← Назад к обзору

Я хз чё писать (если чё многим может не понравиться а кто-то будет меня считать е*******)

Рассвет в капле росы

Первые лучи солнца едва коснулись черепичных крыш поместья Бабочки, когда Шинобу наконец отложила кисть. Глаза жгло от усталости, а пальцы правой руки слегка онемели, но на губах Столпа Насекомого застыла привычная, безупречно вежливая улыбка. Она не спала всю ночь, переводя записи своей сестры и смешивая новые составы, но утро не давало права на отдых. Поместье начинало оживать.

Тишину, которая ещё час назад казалась незыблемой, нарушил бодрый перестук посуды на кухне. Аой Канзаки, как самый прилежный жаворонок этого дома, уже принялась за готовку завтрака и раздачу поручений. Шинобу поднялась, расправила складки своего хаори с узором крыльев бабочки и вышла из лаборатории. Воздух в коридоре был свежим, наполненным ароматом утренней травы и едва уловимым запахом жареного риса.

– Доброе утро, Шинобу-сама! – Киё и Нахо, возникшие словно из ниоткуда, синхронно поклонились. В руках у них были стопки свежевыстиранных простыней.

– Доброе утро, девочки, – Шинобу ласково коснулась плеча Нахо. – Вы сегодня рано. Как спалось?

– Очень хорошо! – Нахо поправила свои заколки в виде бабочек. – Только Аой-сан сегодня очень строгая. Она сказала, что мы должны закончить с бельём до того, как проснутся раненые охотники, чтобы не мешать им отдыхать.

– А где наша маленькая помощница? – Шинобу обвела взглядом коридор, не заметив среди старших девочек крошечную фигурку Суми.

– Она на кухне с Аой-сан, – хихикнула Киё. – С самого рассвета ходит за ней хвостиком и просит дать ей «настоящее взрослое дело». Кажется, вчерашнее приключение в вашей лаборатории сделало её очень амбициозной.

Шинобу понимающе кивнула и направилась в сторону кухни. Ей нужно было выпить чаю, прежде чем приступить к утреннему осмотру пациентов.

На кухне царил контролируемый хаос. Аой, с повязанным на голову платком, ловко управлялась с огромным котлом, одновременно отдавая указания двум молодым помощникам-слугам. А посреди всего этого, на маленькой скамеечке, сидела Суми. Перед ней стояла большая миска с фасолью, и девочка с предельной концентрацией перекладывала фасолины из одной кучки в другую.

– Так, Суми-чан, слушай внимательно, – голос Аой звучал строго, но в нём не было злобы. – Тёмные фасолины – в левую корзинку, светлые – в правую. Это очень важно для вкуса супа. Если перепутаешь, всё блюдо будет испорчено. Поняла?

– Да, Аой-сан! – Суми вытянулась в струнку и отсалютовала маленькой ладошкой. – Я не подведу! Это секретная миссия!

Шинобу остановилась в дверях, наблюдая за этой сценой. Гнев, который обычно кипел внутри неё при мысли о демонах, на мгновение утих, уступив место тёплой грусти. Канаэ всегда хотела, чтобы их дом был полон смеха и жизни. Глядя на Суми, Шинобу чувствовала, что хотя бы в этом она преуспела.

– Кажется, у нас появился новый шеф-повар? – Шинобу вошла в комнату, и Аой тут же обернулась.

– Ах, Шинобу-сама! Вы снова не ложились? – Аой нахмурилась, уперев руки в бока. – Вы выглядите бледнее обычного. Я сейчас же заварю вам крепкий чай и принесу завтрак. Вам нужно поддерживать силы, иначе вы свалитесь раньше, чем допишете свои формулы.

– Спасибо, Аой-сан, ты всегда так заботлива, – Шинобу присела на край стола рядом с Суми. – Как успехи, маленькая охотница за фасолью?

Суми подняла на неё сияющие глаза. На её щеке красовалось пятнышко муки, а волосы, которые Нахо так старательно заплетала утром, уже начали пушиться.

– Посмотрите, Шинобу-сама! – Она указала на две аккуратные горки. – Я уже почти всё сделала. Аой-сан сказала, что я помогаю спасать жизни, потому что сытый охотник – это сильный охотник!

– Совершенно верно, – Шинобу погладила девочку по голове. – Ты делаешь очень важное дело.

– Шинобу-сама, – Суми вдруг понизила голос до заговорщицкого шепота, – а можно мне потом снова к вам? Я могу ещё что-нибудь растереть. Те цветочки вчера так вкусно пахли.

– Сегодня у меня много осмотров, Суми-чан, – мягко ответила Кочо. – Но если ты будешь слушаться Аой и хорошо поешь, вечером мы можем снова встретиться в саду. Мне нужно собрать немного утренней росы с листьев глицинии, а это требует очень ловких рук.

Глаза Суми расширились от восторга. Для неё это звучало как величайшее приключение.

– Я буду самой послушной! Честное слово!

Аой, наблюдавшая за этим разговором, лишь вздохнула, наливая горячий чай в керамическую чашку. Она подошла к Шинобу и поставила перед ней поднос с рисом, рыбой и маринованными овощами.

– Не балуйте её слишком сильно, – вполголоса произнесла Аой, наклонившись к Столпу. – Она и так полна энергии. Если вы дадите ей ещё одно «задание», она вообще перестанет спать, решив, что она полноправный член корпуса истребителей.

– Она и есть часть нашей семьи, Аой, – Шинобу подняла чашку, вдыхая пар. – Пусть у неё будет это чувство значимости. В нашем мире оно слишком быстро исчезает под тяжестью реальности.

Аой на мгновение смягчилась. Она знала, что за маской спокойствия Шинобу скрывается невыносимая боль, и эти маленькие моменты общения с детьми – единственное, что не даёт этой боли полностью поглотить её душу.

– Хорошо, – сдалась Аой. – Но только после того, как она поспит в обед. И вы тоже, Шинобу-сама. Обещайте мне, что приляжете хотя бы на два часа.

– Посмотрим, Аой-сан, посмотрим, – Шинобу уклонилась от прямого ответа, сделав глоток чая.

В этот момент в коридоре послышался шум. Кто-то громко топал, слышались возмущённые возгласы Нахо и Киё. Через секунду в дверях кухни появился Иноске Хашибира – без своей маски кабана, с растрёпанными волосами и в бинтах, которые уже начали сползать.

– Эй, вы! – закричал он, указывая пальцем на Аой. – Где моя еда?! Великий Иноске-сама проголодался! Мой желудок издаёт звуки, похожие на рычание горного зверя!

Аой мгновенно вспыхнула. Её доброта, скрытая глубоко внутри, тут же спряталась за щитом строгости.

– Иноске! Сколько раз я говорила не бегать по коридорам в таком виде?! Ты распугал всех бабочек в саду! И надень рубашку, ты в общественном месте!

– Молчать, женщина! – Иноске гордо выпятил грудь. – Одежда сковывает мои движения! Я чувствую, как мои мышцы слабеют без мяса!

Суми, сидевшая на своей скамеечке, с интересом наблюдала за перепалкой. Она не боялась Иноске, хотя многие дети его возраста обходили бы такого шумного парня стороной. Для неё он был просто ещё одним «старшим братом», который иногда слишком сильно кричит.

– Иноске-сан, – звонко позвала она.

Тот замер и перевёл взгляд вниз, на маленькую девочку.

– Чего тебе, малявка?

– Если вы будете кричать на Аой-сан, она не положит вам добавку, – серьёзно произнесла Суми, погрозив ему маленьким пальчиком. – А я перебрала всю фасоль, и если вы будете плохо себя вести, я попрошу, чтобы вам дали только пустой рис.

Иноске на мгновение лишился дара речи. Он посмотрел на Суми, потом на Шинобу, которая продолжала невозмутимо пить чай, и, наконец, на разъярённую Аой.

– Гр-р-р... Ладно! – буркнул он, скрестив руки. – Я буду сидеть тихо. Но только потому, что я уважаю труд того, кто готовит фасоль!

Шинобу не выдержала и тихо рассмеялась. Этот смех был редким гостем в поместье, и все присутствующие на мгновение замерли, прислушиваясь к его чистому, мелодичному звучанию.

– Видишь, Аой-сан, – сказала Шинобу, ставя чашку на стол. – У Суми-чан талант к дипломатии. Возможно, через пару лет она будет усмирять столпов лучше, чем я.

– Шинобу-сама, не смейтесь, – Аой покачала годовой, но на её лице тоже промелькнула тень улыбки. – Идите уже, завтракайте. А ты, Иноске, садись за дальний стол и жди своей очереди.

Утро продолжалось. Шинобу закончила трапезу и, поблагодарив Аой, вышла в сад. Солнце уже поднялось выше, окрашивая всё вокруг в золотистые тона. Она подошла к веранде, где в тени сидела Канао. Девушка подбросила монетку, поймала её и зажала в руке, глядя в пустоту своими прозрачными глазами.

– Канао, – позвала Шинобу.

Девушка вздрогнула и медленно повернула голову. На её лице не отразилось никаких эмоций, но в глазах промелькнула искорка узнавания.

– Доброе утро, Шинобу-сама.

– Сегодня прекрасный день, не так ли? – Шинобу присела рядом. – Посмотри на Суми. Она так старается быть полезной.

Они обе посмотрели в сторону открытого окна кухни, откуда доносился голос Суми, увлечённо рассказывающей Иноске о том, как правильно сортировать овощи.

– Она... живая, – тихо произнесла Канао, подбирая слова. – В ней нет страха.

– Да, – Шинобу вздохнула, глядя на свои руки. – И наша задача сделать так, чтобы этот страх никогда не коснулся её сердца. Канао, ты ведь присмотришь за ней сегодня, пока я буду занята? Аой слишком загружена, а младшие девочки должны закончить с уборкой.

Канао на мгновение замерла, глядя на зажатую в кулаке монетку. Она не подбросила её. Вместо этого она просто кивнула.

– Да. Я присмотрю.

Шинобу улыбнулась – на этот раз чуть более искренне. Она знала, что за внешней холодностью Канао скрывается такая же преданность их общему дому, как и у всех остальных.

Весь день в поместье Бабочки прошёл в привычных заботах. Раненые охотники стонали от боли во время перевязок, Аой командовала на кухне и в прачечной, а Суми, воодушевлённая своим «важным статусом», успела побывать везде. Она помогала Нахо поливать цветы, следила, чтобы Киё не забыла проветрить палаты, и даже попыталась подбодрить Зеницу, который в очередной раз рыдал, отказываясь пить горькое лекарство.

– Зеницу-сан, – говорила она, протягивая ему стакан. – Если вы выпьете это, вы станете таким же сильным, как мой папа... если бы он был охотником. А ещё я дам вам леденец, который мне дала Шинобу-сама.

Зеницу, утирая слёзы, посмотрел на маленькую девочку, чья серьёзность была просто обезоруживающей.

– Малышка Суми... Ты такая добрая... Не то что эта страшная Аой-тян! – запричитал он, но всё же принял стакан и выпил содержимое одним глотком, скорчив ужасную гримасу.

К вечеру, когда тени стали длинными и фиолетовыми, Суми заметно притихла. Её маленькие ножки, исходившие за день километры по коридорам поместья, начали подкашиваться. Она сидела на ступеньках веранды, прислонившись головой к деревянному столбу, и ждала.

Шинобу нашла её там, когда закончила последний на сегодня осмотр. Столп Насекомого выглядела утомлённой, но её движения оставались лёгкими.

– Суми-чан, ты не забыла про наш уговор? – тихо спросила она, подходя к девочке.

Суми встрепенулась, пытаясь отогнать сон.

– Роса... Мы пойдём за росой?

– Конечно. Но только совсем недолго, – Шинобу взяла маленькую стеклянную баночку. – Пойдём.

Они вышли в ту часть сада, где глициния свисала густыми гроздьями, создавая живой фиолетовый занавес. Воздух здесь был пропитан сладким, дурманящим ароматом, который отпугивал демонов и успокаивал людей.

– Смотри, – Шинобу указала на крупный лист, в центре которого дрожала прозрачная капля. – Нужно поднести баночку очень аккуратно, чтобы капля скатилась внутрь и не разбилась о землю. Попробуешь?

Суми затаила дыхание. Её маленькие ручки дрожали от напряжения, когда она подносила сосуд к листу. Капля, словно живое существо, мгновение колебалась, а затем мягко соскользнула в банку.

– Получилось! – прошептала девочка, сияя от счастья.

– У тебя талант, – улыбнулась Шинобу. – Эта роса станет основой для мази, которая заживляет ожоги. Ты только что помогла спасти чью-то кожу от шрамов.

Они собрали ещё несколько капель, прежде чем Шинобу заметила, что Суми уже едва держится на ногах. Она подхватила девочку на руки, как и прошлой ночью. Но на этот раз Суми не сопротивлялась. Она уткнулась носом в плечо Шинобу, вдыхая запах лекарственных трав и глицинии.

– Шинобу-сама... – сонно пробормотала она. – А завтра... завтра будет работа?

– Завтра всегда есть работа, маленькая бабочка, – ответила Шинобу, направляясь к дому.

– Хорошо... Это хорошо...

Когда Шинобу уложила Суми в её кровать, рядом с уже спящими Нахо и Киё, она задержалась на мгновение, поправляя одеяло. В комнате было тихо и мирно. В окне светила луна, серебряным светом заливая лица детей.

Шинобу вышла на балкон своей комнаты и посмотрела на ночное небо. Гнев внутри неё никуда не исчез – он был её топливом, её двигателем. Но глядя на спящее поместье, она понимала: её истинная сила не в яде и не в скорости клинка. Её сила в том, что она создала этот маленький оазис тишины посреди кровавой войны.

– Канаэ, – прошептала она, обращаясь к звёздам. – Сегодня Суми перебрала фасоль и собрала росу. Она счастлива. И пока я жива, я буду бороться за то, чтобы её единственной заботой была чистота в коридорах.

Она закрыла глаза, позволяя ночному ветру обдувать её лицо. Завтра будет новый день, новые раненые и новые битвы. Но сегодня, в этот короткий миг между закатом и рассветом, в поместье Бабочки царил покой. И Шинобу Кочо, Столп Насекомого, наконец-то позволила себе уснуть, зная, что её маленькая помощница видит добрые сны о фиолетовых цветах и прозрачных каплях росы.