← Назад к обзору

Выпендрежник хренов

Короткое замыкание гордости

Тьма в камере была абсолютной, если не считать слабого, едва уловимого свечения красных микросхем на ошейнике Аластора. Вокс сдержал свое слово: Радио-демона лишили всех внешних раздражителей, погрузив в вакуум, который должен был свести с ума любого, кто привык к постоянному шуму эфира. Но Аластор лишь глубже ушел в себя, выстраивая в голове сложные симфонии из старых записей.

Дверь с шипением разошлась в стороны, заливая комнату резким, неоновым светом. Вокс стоял в проеме, его силуэт был обрамлен электрическим ореолом. Он больше не выглядел взвинченным или неуверенным. В его осанке читалась холодная, расчетливая жестокость.

– Ты всё еще поешь в своей голове, не так ли? – Голос Вокса прозвучал без помех, чисто и властно. – Я чувствую эти вибрации. Ты так отчаянно цепляешься за свой внутренний мир, Аластор. Но ты забываешь одну деталь: твой внутренний мир живет в теле, которое принадлежит мне.

Аластор открыл глаза. Его улыбка была на месте, но уголки губ едва заметно подрагивали от усталости. Ангельские цепи выпили слишком много сил.

– Мой дорогой плоский друг, ты снова пришел поболтать? – Аластор придал голосу привычный радио-эффект, но тот прозвучал глухо. – Боюсь, я не в лучшей форме для светских бесед.

Вокс подошел ближе. В его руках был небольшой пульт с одной-единственной сенсорной панелью.

– О, мы не будем разговаривать. Я понял свою ошибку, Аластор. Я пытался соблазнить тебя через эстетику, через пример Валентино, через слова. Я забыл, что ты считаешь себя выше этого. Но ты не выше химии. Ты не выше биологии, как бы ты ни презирал это слово.

Вокс нажал на панель.

Аластор почувствовал, как ошейник на его шее издал тихий щелчок, и по его телу прошла волна жара. Это не было болезненным ударом тока. Это было нечто гораздо более инвазивное. Синтетический стимулятор, разработанный в лабораториях Вокс-Тек, хлынул прямо в его кровь через микроиглы, встроенные в ошейник.

– Что... это? – Голос Аластора дрогнул, и на секунду радио-помехи сменились чистым, человеческим выдохом.

– Это прогресс, Аластор, – Вокс опустился на колени перед привязанным демоном, глядя ему прямо в лицо. – Чистый афродизиак, усиленный частотами, которые резонируют с нервными окончаниями. Твой разум может говорить «нет», но твои рецепторы уже кричат «да».

Аластор почувствовал, как его дыхание участилось. Внизу живота, там, где десятилетиями царила ледяная пустота, начало разгораться невыносимое, чуждое пламя. Его кожа, обычно бледная и холодная, начала гореть. Каждое соприкосновение ткани сюртука с телом внезапно стало ощущаться как удар током, вызывая непроизвольную дрожь.

– Ты... жалок, – выплюнул Аластор, но его слова утонули в резком вдохе.

– Смотри на меня, – скомандовал Вокс.

Он грубо схватил Аластора за волосы, запрокидывая его голову назад. Радио-демон пытался сопротивляться, но его мышцы стали ватными, а чувства — обостренными до предела. Он видел каждый пиксель на лице Вокса, чувствовал запах озона, исходящий от него, и, к своему ужасу, этот запах больше не вызывал отвращения.

– Твое тело предало тебя, олененок, – прошептал Вокс, его экран мерцал гипнотическим узором. – Видишь? Твоя хваленая асексуальность — это просто настройка, которую я только что сбил.

Вокс положил руку на бедро Аластора, медленно ведя вверх. Радио-демон дернулся в цепях, послышался лязг металла, но это движение лишь усилило приток крови. Он почувствовал постыдное, пугающее возбуждение. Его плоть, которую он игнорировал веками, откликнулась на стимуляцию с пугающей готовностью.

– Нет... – Аластор зажмурился, его пальцы впились в подлокотники стула. – Останови... это...

– О, мы только начали, – Вокс расстегнул его брюки, обнажая то, что Аластор так тщательно скрывал от мира и от самого себя.

Вид вставшего члена Аластора вызвал у Вокса триумфальный оскал. Это было окончательное доказательство его власти. Он разрушил не просто оборону врага — он разрушил саму его суть.

– Посмотри, какой ты отзывчивый, – Вокс обхватил его рукой, и Аластор издал звук, который никогда не должен был покидать его горла — приглушенный, сдавленный стон наслаждения.

– Заткнись! Замолчи! – Аластор оскалился, его тени начали сгущаться в углах комнаты, но они были слабыми, бесформенными. Магия цепей и химикатов блокировала его силы.

– Ты хочешь, чтобы я остановился? – Вокс начал двигать рукой, медленно и мучительно ритмично. – Твои глаза говорят обратное. Ты горишь, Аластор. Ты наконец-то на моей частоте.

Вокс поднялся, быстро избавляясь от собственной одежды. Его движения были резкими, продиктованными годами подавляемого вожделения и обиды. Он притянул стул с Аластором ближе к кровати, но не стал пересаживать его. Он хотел, чтобы тот оставался привязанным, беспомощным, распятым на своей гордости.

– Я собираюсь взять тебя, – Вокс навис над ним, его экран залил комнату агрессивным синим светом. – И ты будешь чувствовать каждое мгновение. Ты будешь ненавидеть себя за то, как сильно тебе это нравится.

Когда Вокс вошел в него, Аластор выгнулся дугой, его спина с хрустом прижалась к деревянной спинке стула. Боль была острой, но она мгновенно смешалась с мощным приливом эндорфинов, вызванным ошейником. Его сознание раскололось. Одна часть, холодная и яростная, кричала от унижения, требуя смерти мучителя. Другая, животная часть, поглощенная химией, требовала большего.

– Ну же, Радио-демон! – Вокс двигался внутри него жестко, без тени нежности. – Где твои остроты? Где твое презрение?

Аластор не мог ответить. Его рот был приоткрыт, с губ срывалось тяжелое, сбивчивое дыхание. Улыбка, его вечный щит, превратилась в болезненную гримасу. Он чувствовал, как Вокс заполняет его, как электрические импульсы от тела медиа-демона прошивают его нервную систему, заставляя мышцы сокращаться в такт толчкам.

– Ты... мразь... – выдавил Аластор, но его голос сорвался на высокой ноте, когда Вокс нашел точку его наивысшей чувствительности.

– Я — тот, кто сломал тебя, – прорычал Вокс, ускоряя темп. – Я — тот, кто заставил тебя течь. Смотри на меня! Не смей закрывать глаза!

Аластор был вынужден смотреть. Он видел торжество в цифровых глазах Вокса, видел свое отражение в экране — растерзанного, потного, с безумным взглядом. Это было хуже любой пытки. Его собственная физиология стала его палачом.

Вокс чувствовал, как внутри Аластора нарастает напряжение. Стенки его тела сжимали его с невероятной силой, непроизвольно отвечая на каждое движение. Это не было актом любви, это было актом завоевания территории. Вокс наслаждался каждым судорожным вздохом пленника, каждым его неудачным движением в цепях.

– Ты почти там, не так ли? – Вокс схватил Аластора за горло, слегка сдавливая, чтобы усилить приток крови к голове. – Твое тело не может лгать.

– Я... ненавижу... тебя... – Аластор забился в путах, его зрачки сузились до точек, превращаясь в радиоактивные символы.

– Ненавидь, – согласился Вокс, переходя на предельный ритм. – Ненавидь меня, пока кончаешь.

Развязка наступила внезапно и сокрушительно. Аластор закричал — громко, без всяких радио-эффектов, чистым, полным агонии и экстаза голосом. Его тело сотряслось в мощном оргазме, который, казалось, выжег его изнутри. В этот момент его тени на мгновение обрели форму, дико взметнувшись к потолку, прежде чем окончательно растаять.

Вокс излился следом, с рычанием прижимаясь лбом к плечу Аластора. Его экран мерцал надписью «ERROR», не справляясь с перегрузкой чувств.

Тишина, воцарившаяся после, была тяжелой, как свинец.

Вокс медленно отстранился, приводя себя в порядок. Он смотрел на Аластора, который обмяк в цепях. Радио-демон выглядел опустошенным. Его голова была опущена, волосы спутались, а по бедрам стекала смесь смазки и семени. Но самым страшным было то, что его улыбка... она исчезла. Впервые за десятилетия лицо Аластора было лишено этой жуткой маски. На нем застыло выражение глубочайшего, мертвенного безразличия.

Вокс протянул руку, чтобы коснуться его подбородка, но Аластор даже не дернулся.

– Теперь ты знаешь, – тихо сказал Вокс, чье торжество внезапно сменилось странным чувством пустоты. – Ты не бог, Аластор. Ты просто сломанная игрушка, которая наконец-то начала подавать признаки жизни.

Аластор медленно поднял голову. Его глаза были сухими и холодными.

– Ты думаешь... ты победил? – Его голос был едва слышным шепотом, лишенным всяких помех. – Ты разрушил тело, Вокс. Ты заставил его реагировать. Но ты так и не понял главного.

Аластор выдавил из себя подобие улыбки — кривое, поломанное, но полное такой концентрированной ненависти, что Вокс невольно сделал шаг назад.

– Ты только что дал мне повод, – продолжал Аластор. – Раньше ты был для меня просто назойливым шумом. Раздражающей картинкой на стене. Но теперь... теперь ты стал личным. Ты хотел, чтобы я что-то почувствовал? Поздравляю. Я чувствую желание стереть тебя из реальности так тщательно, что даже статическое электричество забудет о твоем существовании.

Вокс усмехнулся, пытаясь вернуть себе уверенность, но его экран предательски мигнул.

– Ты в цепях, Аластор. Ты проиграл.

– Цепи ржавеют, – отозвался Радио-демон, и в его глазах снова начали разгораться алые искры. – А я умею ждать. Ты насладился своим триумфом? Надеюсь, что да. Потому что это было самое дорогое удовольствие в твоей жалкой жизни.

Вокс ничего не ответил. Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Когда дверь закрылась, Аластор остался в темноте.

Он сидел неподвижно, игнорируя дрожь в ногах и липкое ощущение между бедрами. Внутри него, там, где раньше была тишина, теперь звучал один-единственный сигнал. Чистый, мощный, разрушительный. Это была не музыка и не радиопередача.

Это был обратный отсчет.

Аластор закрыл глаза и снова начал напевать. Но на этот раз мелодия была минорной, резкой и предвещала бурю, которую не сможет транслировать ни один телеканал в Аду. Вокс думал, что он сломал асексуала. На самом деле он просто разбудил монстра, которому больше нечего было терять, кроме своей ненависти.