← Назад к обзору

Я - из будущего

Тайны подземелий и язык цветов

Первая учебная неделя в Хогвартсе для Стейси Смит напоминала прохождение старой видеоигры, которую она знала наизусть, но теперь оказалась внутри неё без возможности сохраниться. Пока другие первокурсники с выпученными глазами пытались сориентироваться в бесконечных лестницах-лабиринтах и отчаянно искали свои кабинеты, Стейси шла по коридорам с видом уверенного туриста. Она знала, за каким доспехом спрятан потайной ход и в какую сторону нужно повернуть на третьем этаже, чтобы не встретить Пивза.

Первым уроком в расписании значилась Трансфигурация. Стейси вошла в кабинет, чувствуя на себе любопытные взгляды. Её репутация «странной девочки из будущего» уже начала распространяться по школе.

Профессор Макгонагалл сидела на столе в облике полосатой кошки. Стейси зашла последней, едва не столкнувшись с запыхавшимися Гарри и Роном, которые влетели в класс спустя пару минут. Когда кошка спрыгнула со стола и превратилась в строгую женщину в изумрудной мантии, класс ахнул. Стейси лишь лениво зевнула, чем привлекла внимание профессора.

– Мисс Смит, я вижу, вас не впечатляет высшая магия? – Макгонагалл приподняла бровь.

– Это было эффектно, профессор, – Стейси облокотилась на парту. – Но я знала, что вы анимаг. Ваше пятно вокруг глаз точно совпадает с формой очков. Это логично.

Макгонагалл на мгновение замерла, поправляя те самые очки.

– Весьма наблюдательно. Пять очков Когтеврану. А теперь, кто может сказать мне, в чем главная сложность превращения неживого объекта в живой?

Гермиона Грейнджер, сидевшая через ряд от Стейси, мгновенно вскинула руку. Но Стейси, поддавшись азарту, не дала ей шанса.

– Закон элементарной трансфигурации Гампа, – четко произнесла Стейси. – Существует пять принципиальных исключений. Мы не можем создать еду из ничего, мы не можем вернуть жизнь мертвым, мы не можем...

Она говорила уверенно, сыпля терминами, которые обычно учили на пятом курсе при подготовке к СОВ. Когда дошло до практической части — превращения спички в иголку — Стейси даже не пришлось стараться. Она просто представила молекулярную структуру металла, как видела это в научно-популярных роликах на Ютубе, и взмахнула палочкой. Спичка не просто стала стальной, она покрылась изящной гравировкой в виде буквы «S».

– Поразительно, – Макгонагалл подошла к её парте, рассматривая иголку. – Десять очков Когтеврану. Мисс Смит, вы явно читали учебники за старшие курсы.

– Я много чего знаю, профессор, – Стейси понизила голос, когда Макгонагалл оказалась совсем рядом. – Например, я знаю, что вы будете защищать эту школу в великой битве через семь лет. И что вы станете лучшим директором в истории Хогвартса после того, как... ну, после всех печальных событий. Берегите себя, особенно когда в школу придет женщина в розовом из Министерства. Она вам много крови попортит.

Макгонагалл побледнела. Её губы сжались в тонкую линию, а в глазах промелькнула смесь страха и недоумения.

– Мисс Смит, я не знаю, о чем вы, – отрезала она, но её рука, державшая палочку, заметно дрогнула. – Сосредоточьтесь на уроке.

Стейси поняла, что перегнула палку. «Тише, Стейси, – осадила она себя. – Не пали контору раньше времени. Если они решат, что ты пророчица, тебя закроют в Отделе Тайн».

Однако настоящий триумф — или катастрофа — ждал её в подземельях. Урок Зельеварения.

В кабинете было холодно, а банки с заспиртованными внутренностями на полках добавляли атмосферы хоррора. Стейси сидела за вторым столом, прямо за спинами Гарри и Рона. Гермиона сидела справа, сжав губы и явно переживая из-за того, что на Трансфигурации её «переиграла» какая-то выскочка.

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто в кабинет ворвался дементор. Северус Снейп прошествовал к столу, его черная мантия развевалась, словно крылья гигантской летучей мыши.

– Вы здесь для того, чтобы изучить тонкую науку и точное искусство приготовления зелий, – начал он своим ледяным, вкрадчивым голосом.

Стейси слушала его, затаив дыхание. В жизни он был еще более пугающим и притягательным одновременно. Алан Рикман был хорош, но настоящий Снейп излучал такую волну горечи и опасности, что воздух, казалось, вибрировал.

– Поттер! – внезапно выкрикнул Снейп. – Что я получу, если смешаю измельченный корень асфоделя с отваром полыни?

Гарри растерянно моргнул, глядя на Рона. Гермиона предсказуемо вскинула руку, едва не выпрыгивая из штанов.

– Я не знаю, сэр, – тихо ответил Гарри.

Снейп криво усмехнулся.

– Похоже, слава — это еще не всё. Жаль, очень жаль. А вы, мисс Смит? Вы, кажется, считаете себя очень умной на других уроках. Просветите мистера Поттера.

Стейси медленно встала. В классе воцарилась тишина. Она посмотрела Снейпу прямо в глаза, игнорируя его попытку применить легилименцию — её мысли сейчас были хаотичным набором мемов из 2026 года, в которых даже самый опытный мастер ментальных искусств сломал бы ногу.

– Вы получите Напиток живой смерти, профессор, – голос Стейси звучал дерзко, почти вызывающе. – Это мощное усыпляющее средство. Но мы же здесь не о химии говорим, верно?

Снейп прищурился.

– Продолжайте, если вам есть что добавить, кроме учебника.

– Есть, – Стейси сделала шаг вперед. – Если вспомнить викторианский язык цветов, который вы, как эстет, наверняка знаете... Асфодель — это тип лилии. На языке цветов он означает «мои сожаления следуют за тобой в могилу». А полынь символизирует горькую скорбь. Так что, профессор, вы сейчас не уровень знаний Поттера проверяете. Вы признаетесь, что до сих пор дико жалеете о смерти Лили Эванс и скорбите по ней каждый день.

В подземелье стало так тихо, что было слышно, как капает вода в углу. Гарри обернулся и уставился на Стейси с открытым ртом. Рон перестал ковырять парту. Снейп же... Снейп изменился в лице. Он стал мертвенно-бледным, его глаза расширились, а пальцы, сжимавшие край стола, побелели. Казалось, Стейси ударила его наотмашь по самой старой и болезненной ране.

– Как... как вы смеете... – прошипел он, и в его голосе впервые зазвучал не холод, а настоящий, неприкрытый ужас.

– Это красиво, профессор, – добавила Стейси, не обращая внимания на его гнев. – Романтично. Трагично. Но Гарри тут ни при чем. Он просто ребенок с её глазами, а не призрак вашего прошлого.

Снейп тяжело дышал. Он выглядел так, будто хотел испепелить её на месте, но при этом был парализован её словами.

– Минус десять баллов с Когтеврана за... за несусветную наглость и вмешательство в личные дела преподавателя! – наконец выкрикнул он. – Сядьте на место, Смит! И если я еще раз услышу от вас хоть слово не по теме урока, вы вылетите из этой школы быстрее, чем успеете договорить свои глупости!

Остаток урока прошел в гнетущем молчании. Снейп больше не задавал вопросов, он просто ходил между рядами, как раненый зверь, и изредка бросал на Стейси полные ненависти и страха взгляды.

Когда прозвенел колокол, Стейси быстро собрала сумку. В коридоре её догнали Гарри и Рон.

– Эй, Стейси! – Гарри выглядел ошарашенным. – То, что ты сказала... Про мою маму и цветы. Откуда ты это знаешь?

– Я просто много читаю, Гарри, – Стейси подмигнула ему. – И я умею видеть то, что другие прячут за масками. Снейп — сложный человек, но он на нашей стороне, хоть и ведет себя как последний козел.

– За такие познания добавить надо было десять очков, а не отнять! – возмутился Рон. – Ты его просто умыла! Он выглядел так, будто увидел привидение.

– Он его и увидел, Рон, – вздохнула Стейси. – Ладно, парни, мне нужно зайти в библиотеку. Увидимся на обеде.

На самом деле Стейси никакой библиотеки не планировала. Ей нужно было нанести решающий удар по первой части канона. Она нашла пустой класс, достала обрывок пергамента и быстро нацарапала записку, стараясь изменить почерк на более угловатый.

«Профессор Снейп. Чеснок на уроках ЗОТИ — это слабая маскировка. Обратите внимание на то, что Квиррелл прячет ПОД своим нелепым тюрбаном. Тот, перед кем вы когда-то преклоняли колени и кто убил ЕЁ, сейчас сидит на затылке этого трусливого профессора. Квиррелл ищет способ украсть Философский камень для своего господина. Проверьте его Легилименцией, пока он не подставил сына Лили под удар. Время игр закончилось».

Она аккуратно сложила записку. Стейси знала, что Снейп — единственный, кто может действовать быстро и без лишней бюрократии Дамблдора. Директор любил планы внутри планов, а Снейп действовал как хирург.

Дождавшись, когда коридоры опустеют, Стейси проскользнула обратно к кабинету Зельеварения. Снейпа внутри не было — скорее всего, он ушел в свои покои приходить в себя после её выходки. Стейси быстро просунула записку под дверь кабинета и почти бегом бросилась прочь.

Сердце колотилось где-то в горле.

– Ну вот и всё, – прошептала она, выходя во внутренний двор и щурясь от яркого солнца. – Канон пошел по швам. Прости, Роулинг, но я не дам Квирреллу пить кровь единорога.

Она села на скамейку и посмотрела на свои руки. У неё не было смартфона, чтобы выложить этот день в Сторис, не было интернета, чтобы погуглить последствия. Но у неё было нечто большее. Она чувствовала себя демиургом, который только что спас одного гиппогрифа, одного Сириуса Блэка и, возможно, целую кучу людей, которые не должны были умереть.

– 2026-й подождет, – усмехнулась Стейси, доставая из сумки яблоко. – Здесь гораздо интереснее.

Она знала, что Снейп найдет записку через несколько минут. Она знала, что он не сможет её проигнорировать. И она знала, что завтрашние заголовки «Ежедневного пророка» могут измениться навсегда. Стейси Смит пришла в этот мир не для того, чтобы просто учиться. Она пришла, чтобы победить.