Я не часть проблемы
Клеймо на двоих
Левое предплечье пульсировало острой, тупой, выворачивающей кости болью, словно под кожу залили расплавленный свинец. Элис Зоул сжала зубы так сильно, что в челюсти хрустнуло, но не позволила себе даже тихо застонать. Она шла по бесконечным, удушающе холодным коридорам Малфой-мэнора, чувствуя, как подол её длинного тёмного платья цепляет полированные каменные плиты пола. Воздух здесь пах застарелым воском, ядом, сыростью и животным страхом, от которого на затылке шевелились рыжие волосы.
Собрание только что завершилось. Высокие тени в чёрных мантиях и серебряных масках бесшумно растворялись в ночной мгле, спеша убраться подальше от ледяного шёпота Волан-де-Морта. Элис сделала то, что намеревалась сделать. Теперь её рука несла на себе отвратительную, извивающуюся змею, выползающую из человеческого черепа. Чёрная метка. Её собственный добровольный приговор.
Она знала, зачем пошла на это безумие. Перед внутренним взором до сих пор стоял шестой курс: Драко, стремительно тающий на глазах, словно огарок восковой свечи. Тот самый Малфой, который с самого детства был для неё центром вселенной — надменный, хвастливый, избалованный мальчишка с туго зачёсанными светлыми волосами и презрительной ухмылкой, — превратился в ходячего мертвеца. На его лице больше не было самодовольства. Он высох, кожа приобрела болезненный сероватый оттенок, под некогда холодными серыми глазами залегли почти чёрные провалы бессонницы.
Элис помнила каждую свою попытку пробиться сквозь его ледяную стену в подземельях Слизерина. Она пыталась дотронуться до его плеча, накормить, заставить поговорить, но он лишь злобно отталкивал её руки, шипел оскорбления и бросал в спину ядовитые слова. Он отрезал её. Вышвырнул из своей жизни, наивно полагая, что сможет спрятать свою гниющую тайну.
Она поняла всё без слов. А потом пошла к собственному отцу, затем к тётушке и, наконец, добилась аудиенции у Тёмного Лорда. Взрывной, упрямый нрав Зоул никогда не позволял ей оставаться в стороне, когда рушился её мир. Если Драко шагнул в бездну, она прыгнет следом — хотя бы для того, чтобы свернуть ему шею за тупость.
– Сюда, немедленно, – раздался глухой, полный сдавленной ярости шёпот.
Не успела Элис взмахнуть палочкой, как чья-то костлявая, сильная рука мёртвой хваткой вцепилась в её плечо и с нечеловеческой силой дёрнула в сторону. Девушка врезалась спиной в холодную стену одной из заброшенных картинных галерей мэнора. Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая их от остального поместья.
Палочка Элис уже упиралась нападавшему в горло.
– Убери, пока я не спалила тебя до костей, – прошипела она, опаляя темноту карим блеском разъярённых глаз.
– Попробуй, Зоул. Рискни, – проскрежетал голос, который она узнала бы из тысячи.
Перед ней стоял Драко. В полумраке галереи, где единственным источником света была полоса луны, пробивавшаяся сквозь высокое стрельчатое окно, он выглядел почти призрачно. Заострившиеся скулы, взлохмаченные платиновые волосы, которые он теперь не укладывал, тяжело вздымающаяся грудь под чёрным пиджаком. Но страшнее всего были его щеки: они покрылись яркими, лихорадочными розовыми пятнами — верный признак того, что Малфой находился на грани абсолютного, неконтролируемого бешенства.
– Что ты здесь делаешь? – тихо, с ядовитой отчетливостью спросил он, сжимая её запястье так, что кости затрещали.
– А ты как думаешь, Драко? – огрызнулась Элис, резко дернув рукой, но он держал намертво. – Любуюсь старинными гобеленами твоей драгоценной родословной! Пусти меня!
Вместо этого Малфой свободной рукой рванул её левый рукав вверх. Тонкая ткань затрещала.
На обнажённой белой коже пылала багровая, воспалённая татуировка.
Секунду в комнате стояла такая тишина, что было слышно, как за окном свистит ноябрьский ветер. Драко уставился на Чёрную метку с таким выражением лица, будто перед ним лежало обезображенное тело его матери. Зрачки его расширились, заняв почти всю радужку, а затем по бледному лицу прошла судорога отвращения и ужаса.
– Дура, – выдохнул он. Слово прозвучало не как оскорбление, а как проклятие. – Какая же ты непроходимая, полоумная идиотка!
Он с силой толкнул её руку вниз и сделал шаг назад, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Розовые пятна на его щеках полыхнули ярче.
– Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! – сорвался он на придушенный, хриплый крик, боясь привлечь внимание тех, кто ещё мог бродить по замку. – Ты подписала себе смертный приговор! Ты продала душу за чертов кусок гнили под кожей! Зачем?! Ради чего, Зоул?! Ради детского героизма? Чтобы доказать, что ты смелее всех на своём дурацком факультете?!
– Закрой свой рот, Малфой! – ярость вскипела в груди Элис, сжигая остатки боли от Метки.
Она шагнула к нему вплотную, тыча пальцем в его впалую грудь.
– Ты смеешь кричать на меня?! Ты?! Человек, который полгода ходит по Хогвартсу как ходячий труп, вздрагивая от каждого шороха! Ты прятался от меня по углам, отталкивал меня, лгал мне прямо в глаза! Я видела, как ты дохнешь, Драко! Видела, как эта серость въедается в твою кожу, как ты превращаешься в тень! И ты думал, я просто буду сидеть в гостиной, пить тыквенный сок и смотреть, как тебя сожрут живьём?!
– Это было не твоё дело! – зарычал Драко, перехватывая её руку и снова вжимая девушку в стену, нависая над ней всем телом. В его взгляде металась неприкрытая, первобытная паника. – Я спасал тебя, кретинка! Я вышвырнул тебя из своей жизни, чтобы ты осталась чистой! Чтобы это дерьмо, – он с омерзением ткнул в её предплечье, – никогда тебя не коснулось! А ты… ты сама приползла к Нему! Ты отдала себя в Его руки!
– Спасал меня?! – голос Элис дрожал от душащей обиды и гнева. В её карих глазах блеснули злые, горячие слёзы, которые она тут же смахнула свободной ладонью. – Ты не спасал меня, ты трусливо сбежал! Мы клялись друг другу, ещё когда нам было по семь лет, что будем делить всё! Ты забыл, чистокровный сноб?! Ты решил, что ты выше меня? Что твоя трагедия слишком аристократична для того, чтобы разделить её со мной?!
– Ты ничего не знаешь об этом! Ничего! – прошипел Драко, и его губы скривились в жестокой, презрительной усмешке, призванной скрыть ту бездну отчаяния, в которой он тонул. – Ты думаешь, это игра? Думаешь, Темный Лорд дал тебе Метку за твои красивые рыжие волосы? Ты для него — пушечное мясо. Очередная пешка, которую он сломает пополам и бросит псам, когда ты оступишься!
– Как и тебя! – выплюнула она прямо ему в лицо.
Это ударило его больнее любого «Круциатуса». Драко отшатнулся, словно от пощёчины, но тут же оскалился. Высокомерие, взращенное с пелёнок, снова попыталось заслонить собой его уязвимость.
– Я — Малфой. У меня есть цель. А ты… – он скользнул по ней уничижительным, оценивающим взглядом, полным яда. – Ты просто жалкая девчонка с манией величия, которая сунула свой нос туда, где взрослые решают судьбы мира. И знаешь, что самое отвратительное?
Он снова наклонился к ней, так близко, что она почувствовала мятный холод его дыхания, смешанный с запахом зелий и адреналина.
– Я видел, как на тебя пялился Яксли за столом, – прошептал Драко с такой злобой и неприкрытой, уродливой ревностью, что у Элис перехватило дух. – Видел, как Сивый облизывался, когда ты шла к трону. Ты думаешь, они видят в тебе соратницу? Они видят податливую маленькую слизеринку, которую можно загнать в угол в этих самых коридорах, пока Тёмный Лорд смотрит в другую сторону. Ты этого хотела, Зоул? Грязного внимания пожирательских шакалов?!
Звонкая пощёчина эхом разорвала полумрак галереи.
Голова Драко дернулась вправо. На бледной коже моментально проступил алый след от её ладони.
– Заткнись, – выдохнула Элис, тяжело дыша. Её трясло. – Мерлин, какой же ты ублюдок. Ты всегда был высокомерной, эгоистичной дрянью, Драко. Но я никогда не думала, что ты опустишься до такой мерзости. Я здесь из-за тебя! Только из-за тебя, чертов трус! Потому что я не могу дышать, зная, что ты умираешь один!
Она попыталась оттолкнуть его и уйти к двери, не в силах больше выносить этот удушающий мрак и запах его духов, который выворачивал душу наизнанку.
– Не смей уходить! – рявкнул он.
Драко схватил её за плечи, развернул обратно и впечатал в камень с такой яростью, что из её лёгких выбило воздух. Его серые глаза пылали безумием, злостью и невыносимой, рвущей на части болью. Розовые пятна на его лице горели почти лихорадочно.
– Из-за меня? – его голос сорвался на сиплый шёпот. – Ты сломала свою жизнь из-за меня?..
– Да, черт бы тебя побрал! – крикнула она ему в лицо, не скрывая больше злых слез. – Да! Потому что я ненавижу тебя за то, что люблю!
Драко замер на долю секунды, словно эти слова оглушили его сильнее взрыва. Его взгляд метнулся к её губам — припухшим, дрожащим от ярости, — а затем он с глухим, звериным стоном накрыл их своими.
Это не было похоже на нежность. Это была катастрофа, крушение двух сломанных судеб, столкнувшихся на краю пропасти. Драко целовал её грубо, жадно, с какой-то отчаянной жестокостью, словно пытался выжечь из её памяти всё произошедшее за этот проклятый вечер. Его пальцы запутались в её густых огненно-рыжих волосах, с силой запрокидывая её голову назад, требуя полного, безоговорочного подчинения.
Элис ответила с той же яростью. Она впилась ногтями в ткань его пиджака на плечах, кусая его губы до металлического привкуса крови, задыхаясь от той боли и немого отчаяния, которые выплескивались из него в этот поцелуй. Он пах снегом, железом и смертью, но для неё он по-прежнему оставался мальчишкой, с которым она пряталась в садах мэнора от строгих взглядов Нарциссы.
Драко прижал её к себе так тесно, что между ними не осталось воздуха. Его рука соскользнула с её затылка на её левое предплечье, обжигая пальцами свежую Метку, и он сжал её сквозь разорванный рукав — резко, почти до крика, заставляя Элис вздрогнуть от болевого шока прямо в поцелуй. Он словно наказывал её за то, что она сделала, и одновременно ненавидел себя за то, что не смог её уберечь.
Когда кислород окончательно закончился, он оторвался от её губ, но не отпустил. Он уткнулся лбом в её плечо, тяжело и судорожно дыша. Его длинные пальцы всё ещё судорожно комкали ткань её платья на спине, а плечи мелко подрагивали.
– Зачем… – глухо, надтреснуто прошептал он в изгиб её шеи, и в этом голосе больше не было спеси чистокровного лорда, только бесконечная, чёрная тоска шестнадцатилетнего мальчика, несущего на плечах непосильный груз. – Зачем ты это сделала, Элис?.. Нам обоим конец. Ты хоть понимаешь это? На