← Назад к обзору

Выбор

Призраки прошлого в лучах полудня

– Джин-Хо, не ешь песок, это не входит в рацион будущего монарха! – я со вздохом наклонился и аккуратно вытащил из кулачка годовалого сына горсть земли, которую он с самым серьезным видом пытался отправить в рот.

Малыш посмотрел на меня своими серыми, как грозовая туча, глазами и обиженно надул губы. В его взгляде уже сейчас читалось упрямство, которое он явно унаследовал от меня, а вот мягкие черты лица и золотистый отблеск в волосах достались ему от Тацуми.

– Оставь его, Джин-Ву, – раздался рядом насмешливый голос Юки. – В песке много минералов. Глядишь, к двум годам у него кожа станет прочнее, чем у твоих теневых пехотинцев.

Мой младший брат сидел на скамейке, вальяжно раскинув руки. Его черные взъерошенные волосы блестели на солнце, а побритые виски и пирсинг в ушах по-прежнему придавали ему вид бунтаря, хотя на коленях у него сидели двое двухлетних сорванцов – Мин-Хо и Су-Бин. Близнецы увлеченно дергали дядю за завязки толстовки, а тот лишь лениво отмахивался, выглядя при этом абсолютно счастливым.

– Наши мужья сейчас, небось, наслаждаются тишиной в спа-салоне, – Юки потянулся, демонстрируя атлетичное телосложение под тонкой тканью. – Ливон так светился, когда я сказал, что забираю детей на весь день, что я даже на секунду приревновал его к массажному креслу.

– Тацуми тоже заслужил отдых, – я присел рядом с братом, придерживая Джин-Хо, который уже пытался доползти до племянников. – Он всю неделю работал над новой коллекцией, почти не спал.

Парк в центре Сеула был залит мягким весенним светом. Мы выбрали самое спокойное место, подальше от шумных аттракционов, но даже здесь я чувствовал на себе взгляды прохожих. Теневой Монарх и его брат, два сильнейших охотника, нянчатся с детьми в песочнице – зрелище, которое до сих пор вызывало у обывателей когнитивный диссонанс. Но мне было плевать. Эти моменты были для меня ценнее всех наград Ассоциации.

– Смотри, Су-Бин опять пытается призвать тень, – Юки кивнул на одного из близнецов, который сосредоточенно тыкал пальцем в свою тень на асфальте, что-то невнятно бормоча. – Весь в дядю.

– Или просто хочет пить, – я достал из сумки бутылочку с водой. – Юки, ты когда-нибудь думал, что наша жизнь сложится именно так?

Брат на мгновение посерьезнел. Он посмотрел на детей, потом на меня, и в его небесно-голубых глазах промелькнула тень воспоминаний о тех временах, когда мы были на грани раскола.

– Если бы ты тогда женился на Хэ-Ин, мы бы сейчас здесь не сидели, – просто сказал он. – Я бы, скорее всего, был где-нибудь в Европе, Ливон бы занимался скучными корпоративными исками, а ты... ты бы медленно умирал от скуки в золотой клетке, которую она для тебя построила.

Я промолчал, потому что знал – он прав. Каждое слово Юки тогда, три года назад, стало тем самым горьким лекарством, которое спасло мою жизнь.

– Папа! – Джин-Хо внезапно дернул меня за футболку, указывая пальчиком куда-то в сторону аллеи. – Там... тетя!

Я непроизвольно проследил за его жестом. Вдоль дорожки, ведущей к пруду, шла женщина. Её походка была безупречной – прямой, выверенной, словно она шла по подиуму или на приеме у президента. Дорогое светлое пальто, идеально уложенные волосы, холодный блеск в глазах.

Ча Хэ-Ин.

Мир вокруг словно замедлился. Я почувствовал, как мои тени внутри мгновенно напряглись, откликаясь на моё состояние. Юки тоже замер. Его расслабленная поза исчезла, уступив место хищной собранности. Близнецы почувствовали перемену в отце и притихли, прижимаясь к его бокам.

Хэ-Ин шла, не глядя по сторонам, пока её взгляд случайно не упал на нашу скамейку. Она замерла как вкопанная. Расстояние между нами было всего несколько метров. В её глазах пронеслось всё: шок, неверие, затаенная обида и... горькое осознание.

Она смотрела на меня – в простой футболке, с крошечным ребенком на руках. Смотрела на Юки, который больше не выглядел как «проблемный родственник», а был воплощением силы и семейного благополучия. Но больше всего её взгляд задержался на детях.

– Джин-Ву? – её голос прозвучал тихо, почти надтреснуто.

Я встал, не отпуская Джин-Хо. Ребенок почувствовал чужую энергию и спрятал лицо у меня на плече.

– Здравствуй, Хэ-Ин, – ответил я спокойно. В моем голосе не было ни злости, ни торжества. Только вежливое безразличие человека, который давно перевернул страницу.

Она перевела взгляд на Юки. Тот сидел, не шевелясь, но его глаза светились тем самым опасным голубым огнем, который всегда предвещал бурю.

– Хэ-Ин, – Юки коротко кивнул, и в этом жесте было больше пренебрежения, чем в любом оскорблении. – Давно не виделись. Как видишь, мы немного заняты. Дела семейные, сама понимаешь.

Хэ-Ин сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели. Она смотрела на Джин-Хо, и я видел, как в её мозгу происходит мучительный процесс сопоставления фактов. Она всегда считала, что путь, выбранный нами, приведет к краху, к потере статуса, к забвению. А видела перед собой нечто прямо противоположное.

– Это... твой сын? – спросила она, глядя на меня.

– Мой, – я прижал малыша ближе. – Его зовут Джин-Хо. А это Мин-Хо и Су-Бин, сыновья Юки.

– Ты действительно... – она запнулась, обводя взглядом нашу небольшую компанию. – Ты действительно променял всё, что у нас могло быть, на это? На обычную жизнь в парке? На... это?

Юки издал короткий, лающий смешок.

– «На это»? Хэ-Ин, ты до сих пор ничего не поняла. «Это» – и есть жизнь. То, что ты предлагала – было контрактом. А здесь, – он обвел рукой детей, – здесь любовь. Настоящая. Та, которую нельзя купить за имидж или статус в Ассоциации.

– Ты всегда был слишком дерзким, Юки, – она попыталась вернуть себе прежнюю холодность, но её голос дрожал. – Джин-Ву, ты мог бы быть на вершине мира. Мы могли бы быть величайшей четой в истории охотников. Твой потенциал...

– Мой потенциал в том, чтобы сделать своих близких счастливыми, – перебил я её. – Хэ-Ин, посмотри на меня. Я сейчас счастливее, чем когда-либо был за все годы работы охотником. Мой мир – не на вершине холодного пьедестала. Мой мир – здесь. С мужем, с братом, с сыном.

Она молчала, и в этой тишине было слышно только щебетание птиц и далекий смех других детей. В какой-то момент мне стало её почти жаль. Она была рабом собственных амбиций, запертой в мире, где люди измерялись только рангами и полезностью.

– Ты выглядишь... иначе, – наконец произнесла она. – В тебе больше нет того холода, который меня привлекал.

– Потому что я больше не один, – я улыбнулся, глядя на Джин-Хо. – Мне больше не нужно быть ледяным Монархом двадцать четыре часа в сутки. У меня есть те, ради кого я возвращаюсь домой.

Хэ-Ин глубоко вздохнула, словно пыталась проглотить ком в горле. Она поправила воротник пальто, возвращая себе маску безупречности, но глаза её оставались пустыми.

– Что ж, – она коротко кивнула. – Я вижу, ты сделал свой выбор. Надеюсь, ты не пожалеешь о нем, когда твои «тени» потребуют больше, чем может дать эта идиллия.

– Не беспокойся, – Юки оскалился в своей фирменной манере. – Наши тени отлично ладят с нашими детьми. Им нравится эта идиллия.

Хэ-Ин развернулась и пошла прочь. Мы смотрели ей в спину, пока её фигура не скрылась за поворотом аллеи. Она уходила в свой мир – мир правил, отчетов и одинокого величия.

Юки шумно выдохнул и снова расслабился на скамейке.

– Фух, ну и аура у неё. До сих пор пахнет формалином и нереализованными амбициями. Ты как, бро?

– В порядке, – я сел обратно и посадил Джин-Хо на колени. – Знаешь, я даже благодарен этой встрече. Она помогла мне окончательно понять, насколько всё это, – я обнял сына, – правильно.

– Еще бы не правильно, – Юки подмигнул мне. – Кстати, Ливон и Тацуми уже написали, что они закончили и едут к нам. Предлагают заказать пиццу и устроить вечер кино.

– Отличная идея, – я почувствовал, как напряжение окончательно покидает тело. – Джин-Хо, хочешь пиццу?

Малыш радостно засучил ножками и что-то весело залопотал, явно одобряя предложение. Близнецы Юки тут же подхватили его энтузиазм, устроив на скамейке настоящую кучу-малу.

Через полчаса на парковке показалась машина. Из неё вышли наши мужья. Тацуми выглядел отдохнувшим, его глаза сияли, когда он увидел нас. Ливон, как всегда элегантный, шел рядом, улыбаясь при виде своих сорванцов, которые уже неслись к нему навстречу.

Тацуми подошел ко мне и сразу обнял, вдыхая запах моих волос.

– Как вы тут? – прошептал он. – Сын не сильно тебя утомил?

– Наоборот, – я притянул его ближе, чувствуя, как мир окончательно встает на свои места. – Мы встретили Хэ-Ин.

Тацуми на мгновение замер, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– И?

– И ничего, – я поцеловал его в висок. – Она просто прохожая. Часть прошлого, которая больше не имеет над нами власти.

Юки в это время уже вовсю обнимал Ливона, что-то эмоционально рассказывая ему и активно жестикулируя. Ливон смеялся, качая головой, и время от времени поглядывал на меня с понимающей улыбкой.

– Ну что, Теневой Монарх, – Юки обернулся к нам, подхватывая одного из близнецов на руки. – По коням? Пицца сама себя не съест.

Мы пошли к выходу из парка. Две семьи, связанные кровью, магией и чем-то гораздо более важным. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая город в теплые золотистые тона.

Я шел рядом с Тацуми, чувствуя на плече тяжесть сонной головы Джин-Хо. Мои тени следовали за нами – не как армия завоевателей, а как тихие стражи нашего счастья. И в этот момент я знал: пускай Хэ-Ин и весь мир считают, что я что-то потерял.

На самом деле, в тот вечер, когда я выбрал свою семью, я обрел всё.

– Джин-Ву, – позвал Тацуми, когда мы уже подходили к машине.

– Да?

– Я люблю тебя. И спасибо, что ты здесь.

– Я всегда буду здесь, – ответил я, сжимая его руку. – Это мое место. Моя жизнь.

И пока мы ехали домой, слушая болтовню Юки и детский лепет с заднего сиденья, я точно знал: завтра будет новый день. И в нем не будет места призракам прошлого, потому что наше настоящее было слишком ярким, чтобы какая-то тень могла его омрачить.

Даже если эта тень – Теневой Монарх. Ведь теперь я знал: истинная сила не в том, чтобы командовать легионами смерти, а в том, чтобы защищать жизнь, которую ты создал сам.

Юки поймал мой взгляд в зеркале заднего вида и подмигнул. Мы оба всё понимали. Мы были братьями, мы были отцами, мы были счастливы. И это было величайшим достижением в истории семьи Сон.

Машина тронулась с места, увозя нас прочь от парка, где осталась стоять Ча Хэ-Ин – памятник самой себе и миру, который мы переросли. Впереди был теплый вечер, запах пиццы и смех близких людей. Наша колыбель теней была надежно укрыта от бурь, и я знал, что так будет всегда.