запутанности я бы не справилась. Британская магическая теория до смешного однобока. Они веками варились в собственном соку, считая, что мир подчиняется лишь их узким догмам.
– Человечеству свойственно заблуждаться, – тихо зевнула аналитик. – Главное — вовремя вынуть голову из песка. Кстати... Гарри просил напомнить, что они с Рёко ждут вас сегодня после шести. У них семейный сбор.
Гермиона оживилась, ее глаза блеснули теплым светом:
– Да, конечно! Я обещала привезти те самые медовые пирожные из кондитерской у вокзала. Мама Рёко передавала, что они ей очень понравились.
– Передайте лейтенанту мой отчет по калибровке Территории, – добавила Рейне, передавая ей тонкий кристаллический накопитель. – И... приятного вечера, Гермиона. Вы заслужили этот покой.
***
Двухэтажный деревянный дом семьи Кусакабэ в пригороде города Тенгу стоял на краю бамбуковой рощи. Двор был вымощен аккуратным серым камнем, вокруг маленького пруда с яркими карпами кои росли карликовые клены, чьи резные листья пламенели на заходящем солнце.
На веранде, застеленной мягкими соломенными татами, пахло жареной рыбой, сладковатым мирином, соевым соусом и пряным бульоном даси. Посреди длинного низкого стола стоял массивный чугунный котел, в котором весело булькал сукияки: тончайшие ломтики мраморной говядины, грибы шиитаке, брусочки тофу и свежий лук-батун медленно томились в густом соусе.
Гарри сидел на татами, скрестив ноги по-турецки. На нем было простое темное хлопковое кимоно — юката, свободное и удобное. На его коленях лежала раскрытая книга по теоретической термодинамике, но взгляд был устремлен в сад, где мерно покачивался бамбуковый водоробой «содзу», с глухим деревянным стуком ударяясь о камень.
Рядом тихо стукнула фарфоровая чашка.
– Снова летаешь в облаках, сынок? – раздался глуховатый, добродушный голос.
К столу подошел Кэндзи Кусакабэ, отец Рёко. Бывший старший офицер Сил Самообороны, сухощавый мужчина с седеющим ежиком волос и глубокими морщинами вокруг внимательных, добрых глаз, опустился рядом с Гарри и налил в две крошечные пиалы прозрачное рисовое саке.
– Просто наслаждаюсь тишиной, ото-сан, – ответил Гарри на безупречном японском, почтительно приняв чашу двумя руками. – После всего, что произошло за последний месяц... эта тишина кажется почти нереальной.
Кэндзи коротко хмыкнул, сделав глоток:
– Реальность — это то, что ты строишь своими руками, парень. Те люди, которые пришли за тобой... я видел записи с камер терминала. Мерзкое зрелище. В армии таких называют падальщиками. Они бросают своих солдат умирать в грязи, а потом требуют от выживших покорности. Ты поступил правильно, Гарри. Честь мужчины измеряется не той кровью, что течет в его жилах, а тем, чью кровь он готов защищать.
Гарри опустил взгляд на маленькую пиалу, в которой дрожало отражение вечернего неба.
Пять лет назад он умирал от холода в каменном подвале дома Поттеров. Он слушал шаги матери наверху, надеясь, что она спустится, принесет кусок хлеба, спросит, как его раны после побоев Годрика. Но она не спускалась. Ни разу. Для нее существовал только один сын — сияющий, золотой спаситель мира.
А здесь, за тысячи миль от родины, чужой по крови человек, никогда не знавший магии, без колебаний назвал его сыном, открыл двери своего дома и встал за него стеной.
– Спасибо, отец, – негромко, но с глубокой искренностью произнес Гарри.
– Да брось ты, – Кэндзи смущенно отмахнулся, но в уголках его глаз залегли теплые лучики. – Лучше помоги мне утихомирить женщин. Они там на кухне уже полчаса спорят, сколько имбиря класть в маринад. Моя старуха уверена, что Рёко хочет отравить мужа, а Рёко кричит, что готовит по армейскому стандарту повышенной калорийности.
Словно в подтверждение его слов, из кухни раздался звонкий голос Рёко:
– Мама! Гарри — действующий офицер передового отряда! Ему нужны белки и углеводы, а не твои диетические водоросли!
– Дурочка, офицеру в первую очередь нужен здоровый желудок! – парировал строгий голос матери семейства. – Ты посмотри на его щеки, они же опять ввалились! На базе вас только порошковой химией и кормят!
Гарри и Кэндзи переглянулись и одновременно тихо рассмеялись.
Через несколько минут сёдзи раздвинулись, и на веранду вышли женщины. Мать Рёко, сухонькая, невероятно энергичная женщина в фартуке, ловко расставила на столе миски с горячим рисом, маринованными овощами и свежей зеленью. Следом вошла сама Рёко. Ее каштановые волосы были стянуты в хвост, на ней было домашнее кимоно того же синего цвета, что и у Гарри, а глаза сияли неподдельным, озорным теплом.
Она опустилась на татами рядом с мужем, прижавшись плечом к его плечу, и нежно провела ладонью по его волосам:
– Ты как, лейтенант? Готов к штурму маминых запасов?
– Всегда готов, капитан, – Гарри накрыл ее ладонь своей.
В саду послышался тихий шорох гравия.
Через калитку, двигаясь с абсолютной, почти пугающей бесшумностью, вошла Тобиичи Оригами. На ней была строгая темная юбка, белая блузка и легкий серый кардиган. В руках девушка держала большую коробку, перевязанную шелковой лентой.
– Прошу прощения за вторжение в неурочный час, – ровным тоном произнесла Оригами, вежливо поклонившись хозяевам дома. – Я принесла десерт от аналитического отдела «Фраксинуса». Мисс Грейнджер задерживается на десять минут у ворот сектора из-за проверки пропусков.
– Оригами-тян! Заходи, заходи скорее! – засуетилась мать Рёко, подкладывая на стол еще один комплект палочек. – Хватит стоять столбом, простудишься на вечернем воздухе! Садись рядом с Гарри, я как раз положила свежее мясо.
Оригами молча скользнула на татами с другой стороны от Гарри, сев в безупречную позу сэйдза, и уставилась на него своими огромными льдисто-голубыми глазами:
– Лейтенант Кусакабэ. Уровень твоих жизненных показателей в норме. Эмоциональный фон стабилен. Я удовлетворена.
– Спасибо за заботу, Оригами, – улыбнулся Гарри, привыкший к ее своеобразной армейской прямоте. – Угощайся.
– Прием калорий необходим для поддержания боеспособности, – не моргнув глазом ответила девушка, ловко подцепляя палочками кусок дымящегося мяса.
Воздух в углу веранды, где густая тень от крыши падала на бамбуковые стойки, внезапно стал прохладным. Пространство дрогнуло, расходясь тонкими черными кругами, пахнущими засушенными лепестками роз и старинным порохом.
– Ара-ара... Неужели вы собрались начать пиршество без самой очаровательной гостьи?
Из тени, словно из глубины зеркального омута, грациозно шагнула Куруми Токисаки.
Сегодня на ней не было боевого астрального платья. Она надела изящное черное платье европейского покроя с кружевным воротником, идеально подчеркивающее ее фарфоровую бледность. Длинные черные хвосты струились по плечам, правый алый глаз лукаво щурился, а левый — с мерно тикающим золотым циферблатом — был наполовину скрыт густой челкой.
Кэндзи и его жена даже не дрогнули. За последние два года визиты «странной подруги Гарри» перестали быть шоком для пожилой четы. Мать Рёко лишь всплеснула руками:
– Куруми-сан! Ну что же вы опять из темноты выскакиваете, право слово! В доме же есть нормальная дверь! Проходите к столу, пока бульон не остыл.
Куруми приложила тонкие пальцы к губам, притворно смутившись:
– Прошу простить мою дурную привычку, матушка. Тени так удобны для путешествий... Добрый вечер, Гарри-сан. Рёко-сан.
Она плавно опустилась на подушку у края веранды, грациозно подобрав подол платья. Ее взгляд на мгновение скрестился с глазами Гарри, и в глубине золотого циферблата промелькнуло одобрение:
– Новости из Женевы просто восхитительны. Ваши европейские сородичи так забавно визжали, когда судья зачитывал приговор. Мои маленькие клоны получили огромное удовольствие, наблюдая за их лицами.
– Это больше не мои сородичи, Куруми, – спокойно отозвался Гарри, передавая ей маленькую пиалу с горячим зеленым чаем. – И Европа больше не моя забота.
– И слава богам, – фыркнула Рёко, накладывая мужу щедрую порцию тушеных овощей. – У нас здесь своих забот хватает. Через месяц начинаются совместные маневры с флотом, а новый модуль брони для Оригами до сих пор сбоит на третьем контуре.
– Я уже передала поправки Гермионе, – подала голос Оригами, прожевав кусочек тофу. – Мисс Грейнджер пересчитала матрицу сопротивления. Ошибки исключены.
– Кстати, о нашей гостье!
Калитка снова скрипнула, и во двор быстрым, легким шагом вошла Гермиона. В руках она бережно держала картонную коробку с логотипом известной токийской кондитерской. Девушка сняла легкий плащ, аккуратно поставила обувь у порога и поднялась на веранду:
– Простите за опоздание! На пропускном пункте меня задержали из-за новой дипломатической почты из Лондона. Здравствуйте, господин Кусакабэ, госпожа Кусакабэ!
– Проходи, деточка, проходи! – заулыбалась хозяйка дома. – Садись скорее, пока все горячее!
Гермиона опустилась на татами рядом с Куруми, ничуть не смутившись близости самого опасного Духа в истории. За последние недели совместной работы на борту «Фраксинуса» они не раз сталкивались в коридорах и лабораториях. Гермиона поняла, что за пугающей маской безжалостного убийцы времени скрывалось существо бесконечно одинокое, израненное и ценящее искренность выше любых сокровищ мира.
– Что там в почте, Гермиона? – спросил Гарри, когда девушка сделала первый глоток обжигающего супа.
Гермиона промокнула губы салфеткой и посмотрела на него. В ее взгляде не было тревоги — лишь спокойная, холодная уверенность:
– Волан-де-Морт официально объявил о закрытии границ Британии. Они подняли древний защитный купол над всем островом. Министерство магии прекратило любые международные контакты, а сам Реддл... по слухам из французского сопротивления, он панически боится нашего вмешательства. Он объявил тебя «демоническим вестником востока» и запретил даже произносить имя Гарри Поттера под страхом смерти.
Гарри тихо, искренне усмехнулся:
– Какая ирония. Сначала Дамблдор делает из меня мессию, а теперь Том превращает в чудовище. Они действительно не способны мыслить иначе.
– Ты не чудовище, Гарри, – тихо, но веско произнесла Рёко, сжав его ладонь под столом. – Ты человек, который выбрал свой дом.
– И этот дом умеет защищаться, – добавила Оригами, поднимая свою чашу с чаем.
– Защищаться? Хи-хи... Мы сотрем в порошок любого, кто посмеет сунуться сюда, – мелодично пропела Куруми, и ее левый глаз вспыхнул золотом.
Вечер опустился на сад.
В черном осеннем небе зажглись первые яркие звезды. Где-то высоко над облаками, невидимый для человеческих глаз, мерно нес свою стражу крейсер «Фраксинус», охраняя покой спящего мегаполиса. В пруду плескались карпы, бамбуковый водоробой мерно отсчитывал секунды мирного времени, а на веранде звучали смех, звон фарфоровых чашек и тихие, теплые разговоры близких людей.
Гарри поднял глаза к ночному небу.
Там, далеко на западе, за тысячами километров океана, лежала холодная, темная земля его предков, погруженная в морок средневекового страха и пепел несбывшихся пророчеств. Там гнили в тюремных застенках люди, продавшие собственного ребенка ради пустой славы. Там прятался в каменном замке безносый тиран, дрожа от страха перед неведомым будущим.
Но здесь, под этим мирным небом, будущего больше не боялись.
Его строили сами.
Гарри почувствовал, как голова Рёко мягко опустилась ему на плечо, почувствовал тепло ее дыхания, услышал, как Гермиона увлеченно спорит с Оригами о свойствах резонансных кристаллов, а Куруми с аппетитом уплетает медовое пирожное, жмурясь от удовольствия.
Тонкий шрам на его лбу больше не болел. Он не болел уже очень давно.
Мальчик, который выжил в чулане под лестницей и холодном подвале Поттер-мэнора, наконец-то умер.
А человек по имени Гарри Кусакабэ обрел то, ради чего стоило жить, сражаться и побеждать.
Свою настоящую семью.